Патриарх Московский и всея Руси АЛЕКСИЙ II

Жизнь, устремленная к богопознанию

15 июня 1999 года

Мне доставляет особую радость откликнуться этими словами на 85-летний юбилей Бориса Викторовича Раушенбаха - конструктора кораблей, поднявшихся высоко над землей, и философа, мыслью воспарившего еще выше, открывателя математических законов художественного творчества и вдумчивого исследователя богословских концепций, человека большого личного мужества и давнего друга нашей Церкви.

Восхищаюсь неутомимой работой пытливого ума этого мужа желаний (Дан. 9, 23). Ему тесно на проторенных путях, ибо его влекут все новые пространства мысли. Удивительная разносторонность талантов и творческих интересов Бориса Викторовича, привыкшего достигать высоты во всем, за что бы он ни принимался, заставляет вспоминать имена мудрецов эпохи Возрождения. Приходит на ум и сравнение с российским энциклопедистом священником Павлом Флоренским.

Последний, начав свой творческий путь с выдающихся богословских сочинений, затем обратился к познанию путей Божественного Промысла в материальном мире и в истории человеческой культуры. Борис Викторович, добившись замечательных успехов в космической науке, пришел к убеждению в осмысленности мироздания. А далее эта убежденность, которую сам он удачно назвал "вежливой формой религиозности в материалистическом мире", побудила его углубиться в осмысление догмата о Пресвятой Троице и убедительно продемонстрировать на непривычном для богословов языке логическую состоятельность и непротиворечивость святоотеческой мысли.

Вглядываясь в эти столь разные, но как бы устремленные навстречу друг другу жизненные пути, я вижу в них еще одно опровержение известного представления о мнимой несовместимости между духом научного исследования, с одной стороны, и христианским миропониманием - с другой. Ложное противопоставление науки и веры, получившее наибольшее развитие в эпоху Просвещения, нанесло немалый ущерб как научному сообществу, так и Церкви, а в итоге - всему человечеству.

XX век с его неисчислимыми катастрофами принес нам осознание того простого факта, что научный прогресс сам по себе не может сделать человека ни более нравственным, ни более счастливым. Больше того, мы поняли, что неверное использование грандиозных научных открытий нашего времени может угрожать самому выживанию человеческого рода. Вопрос о нравственной ответственности ученого приобрел сегодня совершенно особое звучание. А более трезвое понимание границ научного познания не оставило и следа от наивного оптимизма XVIII-XIX веков с характерным для прежней эпохи упованием на то, что наука со временем разрешит все проблемы человечества.

Убежден, что в XXI столетии диалог веры и науки не только будет успешно развиваться, но и ляжет в основу обновленного целостного мировоззрения. Ведь если предположить иное развитие событий, будущего у нас может просто не оказаться.

Возвращаясь от грядущего к недавнему прошлому, хотел бы с благодарностью отметить особый вклад академика Раушенбаха в преодоление искусственного противопоставления Церкви и науки, которое насаждалось в нашей стране в период государственного безбожия. Церковь старались представить "пережитком прошлого, носительницей принципиально антинаучного мировоззрения, извечной гонительницей знания. Пропаганда десятилетиями внедряла эти штампы в сознание людей, и делала это не без успеха.

Борис Викторович, сколько я его знаю, никогда не находился под властью подобных предубеждений. Порой эта свобода его взглядов проявлялась в простых, но весьма значимых поступках - например, в том, с какой естественностью он - один из очень немногих - неизменно подходил к церковным иерархам на официальных приемах в Кремле и непринужденно завязывал интересный, содержательный разговор. А ведь в те годы непросто было на это решиться!

Особенное значение приобрела памятная многим статья академика о 1000-летии Крещения Руси, опубликованная за год до великого юбилея в журнале "Коммунист". Церковная комиссия по празднованию 1000-летия была создана еще в 1983 году. Но официальные представители властей упорно говорили нам, что отмечать этот юбилей будут только в церковной среде, что ни государство, ни общественность, ни тем более наука не примут в этом никакого участия. И вдруг - совершенно неожиданно для большинства читателей - в одном из главных партийных органов появляется статья, в которой с большим чувством и знанием дела говорится о выдающемся историческом, государственном, культурном значении Крещения Руси. Эта публикация, воспринятая как знак грядущих перемен, была переведена на несколько языков и внимательно прочитана в разных странах мира, не говоря уже о России, где именно этот номер журнала стал чрезвычайно "дефицитным", как говорили в те времена.

А потом Борис Викторович выступал на предъюбилейной научной конференции, организованной нашей Церковью. За ним пришли другие выдающиеся ученые. Лед тронулся. И, как мы теперь знаем, 1000-летие Крещения Руси стало праздником всей страны, послужив началом всестороннего возрождения церковной жизни. Именно с этого юбилейного года и началось то, что по праву назвали "Вторым Крещением Руси".

В одной из своих публикаций последних лет Борис Викторович писал: "Я странный человек со странной судьбой, такое впечатление, что обо мне кто-то явно печется".

Да, Кто-то ведет этого человека вот уже 85 лет, ведет особым, сложным и необычным путем, Кто-то хранит его все эти годы, в которых уместилось так много - арест, лагерь, ссылка, упорный труд, земная слава, мрачные мысли и радостные открытия, путь созерцания и, наконец, предстояние Святей Троице.*

Этому пути нет конца, потому что Тот, Кто незримо направлял по нему Бориса Викторовича, так сказал о цели нашего земного странствования: будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф. 5, 48).

 


* Слова, выделенные в этом абзаце курсивом, представляют собой заглавия статей Б. В. Раушенбаха, опубликованных в последние годы.