Гомер. Илиада. Перевод Н. Гнедича.

ПЕСНЬ СЕДЬМАЯ

ЕДИНОБОРСТВО ГЕКТОРА И АЯКСА

 

   Так говорящий, пронесся вратами блистательный Гектор;
С ним устремился и брат Александр: и душой Приамиды
Оба пылали воинствовать снова и храбро сражаться.
Словно пловцам, долговременно жаждущим, бог посылает
Ветер попутный, когда уже, множеством весел блестящих    {5}
Поит рассекая, устали, все члены трудом изнуривши,-
Так предводители их ожидавшим троянам явились.

   Начали битву: Парис поразил Арейфоева сына,
Жителя Арны Менесфия, коего палиценосный
Царь породил Арейфой с черноокою Филомедузой.    {10}
Гектор вождя Эионея острою пикой ударил
В выю, под круг крепкомедного шлема, и крепость разрушил.
Главк, Гипполохова отрасль, ликийских мужей воевода,
Дексия, сына Ифиноя, в бурном сражении пикой
В рамо пронзил, кобылиц на него напускавшего быстрых;    {15}
В прах с колесницы он пал, и его сокрушилися члены.

   Их лишь увидела светлая взором Афина богиня,
Так истребляющих воинов Аргоса в битве жестокой,
Вдруг от Олимпа высокого, бросившись, бурно помчалась
К Трое священной; навстречу богине, узрев от Пергама,    {20}
Феб Аполлон устремился: троянам желал он победы.
В встречу спешащие боги сошлися у древнего дуба;
Первый к богине воззвал дальномечущий Феб сребролукий:
"Что ты, волнения полная, дочь всемогущего Зевса,
Сходишь с Олимпа? К чему ты стремима сим пламенным духом?    {25}
Или склонить аргивянам неверную брани победу
Хочешь? Троян погибающих ты никогда не жалеешь?
Но прийми ты совет мой, и то благотворнее будет:
Нынешний день прекратим мы войну и убийство народов;
После да ратуют снова, доколе священного града,    {30}
Трои, конца не увидят, когда уже столько приятно
Вашему сердцу, богини великие, град сей разрушить".

   Быстро воззвала к нему светлоокая дочь Эгиоха:
"Так, дальновержец, да будет с подобною думою в сердце
Я низошла от Олимпа, к сраженью троян и ахеян.    {35}
Но возвести, прекратить ратоборство их как ты намерен?"

   Снова богине ответствовал царь Аполлон сребролукий:
"Гектора мы, укротителя коней, отважность возвысим.
Пусть Приамид вызывает храбрейших героев данайских
Выйти один на один и сразиться решительной битвой;    {40}
Сим оскорбленные меднопоножные мужи данаи
Сами возбудят бойца одноборствовать с Гектором славным".

   Так говорил,- и склонилася дочь светлоокая Зевса.
Сын Приамов, Гелен прорицатель, почувствовал духом
Оный совет, обоим "божествам совещавшим приятный,    {45}
К Гектору брату предстал и так говорил воеводе:
"Гектор, пастырь народа, советами равный Крониду!
Будешь ли мне ты послушен, усердносоветному брату?
Дай повеление сесть и троянам, и всем аргивянам;
Сам же меж воинств на бой вызывай, да храбрейший данаец    {50}
Выйдет один на тебя и сразится решительным боем.
Ныне тебе не судьба умереть и предела достигнуть;
Слышал я голос такой небожителей вечно живущих".

   Так произнес,-и восхитился Гектор услышанной речью,
Вышел один на средину и, взявши копье посредине,    {55}
Спнул фаланги троянские; все, успокоясь, воссели.
Царь Агамемнон равно удержал меднобронных данаев.
Тою порой Афина Паллада и Феб сребролукий,
Оба возиесшися, словно как ястребы, хищные птицы,
Сели на дубе высоком отца молненосного Зевса,    {60}
Ратями вместе любуясь: ряды их сидели густые,
Грозно щиты, и шеломы, и острые копья вздымая,
Словно как Зефир порывистый по морю зыбь разливает,
Если он вдруг подымается: море чернеет под нею,-
Ратей ряды таковы и троян, и бесстрашных данаев    {65}
В поле сидели, и Гектор вещал, между ратями стоя:
"Трои сыны и ахеяне храбрые, слух преклоните;
Я вам поведаю, что мне велит благородное сердце:
Наших условий высокоцарящий Кронид не исполнил,
Но, беды совещающий, нам обоюдно готовит    {70}
Битвы, покуда иль вы кренкобашенный град наш возьмете
Или падете от нас при своих кораблях мореходных.
Здесь, о ахеяне, с вами храбрейшие ваши герои;
Тот, у которого сердце со мною сразиться пылает,
Пусть изойдет и с божественным Гекторем станет на битву.    {75}
Так говорю я, и Зевс уговора свидетель нам будет.
Если противник меня поразит сокрушительной медью,
Сняв он оружия, пусть отнесет к кораблям мореходным;
Тело же пусть возвратит, чтоб трояне меня и троянки,
Честь воздавая последнюю, в доме огню приобщили.    {80}
Если же я поражу и меня луконоеец прославит,-
Взявши доспехи его, внесу в Илион их священный
И повешу во храме метателя стрел Аполлона;
Тело ж назад возвращу к кораблям обоюдувесельным.
Пусть похоронят его кудреглавые мужи ахейцы    {85}
И на брегу Геллеспонта широкого холм да насыплют.
Некогда, видя его, кто-нибудь и от поздних потомков
Скажет, плывя в корабле многовеслом по черному понту:
- Вот ратоборца могила, умершего в древние веки:
В бранях его знаменитого свергнул божественный Гектор! -    {90}
Так нерожденные скажут, и слава моя не погибнет".

   Рек,-и молчанье глубокое все аргивяне хранили:
Вызов стыдились отвергнуть, равно и принять ужасались.
Вдруг восстал Менелай и вещал между сонма ахеян,
Всех упрекая жестоко и горестно сердцем стеная:    {95}
"Горе мне! о самохвалы! ахеянки вы-не ахейцы!
Срам для ахейских мужей из ужасных ужаснейший будет,
Если от них ни один не посмеет на Гектора выйти:
Но погибните все вы, рассыпьтесь водою и прахом,
Вы, сидящие здесь, как народ без души и без чести!    {100}
Я ополчуся и выйду на Гектора! знаю, что свыше
Жребий победы находится, в воле богов всемогущих".

   Так говоря, покрывался поспешно оружием пышным;
И тогда, Менелай, ты расстался бы с сладкою жизнью
В мощных руках Приамида, далеко сильнейшего мужа,    {105}
Если б тебя удержать не воздвиглись цари и герои:
Сам повелитель мужей, Агамемнон пространнодержавный,
За руку брата схватил, называл и вещал, убеждая:
"Ты исступлен, Менелай благородный! такое безумство
Вовсе тебя не достойно: смири огорченное сердце;    {110}
В ревности гордой с сильнейшим тебя не дерзай состязаться,
С Гектором, сына Приама: его и другие трепещут!
С ним и Пелид быстроногий на славных мужам ратоборствах
С страхом встречается,- воин, тебя несравненно храбрейший!
Сядь при дружине своей, успокойся, питомец Зевеса;    {115}
Мы от ахеян ему одноборца другого возбудим;
Сколь он ни будет бесстрашен и боя кровавого жаден,
С радостью, верно, колена преклонит, когда лишь безвреден
Выйдет из пламенной битвы и страшного единоборства!"

   Так говорящий герой отвратил помышление брата,    {120}
Правду ему говоря: покорился Атрид, и клевреты
Весело с плеч Менелая оружия светлые сняли.
Нестор от сонма ахеян восстал и вещал им печальный!
"Боги! великая скорбь на ахейскую землю приходит!
Истинно горько восплачет Пелей, седой конеборец,    {125}
Славный мужей мирмидонских вития и мудрый советник.
Он восхищался, когда, вопрошая меня в своем доме,
Каждого порознь ахейца разведывал род и потомство;
Ныне ж, когда он услышит, что всех ужасает их Гектор,
Верно, не раз к небожителям руки прострет, да скорее    {130}
Дух сокрушенный его погрузится в обитель Аида!
Если бы ныне, о Зевс, Аполлон и Паллада Афина!
Молод я был, как в те годы, когда у гремучего брега
Билася рать пилиян и аркадян, копейщиков славных,
Около фейских твердынь, недалеко от струй Иардана.    {135}
В воинстве их впереди Эревфалион, богу подобный,
Первый стоял, ополченный оружием Арейфооя,
Славного Арейфооя, прозванием палицеиосца,
Данным ему от мужей и от жен, опоясаньем красных:
Мощный, не луком тугим, не копьем длиннотенным сражался,    {140}
Он булавою железной ряды разрывал сопротивиых.
Оного храбрый Ликург одолел, но не силой - коварством,
В тесном проходе; не мог он себя булавой и железной
Спасть от смерти: Ликург, на дороге его упредивши,
В чрево копьем поразил, и об дол он ударился тылом.    {145}
Снял победитель оружия, дар душегубца Арея;
После и сам их носил, выходя на Ареевы споры.
Но когда обессилел герой, состаревшийся в доме,
Отдал тяжелый доспех Эревфальону, ратному другу:
Сими доспехами гордый, выкрикивал всех он храбрейших;!    {150}
Все трепетали, страшились, никто не отважился выйти.
Вспыхнуло сердце во мне, на свою уповая отвагу,
С гордым сразиться, хотя между сверстников был я и младший.
Я с ним сразился,- и мне торжество даровала Афина!
Большего всех и сильнейшего всех я убил человека!    {155}
В прахе лежал он, огромный, сюда и туда распростертый,
Если бы так я был млад и не чувствовал немощи в силах,
Скоро противника встретил бы шлемом сверкающий Гектор!
В вашем же воинстве сколько ни есть храбрейших данаев,
Сердцем никто не пылает противником Гектору выйти!"    {160}

   Так их старец стыдил,-и мгновенно воспрянули девять
Первый воздвигся Атрид, повелитель мужей Агамемнон;
После воспрянул Тидид Диомед, воеватель могучий;
Оба Аякса вожди, облеченные бурною силой;
Дерзостный Идоменей и его совоинственник грозный,    {165}
Вождь Мерион, чёловеков губителю равный, Арею;
После герой Эврипил, блистательный сын Эвемона;
Вслед Андремонид Фоас и за ним Одиссей знаменитый.
Столько восстало их, жаждущих с Гектором славным сразиться.
Слово опять обратил к ним Нестор, конник геренский:    {170}
"Жребии бросим, друзья, и которого жребий назначит,
Тот несомненно, я верю, возрадует души ахеян
И не менее радостен будет и сам, коль спасенный
Выйдет из пламенной битвы и страшного единоборства".

   Так произнес он,- и каждый, наметивши собственный жребий.    {175}
Бросил в медный шелом Агамемнона, сына Атрея.
Рати молились и длани к бессмертным горе воздевали;
Так не один говорил, на пространное небо взирая:
"Даруй, о Зевс! да падет на Аякса, или Диомеда,
Иль на царя самого многозлатой Микены, Атрида".    {180}
Так говорили,- а Нестор шелом сотрясал пред собраньем;
Вылетел жребий из шлема, данаями всеми желанный,
Жребий Аякса; и вестник, понесши кругом по собранью,
Всем, от десной стороны, показал воеводам ахейским.
Знака никто не признал, отрекался от жребия каждый.    {185}
Вестник предстал и к тому, по собранию окрест носящий,
Кто и означил, и в шлем положил; Теламонид великий
К вестнику руку простер, и вестник, приближася, подал;
Жребий увидевши, знак свой узнал и в восторге сердечном
На землю бросил его и к ахеям вскричал Теламонид:    {190}
"Жребий, ахеяне, мой! веселюся и сам я сердечно!
Так над божественным Гектором льщусь одержать я победу.
Друга, пока я в рядах боевые доспехи надену,
Вы молитеся Зевсу, могущему Кронову сыну,
Между собою, безмолвно, да вас не услышат трояне.    {195}
Или молитеся громко: мы никого не страшимся!
Кто б ни желал, против воли меня не подвигнет он с поля
Силой, ни ратным искусством; и я не невеждой, надеюсь,
Сам у отца моего в Саламине рожден и воспитан!"

   Так говорил; а данаи молили могущего Зевса.    {200}
Так не один возглашал, на пространное небо взирая:
"Зевс отец, обладающий с Иды, преславныи, великий,
Дай ты Аяксу обресть и победу, и светлую славу!
Если ж и Гектора любишь, когда и об нем промышляешь,-
Равные им обоим и могущество даруй, и славу!"    {205}

   Так говорили. Аякс покрывался блистательной медью
И, как скоро одеялся весь в боевые доспехи,
Начал вперед выступать, как Арей выступает огромный,
Если он шествует к брани народов, которых Кронион
Духом вражды сердцегложущей свел на кровавую битву:    {210}
Вышел таков Теламонид огромный, твердыня данаев,
Грозным лицом осклабляясь; и звучными сильный стопами
Шел, широко выступая, копьем длиннотенным колебля.
Все аргивяне, смотря на него, восхищалися духом;
Но троянину каждому трепет вступил во все члены;    {215}
Даже у Гектора сердце в могучей груди содрогалось;
Но ни врага избежать, ни в толпы ополчений укрыться
Не было боле возможности: сам на сражение вызвал.
Быстро Аякс подходил, пред собою несущий, как башню,
Медный щит семикожный, который художник составил    {220}
Тихий, усмарь знаменитейший, в Гиле обителью живший;
Он сей щит сотворил легкодвижимый, семь сочетавши
Кож из тучнейших волов и восьмую из меди поверхность.
Щит сей неся перед грудью, Аякс Теламонид могучий
Стал против Гектора близко и голосом грозным воскликнул:    {225}
"Гектор, теперь ты узнаешь, один на один подвизаясь,
В рати ахейской земли каковы и другие герои
Есть, без Пелида, фаланг разрывателя, с львиной душою!
Он у своих кораблей, при дружинах своих мирмидонских,
Празден лежит, на царя Агамемнона злобу питая.    {230}
Нас же, ахеян, которые выйти с тобою готовы,
Много таких! Начинай, Приамид, поединок и битву!"

   Но ему отвечал шлемоблещущий Гектор великий:
"Сын Теламонов, Аякс благородный, властитель народа,
Тщетно меня ты, как будто ребенка, испытывать хочешь    {235}
Или как деву, которая дел ратоборных не знает.
Знаю довольно я брань и кровавое мужеубийство!
Щит мой умею направо, умею налево метать я,-
Жесткую тяжесть,-и с нею могу неусталый сражаться;
Пеший, умею ходить я под грозные звуки Арея;    {240}
Конный, умею, скача, с кобылиц быстроногих сражаться.
Но не хочу нападать на такого, как ты, ратоборца,
Скрытно высматривая, но открыто, когда лишь умечу".

   Рек он - и, мощно сотрясши, поверг длиннотенную пику
И поразил Теламонида в выпуклый щит семикожный,    {245}
В яркую полосу меди, что сверху восьмая лежала:
Шесть в нем полос пробежала, рассекши, бурная пика,
В коже седьмой увязла. Тогда Теламонид великий,
Мощный Аякс, размахнувши, послал длиинотенную пику
И вогнал Приамиду оружие в щит круговидный:    {250}
Щит светозарный насквозь пролетела могучая пика.
Броню насквозь, украшеньем изящную, быстро пронзила
И на чреве, под ребрами, самый хитон растерзала,
Бурная: Гектор отпрянул и гибели черной избегнул.
Оба исторгнули вновь длиннотенные копья и разом    {255}
Сшиблися вновь, как свирепые львы, пожиратели крови,
Или как звери лесов, нелегко одолимые вепри.
Гектор копьем в середину щита Теламонида грянул,
Но щита не прорвал: на меди изогнулося жало.
В щит, налетевши, ударил Аякс, и насквозь совершенно    {260}
Вышло копье, напиравшего Гектора вспять отразило,
Вскользь пробежало по вые,- и черная кровь заструилась.
Боя герой не прервал, шлемоблещущий пламенный Гектор:
Но, назад он подавшися, камень рукою могучей
Сорвал, средь поля лежавший, - черный, жестокий, огромный;    {265}
Махом поверг, и Аяксов блистательный щит семикожный
Глыбой в средину ударил; взревела вся медь щитовая.
Быстро Аякс подхватил несравненно огромнейший камень;
Ринул его, размахав, и, напрягши безмерную силу,
В щит угодил и насквозь проломил его камнем жерновным,    {270}
Ранил колена врагу: на хребет опрокинулся Гектор,
Сверху натиснут щитом; но незапно воздвиг Приамида
Феб; и тогда рукопашно мечами б они изрубились,
Если б к героям глашатаи, вестники бога и смертных,
Вдруг не предстали - один от троян, а другой от ахеян,    {275}
Вестник Идей и Талфибий, мужи разумные оба.
Между героями скиптры они протянули, и рек им
Вестник троянский. Идей, исполненный мудрых советов:
"Кончите, дети любезные, кончите брань и сраженье:
Оба равно вы любезны гонителю облаков Зевсу;    {280}
Оба храбрейшие воины: в том убедилися все мы.
Но приближается дочь; покориться и ночи приятно".

   Быстро к нему обратясь, отвечал Теламоиид великий:
"Вестник, что ты произнес, повели произнесть Приамиду;
Он вызывал на сражение наших храбрейших героев;    {285}
Он и начни: покориться готов я, коль он пожелает".

   И ему отвечал шлемоблещущий Гектор великий:
"Так, Теламонид, тебе и великость, и силу, и разум
Бог даровал; меж ахеями ты копьеборец славнейший.
Кончим на нынешний день и борьбу и сражение наше!    {290}
После сойдемся и будем сражаться, пока уже демон
Нас не разлучит, из двух одному даровавши победу.
Ныне приближилась ночь; покориться и ночи приятно.
Шествуй - и пред кораблями всех аргивян ты обрадуй,
Более ж другов любезных и ближиих, каких ты имеешь;    {295}
Я же в Приамовом граде великом обрадую, в Трое,
Сердце троян и длинные ризы влачащих троянок,
Кои молиться о мне соберутся в божественном храме.
Сын Теламонов! почтим мы друг друга дарами на память.
Некогда пусть говорят и Троады сыны и Эллады:    {300}
Бились герои, пылая враждой, пожирающей сердце;
Но разлучились они, примиренные дружбой взаимной".

   Гектор, слово окончивши, меч подает среброгвоздный
Вместе с ножнами его и красивым ремнем перевесным;
Сын Теламона вручает блистающий пурпуром пояс.    {305}
Так разлучася, герои - один к ополченьям ахейским
Шествовал, к сонмам троянским другой поспешал; и трояне
Радуясь сердцем, смотрели, что шествует здрав и безвреден
Гектор, Аяксовой силы и рук необорных избегший;
В град повели Приамида не ждавшие видеть живого.    {310}
Так и Аякса красивопоножные мужи данаи
К сыну Атрея вели, восхищенного славой победы.

   Им собравшимся в кущах владыки народов Атрида,
Ради пришедших, тельца пятилетнего царь Агамемнон
Тучного жертвой заклал всемогущему Зевсу Крониду.    {315}
Быстро его одирают, трудятся, всего рассекают,
Рубят искусно на мелкие части, пронзают рожнами,
Жарят на них осторожно и, всё уготовив, снимают.
Скоро окончился труд, и немедленно пир уготован:
Все пировали, никто не нуждался на пиршестве общем;    {320}
Но Аякса героя особо хребтом бесконечным
Сам Агамемнон почтил, повелитель ахеян державный.
И когда питием и пищею глад утолили,
Старец в собрании первый слагать размышления начал,
Нестор, который и прежде блистал превосходством советов;    {325}
Он, благомысленный, так говорил и советовал в сонме:
"Царь Агамемнон и вы, воеводы народов данайских!
Много уже на боях полегло кудреглавых данаев,
Коих черную кровь по брегам пышноструйного Ксанфа
Бурный Арей разлиял, и в Аид погрузились их души.    {330}
Должно с зарею, Атрид, прекратить ратоборство данаев.
Мы же, поднявшися дружно, свезем с побоища трупы
В стан на волах и на месках и все совокупно сожжем их,
Одаль судов мореходных: да кости отцовские детям
Каждый в дом понесет, возвращайся в землю родную.    {335}
После, на месте сожженья, собравшись, насыплем могилу,
Общую всем на долине, а подле построим немедля
Стену и башни высокие, нам и судам оборону.
В опых устроим ворота и крепко сплоченные створы,
Путь бы чрез оные был колесницам и коням просторный.    {340}
Подле стены той, снаружи, ров вскопаем глубокий;
Пусть он, идущий кругом, воспящает и конных и пеших,
Чтоб когда-либо рать не нагрянула гордых пергамлян".

   Так говорил он; совет одобряя, цари восклицали.
Мужи троянские также совет, на вершине Пергама,    {345}
Смутный и шумный держали, пред домом Приама владыки.
Первый на нем Антенор совещать благомысленный начал:
"Трои сыны, и дарданцы, и вы, о союзники наши!
Слух преклоните, скажу я, что в персях мне сердце внушает:
Ныне решимся: Елену Аргивскую вместе с богатством    {350}
Выдадим сильным Атридам; нарушивши клятвы святые,
Мы вероломно воюем; за то и добра никакого
Нам, я уверен, не выйдет, пока не исполним, как рек я".

   Так произнесши, воссел Антенор; и восстал между ними
Богу подобный Парис, супруг лепокудрой Елены;    {355}
Он Антенору в ответ устремляет крылатые речи:
"Ты, Антенор, говоришь неугодное мне совершенно!
Мог ты совет и другой, благотворнейший всем нам, примыслить!
Если же то, что сказал, произнес ты от чистого сердца,
Разум твой, без сомнения, боги похитили сами!    {360}
Я меж троян, укротителей коней, поведаю мысли
И скажу я им прямо: Елены не выдам, супруги!
Что до сокровищ, которые в дом я из Аргоса вывез,
Все соглашаюся выдать и собственных к оным прибавить".

   Так произнес и воссел Приамид; и восстал между ними    {365}
Древний Приам Дарданид, советник, равный бессмертным.
Он, благомыслия полный, советовал так на соборе:
"Трои сыны, и дарданцы, и вы, о союзники наши!
Слух преклоните, скажу я, что в персях мне сердце внушает:
Ныне вы, дети мои, вечеряйте во граде, как прежде;    {370}
Помните стражу ночную и бодрствуйте каждый на страже.
Завтра же вестник Идей да пойдет к кораблям мореходным,
Мощным Атрея сынам, Агамемнону и Менелаю,
Думу поведать Париса, от коего распря восстала.
Он и сию им измолвит разумную речь: не хотят ли    {375}
Мало почить от погибельной брани, доколе убитых
Трупы сожжем; и заратуем снова, пока уже демон
Нас не разлучит, одним иль другим даровавши победу".

   Так говорил,- и, внимательно слушая, все покорились.
Рати троянские вместе, толпа близ толпы, вечеряли.    {380}
Рано утром Идей отошел к кораблям мореходным
И обрел уж на сонме данаев, клевретов Арея,
Подле кормы корабельной царя Агамемнона. Вестник
Стал посреди воевод и вещал им голосом звучным:
"Царь Агамемнон и вы, предводители ратей ахейских!    {385}
Царь мне Приам повелел и другие сановники Трои
Думу поведать, когда то желательно вам и приятно,
Сына его Александра, от коего распря восстала:
Те из сокровищ, которые он в кораблях многоместных
В Трою из Аргоса вывез (о, лучше б он прежде погибнул!),    {390}
Хочет все возвратить и собственных к оным прибавить;
Но супругу младую Атрида царя, Менелая,
Выдать Парис отрекается, как ни склоняли трояне.
Слово еще и сие повелели сказать: не хотите ль
Вы опочить от погибельной брани, доколе убитых    {395}
Трупы сожжем; и заратуем снова, пока уже демон
Нас не разлучит, одним иль другим даровавши победу".

   Рек,- и молчанье глубокое все аргивяне хранили.
Но меж них взговорил Диомед, воевателъ могучий:
"Нет, да никто между нас не приемлет сокровищ Париса,    {400}
Даже Елены! Понятно уже и тому, кто бессмыслен,
Что над градом троянским грянуть готова погибель!"

   Так произнес,- и воскликнули окрест ахейские мужи,
Все удивляясь речам Диомеда, смирителя коней.
И тогда ко Идею вещал Агамемнон державный:    {405}
"Слышишь ты сам, провозвестник троянский, речи ахеян:
Так отвечают ахеян, так я и сам помышляю.
Что до сожжения мертвых, нисколько тому не противлюсь.
Долг - ничего не щадить для окончивших дни человеков,
И умерших немедленно должно огнем успокоить.    {410}
Зевс да услышит обет мой, Геры супруг громоносный!"

   Так проязнес - и горе небожителям поднял он скипетр;
И, обратно Идей отошел к Илиону святому.
Тою порою сидели на сонме трояне, дардане,
Все совокупно: они ожидали, когда возвратится    {415}
Вестник почтенный. Идей возвратился и, став посреди их,
Весть произнес; и, поднявшись, трояне готовились быстро,
Те привозить мертвецов, а другие - древа из дубравы.
Сонмы ахеян равно от судов многовеслых спешили,-
Те привозить мертвецов, а другие - древа из дубравы.    {420}

   Солнце лучами новыми чуть поразило долины,
Вышед из тихокатящихся волн Океана глубоких
В путь свой небесный, как оба народа встретились в поле.
Трудно им было узнать на побоище каждого мужа:
Только водой омывая покрытых и кровью и прахом,    {425}
Клали тела на возы, проливая горючие слезы;
Громко рыдать Приам запрещал им: трояне безмолвно
Мертвых своих на костер полагали, печальные сердцем,
И, предав их огню, возвратилися к Трое священной.
Так и с другой стороны меднолатные мужи ахейцы    {430}
Мертвых своих на костер полагали, печальные сердцем,
И, предав их огню, возвращались к судам мореходным.

   Не было утро еще, но седели уж сумраки ночи,
И на труд поднялися ахеян отборные мужи.
Там, где тела сожигали, насыпали дружно могилу,    {435}
Общую всем на долине; близ оной воздвигнулк стену,
Башни высокие, воинству их и судам оборону;
В них сотворили ворота и крепко сплоченные створы,
Путь бы чрез оные был колесницам и коням просторный.
Подле стены той, снаружи, ров ископали великий,    {440}
Всюду широкие, глубокий, в колья по нем водрузили.
Так подвизалися там кудреглавые мужи ахейцы.

   Боги меж тем, восседя у Кронида, метателя молний,
Все изумлялися, видя великое дело ахеян.
В сонме их начал вещать Посейдаон, земли колебатель:    {445}
"Зевс громовержец, какой человек на земле беспредельной
Ныне богам исповедает волю свою или помысл?
Или не видишь ты, в ночь кудреглавые мужи ахейцы
Создали стену своим кораблям и пред нею глубокий
Вывели ров, а бессмертным от них возданы ль гекатомбы    {450}
Слава о ней распрострется, где только Денница сияет;
Но забудут об оной, которую я с Аполлоном
Около града царю Лаомедону создал, томяся!"

   Гневно вздохнув, отвечал Посейдаону Зевс тучеводец:
"Бог многомощный, землею колеблющий, что ты вещаешь!    {455}
Пусть от бессмертных другой устрашается замыслов равных,
Кто пред тобою далёко слабее и силой и духом!
Слава твоя распрострется, где только Денница сияет.
Верь и дерзай: и когда кудреглавые мужи ахейцы
В быстрых судах понесутся к любезным отечества землям,    {460}
Стену сломи их и, всю с основания в море обрушив,
Изнова берег великий покрой ты песками морскими,
Да и след потребится огромной стены сей ахейской".

   Так взаимно бессмертные между собою вещали.
Солнце зашло, и свершилось великое дело ахеян.    {465}
В кущах они закапали тельцов, вечерять собирались.
Тою порой корабли, нагружённые винами Лемна,
Многие к брегу пристали: Эвней Язонид послал их,
Сын Ипсипилы, рожденный с Язоном, владыкой народа.
Двум Атрейонам, царю Агамемнону и Менелаю,    {470}
Тысячу мер, как подарок, напитка прислал Язонион.
Прочие мужи ахейские меной вино покупали:
Те за звенящую медь, за седое железо меняли,
Те за воловые кожи или за волов круторогих,
Те за своих полоненных. И пир уготовлен веселый.    {475}
Целую ночь кудреглавые мужи ахейцы по стану
Вкруг пировали, а Трои сыны и союзники - в граде.
Целую ночь им беды совещал олимпийский провидец,
Грозно гремящий,- и страх находил на пирующих бледный:
Мужи вино проливали из кубков; не смел ни единый    {480}
Пить, не возлив наперед всемогущему Кронову сыну.
Все наконец возлегли и дарами сна насладились.