Патриарх Московский и всея Руси АЛЕКСИЙ II

Доклад на международной научно-практической конференции "Проблемы и пути духовно-нравственного воспитания военнослужащих армий России и США"

1 апреля 1993 года

Достоуважаемые господа генералы, офицеры, досточтимые отцы, братья и сестры - участники и гости настоящей конференции!

Сегодня мне хотелось бы поделиться с вами некоторыми размышлениями о прошлом и будущем духовно-нравственного состояния российской армии, о роли Православной Церкви в духовном воспитании отечественного воинства. Этот вопрос ныне, как никогда, актуален. И то, что вы в таком множестве собрались здесь, лишний раз подтверждает это.

Армия, как и все наше общество, находится на духовном перепутье. Велико разочарование в идеалах прошлого, приведших страну к катастрофе. Но велика и духовная жажда. Это неудивительно, ибо вся история человечества показывает, что не может человек жить без смысла бытия, без осознания, что существует он не только для своих материальных нужд и даже не только для материальных нужд семьи, народа и общества. Сегодня о многих из нас можно сказать словами псалмопевца: сей род ищущих Господа, ищущих лице Бога Иаковля (Пс. 23, 6). Мы стремимся вновь напоить наши сердца живой водой духовной жизни и через это надеемся вдохнуть новую жизнь в каждое дело, в том числе в труды ратные. В жизни России как Церковь, так и армия, каждая по-своему, влияли на народное бытие. Призвание Церкви - соединение человека с Богом, его духовное обновление, возведение его от жизни временной в жизнь вечную. Призвание армии - охрана человека от пагубных действий злой воли, защита жизни, свободы и достоинства индивидуумов, объединенных в народ и скрепленных друг с другом узами государственного устройства.

Как видите, задачи у Церкви и армии разные. Но подумайте: может ли Церковь, призванная изменить к лучшему духовное состояние каждого человека, пройти мимо воина? Тем более, что его работа в обществе - работа нелегкая, опасная, которую должно совершать с особой ответственностью, с особым нравственным чувством. Церковь желает, чтобы человек, носящий военную форму, был просвещен светом Истины Христовой, чтобы Сам Господь направлял этого человека и в мирное, и в военное время. Церковь верует, что, если воин отдаст сердце свое Христу и будет руководим Господом, то он не собьется с пути, но будет искренне и жертвенно защищать своих ближних, с честью выполнять свои воинские обязанности. Вот почему верующие воины всегда были одновременно и частью Церкви, и частью армии. Немало воинов и полководцев среди святых, имена которых нам хорошо знакомы: Георгий Победоносец, Иоанн Воин, благоверные князья Андрей Боголюбский, Александр Невский, Димитрий Донской.

Воинский подвиг, совершенный христианином по воле Божией, всегда считался подвигом религиозным, подвигом веры и любви. Каждому из вас, думаю, известны слова Евангелия: нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15, 13). Церковь с особым почтением относится к памяти воинов, на поле брани убиенных, положивших свою жизнь за веру и Отечество, молится об упокоении их душ. Лучшим памятником воинских побед она считает храмы, воздвигнутые для поминовения павших. Так, герои Куликовской битвы, среди которых были два монаха-ратника - Александр Пересвет и Андрей Ослябя - поминались в храме Всех святых, что на нынешней Славянской площади в Москве, герои войны с польско-литовскими интервентами - в восстанавливаемом ныне Казанском соборе на Красной площади, герои Отечественной войны 1812 года - в Храме Христа Спасителя, моряки, павшие в Цусимском сражении,- в петербургском храме Спаса-на-водах. Надеюсь, что на Поклонной горе в Москве будет построен храм для поминовения русских солдат, павших во Вторую мировую войну.

Проходят века, разрушаются монументы, забываются в музеях и архивах документы и реликвии, но Церковь не перестает поминать за богослужением имена воинов-героев. До сих пор каждый год в октябре отмечается Димитриевская родительская суббота, когда мы молимся об упокоении воинов, павших на поле Куликовом и на полях других сражений. До сих пор мы совершаем молебны Господу и Его Пречистой Матери в годовщины побед христолюбивого русского воинства над неприятелем, которые, как верует Церковь, были одержаны по молитвам нашего народа.

Церковь всегда старалась быть ближе к православным воинам. В допетровской Руси духовные лица временно прикомандировывались к полкам распоряжением Патриарха или приказом царя. Петр I ввел в армии и на флоте постоянный институт военного духовенства. По воинскому уставу 1716 года при каждом полку должен был состоять священник, а указом от 1719 года определялось иметь на каждом военном корабле по одному иеромонаху. Корпус военных священников органично влился в структуру российской армии и флота.

Жизнь воинов во всех их повседневных делах и великих ратных свершениях освящалась церковным благословением. Для воина были священными и присяга перед Евангелием, и полковое знамя, освященное пастырем по особому чину. Гарнизонные и корабельные церкви были центрами духовной жизни, хранительницами воинских традиций, школой патриотического и нравственного воспитания.

Военные пастыри были духовными учителями и наставниками российского воинства. В сражениях и походах военные священники делили с солдатами и офицерами труды и невзгоды боевой жизни и радости побед, благословляли на подвиг на поле боя, воодушевляли малодушных, утешали раненых, напутствовали в вечную жизнь умирающих и провожали с молитвой и почестями павших. Многие пастыри были примерами личного героизма.

Мало кто знает сегодня, что первым человеком, вошедшим в Измаильскую крепость при взятии ее нашими войсками, был священник. Целый ряд православных священнослужителей был удостоен воинских наград.

В начале нашего столетия Россия подошла к одному из самых трагических рубежей своей истории. Страна, некогда славная своими святыми, оказалась заражена неверием и моральной распущенностью. Невиданный успех сопутствовал революционной пропаганде, в основу которой легла игра на низменных чувствах грешного человека. "Впервые, кажется, в истории,- писал об этом времени протоиерей Георгий Флоровский,- с такой откровенностью подымается богоборческий и безбожный бунт, и с таким размахом и захватом. Вся Россия воспитывается в таком богоборческом возбуждении и обречении..." Вскоре при трагическом безразличии большей части общества и Церкви в стране возобладал государственный атеизм, ставший официальной идеологией захвативших власть новых правителей. Так армия потеряла своих добрых пастырей, большинство из которых оказалось в заточении или приняло мученическую кончину.

Однако дальнейший ход истории показал правоту слов блаженного Августина: "О пути извилистые! Горе дерзкой душе, которая надеялась, что, уйдя от Тебя, она найдет что-то лучшее". Уже в годы Второй мировой войны, когда властители почувствовали свое бессилие перед грозным неприятелем, они поняли пагубность гонений на Церковь Христову. Обратил свой взор к Богу и наш народ. Недаром говорят, что ураган войны воспламенил и в народе, и в армии искру веры. Официально отвергнутые духовные ценности вновь подтвердили свою жизненную силу.

Вскоре после окончания войны политика государственного атеизма вновь усилилась. Однако история в очередной раз доказала ее роковую бесплодность. Сегодня мы становимся свидетелями глубочайшего кризиса государства и народа, пытавшихся построить свою жизнь на непрочном фундаменте богоотрицания.

Понимая это, Церковь, впрочем, не отвергает кого-либо из людей, вольно или невольно вовлеченных в недавнее торжество зла. Она открывает им двери покаяния, духовного преображения, двери новой жизни. Она стремится к каждому человеку, желая, чтобы свет Христов изгнал из его сердца всякую тьму, всякую злобу и ненависть, всякий греховный порок.

Церковь обращает свое слово и к армии. Думаю, мои собратья - архипастыри и пастыри - согласятся со мной, если я скажу, что каждый из нас желал бы быть полезным нашему воинству. Тем более, что мы видим, как тяжело сегодня приходится людям в военной форме.

Солдаты и офицеры, их семьи, особенно в странах ближнего зарубежья, оказываются выключенными из жизни общества, лишенными важнейших гражданских прав. Воинский труд ценится не по достоинству: многие люди, посвятившие свою жизнь ратному служению Отечеству, вынуждены влачить в полном смысле слова нищенское существование, не будучи в состоянии обеспечить нормальную жизнь своим семьям. Особенно страшно, что общество забыло о военных пенсионерах, трудами и подвигами которых, может быть, и жива еще наша страна, несмотря на все "подвиги" ее правителей. Проблема, о которой я сказал, не только социальная. Это и духовная проблема, отражающая нравственное состояние общества.

Если люди спокойно, с безразличием воспринимают страдания своих собратьев и ничего не делают для облегчения этих страданий - значит, общество тяжко больно.

Другой серьезнейшей проблемой нравственного состояния армии остается унаследованный от прошлых лет тяжелый психологический климат в воинских частях. Многие военнослужащие по-прежнему духовно одиноки, изолированы от общества, отторгнуты от духовной сферы жизни народа. В армии возник духовный вакуум, который усугубляет старые недостатки ее морального духа. В отношениях между начальниками и подчиненными, между старшими и младшими рядовыми военнослужащими продолжают действовать заимствованные из криминального мира неписаные законы. Возникающая в душе пустота заполняется низшими, гедонистически окрашенными желаниями, скукой и праздностью, увлечением алкоголем и наркотиками. Исповедание известной формулы: "Бога нет - все дозволено" - открывает простор безраздельному господству в душе темного, стихийного, не преображенного высшим смыслом начала. Рядом с гедонистическими наклонностями развивается безотчетная и бессознательная агрессивная потребность, являющаяся главной чертой нынешнего роста преступности. Серьезнейшей остается проблема самоубийств. Духовный вакуум несет в себе и еще одну опасность: он создает противоречие между самосознанием личности и системой общественного устройства, что для армии просто губительно.

Понимая все это, мы, церковные люди, не имеем права пройти мимо духовных проблем воинства, о котором мы молимся за каждым нашим богослужением. Молимся, чтобы всем нам, всему нашему народу проводить... жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте (1 Тим. 2, 2).

Стремимся мы и к тому, чтобы возродить духовно-просветительную и духовно-воспитательную работу Церкви в армии. Конечно, нам хотелось бы видеть институт военного и морского духовенства восстановленным в ближайшее время и в полном объеме, соотносимом с дореволюционным временем. Я, однако, прекрасно отдаю себе отчет в том, что мы не сможем в одночасье к этому прийти. Духовенства не хватает даже на приходах.

В армии же особенно нужны священники грамотные и самоотверженные, способные переносить тяготы армейской жизни, знающие армейскую и флотскую среду. И я молюсь Господу, чтобы Он призвал на ниву Свою таких священников, верю, что Господь приведет к пастырству новых людей, возможно из среды самих военнослужащих.

Однако сложность создания института военного духовенства не может препятствовать уже складывающимся формам общения с военнослужащими приходских священнослужителей. Многие духовные пастыри приходят в воинские части, военно-учебные заведения, чтобы обратиться к воинам со словом назидания, совершать Таинства и требы. Необходимо закрепить это благое начинание соответствующим соглашением между Церковью и армией. Если военнослужащие пожелают встретиться со священником, послушать его слово, побеседовать с ним наедине, принять участие в литургической жизни Церкви, пастырь должен быть готов откликнуться на этот призыв, а руководство части - обеспечить ему допуск в часть. Особенно благотворным это может оказаться для предупреждения случаев, опасных для жизни военнослужащих, конфликтов в части, при попытках самоубийства и так далее. Нужно установить также практику посещения верующими военнослужащими храмов в дни церковных праздников.

Недавно я благословил создание рабочей группы, занятой подготовкой предложений по выработке предварительной, до создания института военного духовенства, программы пастырской миссионерской работы Православной Церкви в армии. В состав ее входят два православных священнослужителя и сотрудник Министерства обороны, руководящий работой по связям с религиозными организациями.

Сегодня эта работа встречает два препятствия. Во-первых, ограничительный характер некоторых положений статьи 8 принятого недавно закона о статусе военнослужащего. Эти положения могут быть при желании использованы командирами для приостановления любой религиозной деятельности в армии. Отказ государства от обязанностей по удовлетворению религиозных потребностей, равно как и запрет на создание религиозных объединений в армии, может привести к закреплению в вооруженных силах состояния духовного вакуума. Другим препятствием является то, что сегодня армия подчас становится ареной соревнований между миссионерами разных конфессий. Момент такого соревнования, вносящий духовный разлад в среду военнослужащих и позволяющий использовать материальные приманки для спекуляции на чувствах воинов, может нанести еще больший урон моральному духу армии, посеять в ней недоверие к религии. Религиозный выбор солдат и офицеров должен быть добровольным. Приглашать в часть пастыря или миссионера следует только тогда, когда этого желают сами военнослужащие. Приказы здесь неуместны и недопустимы. И если в части есть католики, протестанты или мусульмане, было бы вполне логично предоставить им возможность встретиться отдельно со своим духовным руководителем, а не настаивать на их общении с православным священником. Точно так же не надо настаивать на встрече солдат и офицеров с проповедником иной конфессии, особенно такой, которая никогда не была распространена в России и явно не имеет последователей в войсках. Пастырская деятельность в войсках должна учитывать Богом данную человеку свободу выбора. Навязывание веры никогда не приносило добрых плодов. Пастырь не должен действовать методами "молниеносной войны", заставляя людей принимать Крещение, когда они ничего не знают об этом Таинстве. Нужно уважать достоинство человека и, самое главное, достоинство нашей веры.

Когда я был в Нижнем Новгороде во время перенесения мощей преподобного Серафима Саровского, ко мне обратилось местное армейское руководство, пригласив участвовать в церемонии принятия присяги. Когда я спросил, кто из людей, принимающих присягу, православный, то их оказалось 19 человек. Я отдельно встретился с ними, каждого из них благословил образом преподобного Серафима Саровского, а к остальным обратился со словом, в котором просил хранить воинскую честь и доблесть.

Искренне убежден, что наши пастыри могут стать достойными духовными руководителями людей в военной форме. И я верю, что только тогда, когда солдаты и офицеры начнут обретать смысл своей жизни во Христе, наша армия будет играть в обществе роль гаранта мира, стабильности и свободы. Именно эта роль армии сегодня исключительно важна.

Недавно, в дни очередного политического кризиса, я и члены Синода выступили с обращением, в котором были такие слова: "Особо обращаясь к армии, мы приветствуем занятую ею позицию неучастия в политическом противостоянии. Эта позиция - единственно допустимая сегодня, и мы просим наших воинов оставаться мудрыми и не поддаваться влиянию политических экстремистов, охранять жизнь и достоинство граждан страны". В нынешних условиях армия может и спасти, и погубить Россию. Она может вовлечь себя в бездну политических страстей, стать игрушкой в руках правых или левых безответственных деятелей, которые заботятся не о жизни и благе народа, а о личной роли в дележе власти. И этим армия может вновь привести страну к анархии и диктатуре. Но она может поступить и по-другому. Она может выражать подлинные народные интересы, взять на себя защиту мирных интересов россиян. Если она так поступит, а я в это верю, она сделает великое дело перед лицом истории и перед лицом Божиим. Она совершит свой нравственный подвиг, который не забудется в веках. Мне хочется пожелать, чтобы наша армия всегда верой и правдой служила своему народу, своим ближним во имя мира и свободы. И Русская Православная Церковь будет помогать нашему воинству на путях этого святого служения.