Патриарх Московский и всея Руси АЛЕКСИЙ II

Из слова на открытии I Всецерковного съезда православной молодежи

25 января 1991 года

Я рад приветствовать и благословить Съезд православной молодежи. Надеюсь, конечно, что в этом зале собралась лишь малая часть тех молодых людей, которые на вопрос: "Кто ты?" - отвечают прежде всего: "Я - православный христианин". И я благодарю Господа за то, что Он продолжает звать делателей на Свою ниву. А эта нива является общей для всех нас, и к труду на ней призваны все верующие, а не только иерархи Церкви. Слава Богу, вы поняли, что жизнь Церкви - это ваша жизнь, что крест Церкви - это ваш крест, что скорби Церкви - ваши скорби.

Но хочу вам, желающим трудиться в Церкви, напомнить слова отца Александра Шмемана, сказанные им о религиозном обращении русской интеллигенции начала века: "Пускай подсознательно, в глубине души, но русский интеллигент убежден, что он нужнее Церкви, чем она ему, и потому, едва переступив ее порог, он начинает не столько спасаться в ней, сколько спасать ее".

Было бы огромной ошибкой полагать, что для вас Церковь - это место приложения ваших сил и талантов. Церковь - это не объект вашей деятельности и заботы. Скорее, это источник всего того живого и духовного, светлого и творческого, что действует в вас. И от человека зависит лишь, даст он или нет в своей душе и жизни пространство, в котором этот преображающий и освящающий импульс, исходящий от Бога через Церковь, мог бы действовать и плодоносить.

Я убежден, что ваши труды принесут духовную пользу лишь в том случае, если они будут основаны на ясном церковном, экклезиологическом сознании.

Важнейшей задачей православной молодежи является свидетельствование об Истине. Мы ничего не можем сказать о сущности Бога, превышающего мир, но лишь о том, как из Своей отдаленности Бог входит в наши души, и о том, что происходит с человеком, когда он встречается с Богом,- лишь об этом мы можем говорить, то есть о Царствии Божием, уже достигшем нас. Есть очень мало слов, которые мы имеем право сказать о Пресвятой Троице. Но неисчислимы слова, которыми мы пытаемся свидетельствовать о той обители Троицы в нашей душе, о которой сказано Господом: кто любит Меня... Мы придем к нему и обитель у него сотворим (Ин. 14, 23). О Боге, живущем и действующем в глубине человеческого сердца, мы можем и должны свидетельствовать.

Христианская проповедь в своей глубине - это не проповедь об Абсолюте и не рассказ о событиях, что совершились некогда на земле Палестины. Христианская проповедь - это свидетельство о том, что плодом тех спасительных событий стало рождение Церкви как Богочеловеческого организма. И потому в центре всей христианской миссии должно быть свидетельство о Церкви. Проповедник не просто должен сказать о Христе, но и указать путь к Нему, помочь увидеть ту святую землю, в которой только и возможно подлинное Богообщение. И конечно, с самого начала надо предупреждать о правилах вхождения в эту землю святую и о правилах жизни в ней, то есть о том, что есть некие сапоги, которые, по слову Писания, надо иззуть при вступлении в землю святую (Исх. 3, 5). Мы должны с самого начала учить не только о наличии онтологической тайны Церкви, но и о благоговении перед нею.

И первое, и последнее слово проповедника должны быть о Церкви, о ее реальности. Без этого христианство вырождается в идеологию или в философскую секту.

Сегодня нельзя говорить о Евангелии, не говоря о Церкви, о ее таинственной и духоносной жизни. И это бывает для многих невместимо и тяжело. Церковь в своей духовной, онтологической глубине является источником освящения и исцеления. Но мы погружаемся в этот источник не всецело и пребываем в нем не постоянно. Мы сами не позволяем исцелить себя так, как того желает Спаситель: Я всего человека исцелил (Ин. 7, 23). Мы сами делаем христианство лишь малой частью нашей жизни, а затем возмущаемся: почему же христианство в нас и в других оказывается малодейственно. Нас часто удручает, что духовные недуги одолевают и мирян - членов Церкви, и священнослужителей. Но ведь причина этой неисцеленности одна: нельзя быть христианином лишь наполовину или быть им, скажем, только по воскресеньям. И есть только один способ быть христианином, а именно: быть им вполне, всецело, всегда.

Для каждого человека, внимательного к своей духовной жизни, ясно, что Церковь - это врачебница, в которую приходят больные и в которой, увы, можно остаться неисцеленным. Благодать не насилует, как говорят святые отцы. Но если человек познает в себе корни своей собственной неисцеленности, ему яснее становятся и причины немощи других людей. Становятся ясны и причины искушений, и горьких ошибок, и грехов, что были на двухтысячелетнем пути Христианской Церкви. Но я напомню вам слова отца Валентина Свенцицкого: "Всякий грех в Церкви не есть грех Церкви, но грех против Церкви".

Слишком соблазнительно свести жизнь Церкви к действиям ее администрации. И многие предпочитают смотреть на Церковь именно так, видя в ней некий этнографический колорит, суеверия старушек да властолюбие иерархов.

Почему же многие люди смотрят такими глазами и избирают такой взгляд? Да потому что так им проще: ведь если у Церкви нет тайны, значит, она не несет в себе вечного вызова Евангелия и человек тогда не входит в ситуацию выбора, а значит, и совесть не беспокоит его.

Но ведь такие же глаза видели в Иисусе Христе просто бродячего проповедника. Такими глазами у Михаила Булгакова смотрит на Христа Пилат. И лишь Церковь Духом Святым, что живет в ней, смогла увидеть Христа не глазами толпы, а духовным зрением.

Божественность Христа прикрыта завесой плоти Его (Евр. 10, 20). И потому Его Божественное бытие является настолько очевидным, что неверие в Него оказывается грехом, и в то же время является настолько неочевидным, что вера в Него оказывается заслугой.

Так обстоит дело и с историческим бытием Церкви. Посторонний и холодный взгляд не заметит в ее жизни ничего, кроме игры человеческих и политических страстей, разве что подивится "умению церковников приспосабливать свои древние догматы к любой современной ситуации".

Но мы-то с вами знаем, что у нашей Церкви есть иная жизнь, которая не является нашей, но которая даруется нам. И нужна любящая и верующая душа, чтобы узреть дыхание благодати в жизни той Церкви, что и написать нельзя иначе, как с большой буквы.

Я, как Патриарх и представитель этих самых "властей", хотел бы видеть в вас своих добрых, надежных помощников и надеюсь, что вы поможете мне и моим собратьям по священнослужению и разделите с нами наши заботы.

Еще я хотел бы напомнить вам монашеское наблюдение: "В миру терпения нужен воз, а в монастыре целый обоз". Когда люди вместе живут и трудятся, им приходится терпеть не только свои собственные немощи, но и немощи своих собратий. Если вы решили объединить свои усилия по защите Православия, помните, что не только духовное имение ваших братий станет вашим, но и ваши недостатки еще одним крестом лягут на всех остальных, а каждому из вас придется с кротостью и терпением переносить ошибки и недостатки ваших ближних. Не торопитесь осуждать, не спешите гневаться, не торопитесь разъединяться.

Конечно, эти слова я отношу и к себе. Я понимаю, что дело, начинаемое вами, пройдет через немалое число искушений, и надеюсь, что Господь дарует мне духовную мудрость, потребную для того, чтобы всех и вся принимать с любовью и пониманием.

Неизбежны, увы, и ошибки в новом для меня патриаршем служении. Надеюсь, что ваш юношеский и неофитский максимализм не будет судить слишком строго.

Время, в которое мы вступаем, требует от нас жертвенного стояния за Православие. И исполнение нашего долга возможно, лишь если мы все будем просить о нашем укреплении Христовой благодатью, а она будет споспешествовать нам. Я молюсь о том, чтобы Господь даровал вам Свою помощь в ваших трудах, чтобы уберег вас от соблазнов и уклонений. Прошу и вас молиться обо мне. Так, да возлюбим друг друга и в единомыслии исповедуем Отца и Сына и Святого Духа.

Храни вас всех Всемилостивый Господь. Молитвы Пресвятой Богородицы и всех наших святых да пребывают со всеми вами.