Гомер. Одиссея. Перевод В. Вересаева

ПЕСНЬ ОДИННАДЦАТАЯ

 

   После того как пришли к кораблю мы и к берегу моря,
Прежде всего мы корабль на священное море спустили,
Мачту потом с парусами в корабль уложили наш черный,
Также овцу погрузили с бараном, поднялись и сами
С тяжкой печалью на сердце, роняя обильные слезы.    {5}
Был вослед кораблю черноносому ветер попутный,
Парус вздувающий, добрый товарищ, нам послан Цирцеей
В косах прекрасных, богиней ужасною с речью людскою.
Мачту поставив и снасти наладивши все, в корабле мы
Сели. Его направлял только ветер попутный да кормчий.    {10}
Были весь день паруса путеводным дыханием полны.
Солнце тем временем село, и тенью покрылись дороги.

   Мы наконец Океан переплыли глубоко текущий.
Там страна и город мужей коммерийских. Всегдашний
Сумрак там и туман. Никогда светоносное солнце    {15}
Не освещает лучами людей, населяющих край тот,
Землю ль оно покидает, вступая на звездное небо,
Или спускается с неба, к земле направляясь обратно.
Ночь зловещая племя бессчастных людей окружает.
К берегу там мы пристали и, взявши овцу и барана,    {20}
Двинулись вдоль по теченью реки Океана, покуда
К месту тому не пришли, о котором сказала Цирцея.

   Жертвенный скот я держать Тримеду велел с Еврилохом,
Сам же, медный отточенный меч свой извлекши из ножен,
Выкопал яму. Была шириной и длиной она в локоть.    {25}
Всем мертвецам возлиянье свершил я над этою ямой -
Раньше медовым напитком, потом - вином медосладким
И напоследок - водой. И ячной посыпал мукою.
Главам бессильных умерших молитву вознес я с обетом,
В дом свой вернувшись, корову бесплодную, лучшую в стаде,    {30}
В жертву принесть им и много в костер драгоценностей бросить,
Старцу ж Тиресию - в жертву принесть одному лишь, отдельно,
Черного сплошь, наиболе прекрасного в стаде барана.
Давши обет и почтивши молитвами племя умерших,
Взял я барана с овцой и над самою ямой зарезал.    {35}
Черная кровь полилась. Покинувши недра Эреба,
К яме слетелися души людей, распрощавшихся с жизнью.
Женщины, юноши, старцы, немало видавшие горя,
Нежные девушки, горе познавшие только впервые,
Множество павших в жестоких сраженьях мужей, в нанесенных    {40}
Острыми копьями ранах, в пробитых кровавых доспехах.
Все это множество мертвых слетелось на кровь отовсюду
С криком чудовищным. Бледный объял меня ужас. Тотчас же
Я приказание бывшим со мною товарищам отдал,
Что б со скота, что лежал зарезанный гибельной медью,    {45}
Шкуры содрали, а туши сожгли, и молились бы жарко
Мощному богу Аиду и Персефонее ужасной.
Сам же я, вытащив меч медноострый и севши у ямы,
Не позволял ни одной из бессильных теней приближаться
К крови, покуда ответа не дал на вопросы Тиресий.    {50}

   Первой душа Ельпенора-товарища к яме явилась.
Не был еще похоронен в земле он широкодорожной:
Тело оставили мы неоплаканным, непогребенным
Там, у Цирцеи в дому: тогда не до этого было.
Жалость мне сердце взяла, и слезы из глаз полилися.    {55}
Я, обратившись к нему, слова окрыленные молвил:

   - Как ты успел, Ельпенор, сойти в этот сумрак подземный?
Пеший, скорее ты прибыл, чем я в корабле моем черном. -

   Так я сказал. И прорвавшись рыданьями, он мне ответил:

   - Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый!    {60}
Божеской злою судьбой и чрезмерным вином я погублен.
Спавши на крыше Цирцеи, совсем позабыл я, что должно
Было обратно мне, к спуску на лестницу, шаг свой направить.
Я же вперед поспешил, сорвался и, ударясь затылком
Оземь, сломал позвонок, и душа отлетела к Аиду.    {65}
Ради тех, кто отсутствует здесь, кто дома остался,
Ради отца твоего, что вскормил тебя, ради супруги,
Ради сына, который один в твоем доме остался!
Знаю ведь я, что отсюда, из дома Аида, уехав,
Прочный корабль ты обратно на остров Ээю направишь.    {70}
Вспомни же там обо мне, умоляю тебя, повелитель!
Не оставляй меня там неоплаканным, непогребенным,
В путь отправляясь домой, - чтобы божьего гнева не вызвать.
Труп мой с доспехами вместе, прошу я, предайте сожженью,
Холм надо мною насыпьте могильный близ моря седого,    {75}
Чтоб говорил он и дальним потомкам о муже бессчастном.
Просьбу исполни мою и весло водрузи над могилой
То, которым живой я греб средь товарищей милых. -

   Так говорил он. И я, ему отвечая, промолвил:

   - Все, несчастливец, о чем попросил ты, свершу и исполню. -    {80}
Так, меж собою печальный ведя разговор, мы сидели:
Меч протянув обнаженный над ямою, кровь охранял я,
Призрак же все продолжал говорить, за ямою стоя.
Вдруг ко мне подошла душа Антиклеи умершей,
Матери милой моей, Автоликом отважным рожденной.    {85}
В Трою в поход отправляясь, ее я оставил живою.
Жалость мне сердце взяла, и слезы из глаз покатились.
Все же, хотя и скорбя, ей первой приблизиться к крови
Я не позволил, покамест Тиресий не дал мне ответа.

   В это время душа Тиресия старца явилась,    {90}
Скипетр держа золотой; узнала меня и сказала:

   - Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый!
О несчастливец, зачем ты сияние солнца покинул,
Чтобы печальную эту страну и умерших увидеть?
Но отойди же от ямы, свой меч отложи отточенный,    {95}
Чтобы мне крови напиться и всю тебе правду поведать. -

   Так говорил он. И в ножны вложивши свой меч среброгвоздный,
В сторону я отошел. Когда безупречный провидец
Черной крови напился, такие слова мне сказал он:

   - О возвращении сладком домой, Одиссей, ты мечтаешь.    {100}
Трудным тебе его сделает бог. Забыть он не может,
Что причинил ты ему, и гневом пылает жестоким,
Злобясь, что милого сына его ослепил ты. Однако
Даже при этом, хоть много страдавши, домой вы вернетесь,
Если себя и товарищей ты обуздаешь в то время,    {105}
Как, переплыв на своем корабле винно-чермное море,
К острову ты Тринакрии пристанешь и, выйдя на сушу,
На поле жирных увидишь овец и коров Гелиоса,
Светлого бога, который все видит на свете, все слышит.
Если, о родине помня, ты рук на стада не наложишь,    {110}
Все вы в Итаку вернетесь, хоть бедствий претерпите много.
Если же тронешь стада - и тебе предвещаю я гибель,
И кораблю, и товарищам всем. Ты смерти избегнешь,
Но после многих лишь бед, потерявши товарищей, в дом свой
Поздно в чужом корабле вернешься и встретишь там горе:    {115}
Буйных мужей, добро у тебя расточающих нагло;
Сватают в жены они Пенелопу, сулят ей подарки.
Ты, воротившись домой, за насилия их отомстишь им.
После того как в дому у себя женихов перебьешь ты
Гибельной медью, - открыто иль хитростью, - снова отправься    {120}
Странствовать, выбрав весло по руке, и странствуй, доколе
В край не прибудешь к мужам, которые моря не знают,
Пищи своей никогда не солят, никогда не видали
Пурпурнощеких судов, не видали и сделанных прочно
Весел, которые в море судам нашим крыльями служат.    {125}
Признак тебе сообщу я надежнейший, он не обманет:
Если путник другой, с тобой повстречавшийся, скажет,
Что на блестящем плече ты лопату для веянья держишь, -
Тут же в землю воткни весло свое прочной работы,
И кабана, что свиней покрывает, быка и барана    {130}
Жертвой прекрасной зарежь колебателю недр Посейдону, -
И возвращайся домой, и святые сверши гекатомбы
Вечно живущим богам, владеющим небом широким,
Всем по порядку. Тогда не средь волн разъяренного моря
Тихо смерть на тебя низойдет. И, настигнутый ею,    {135}
В старости светлой спокойно умрешь, окруженный всеобщим
Счастьем народов твоих. Все сбудется так, как сказал я. -

   Так говорил он. И я, ему отвечая, промолвил:

   - Жребий этот, Тиресий, мне сами назначили боги.
Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:    {140}
Вижу я тут пред собою скончавшейся матери душу.
Молча она возле крови сидит и как будто не смеет
Сыну в лицо посмотреть и завесть разговор с ним. Скажи же,
Как это сделать, владыка, чтоб мать моя сына узнала? -

   Так говорил я. И, мне отвечая, тотчас же сказал он:    {145}

   - Легкое слово тебе я скажу, и его ты запомни.
Тот из простившихся с жизнью умерших, кому ты позволишь
К крови приблизиться, станет рассказывать все, что ни спросишь.
Тот же, кому подойти запретишь, удалится обратно. -

   Так мне сказала душа владыки Тиресия старца    {150}
И, прорицание дав, удалилась в обитель Аида.
Я же на месте остался у ямы и ждал, чтобы к черной
Крови приблизилась мать и испила ее. Напилася
Крови она и печально ко мне обратилася с речью:

   - Сын мой, как ты добрался сюда, в этот сумрак подземный,    {155}
Будучи жив? Нелегко живому все это увидеть.
Реки меж вами и нами велики, теченья ужасны,
Прежде всего - Океан; чрез него перебраться не может
Пеший никак, если прочного он корабля не имеет.
Или из Трои теперь лишь, так долго в морях проскитавшись,    {160}
Прибыл сюда ты с своими людьми и судном? Неужели
Ты еще не был в Итаке, жены своей, дома не видел? -

   Так говорила она. И, ей отвечая, сказал я:

   - Милая мать, приведен я в обитель Аида нуждою.
Мне вопросить надо было Тиресия Фивского душу.    {165}
Не приближался еще я к ахейской стране, на родную
Землю свою не ступал. Все время в страданьях скитаюсь
С самой поры, как повел Агамемнон божественный всех нас
В конебогатую Трою сражаться с сынами троянцев.
Вот что, однако, скажи, и скажи совершенно правдиво:    {170}
Что за Кера тебя всех печалящей смерти смирила?
Долгой болезнью ль была ты настигнута, иль Артемида
Нежной стрелою своею, приблизясь, тебя умертвила?
Также скажи об отце и о сыне, покинутых мною,
Всё ли в руках их находится власть иль теперь обладает    {175}
Ею другой уж, и думают все, что домой не вернусь я?
О настроеньях и мыслях законной жены расскажи мне:
Дома ль она остается близ сына и все охраняет
Или на ней уж ахеец какой-нибудь знатный женился? -

   Так я сказал. И почтенная мать мне ответила тотчас:    {180}

   - Держится стойко и твердо супруга твоя Пенелопа
В доме твоем. В бесконечной печали, в слезах непрерывных
Долгие дни она там и бессонные ночи проводит.
Не перешел ни к кому еще сан твой прекрасный. Спокойно
Сын твой владеет уделом своим, принимает участье    {185}
В пиршествах общих, как мужу, творящему суд, подобает.
Все приглашают его. Отец же твой больше не ходит
В город, в деревне живет у себя. Ни хорошей кровати,
Ни одеяла старик не имеет, ни мягких подушек.
В зимнюю пору он в доме ночует с рабами своими    {190}
В пепле, вблизи очага, покрывшись убогой одеждой.
В теплую ж пору, как лето придет иль цветущая осень,
Он в виноградном саду, где попало, на склоне отлогом
Кучу листьев опавших себе нагребет для постели, -
Там и лежит. И вздыхает, печали своей отдаваясь,    {195}
Все ожидая тебя. Безотрадно он старость проводит.
Так же и я вот погибла, и час поразил меня смертный.
Но не в доме моем Артемида, стрелок дальнозоркий,
Нежной стрелою своей, подошедши, меня умертвила.
Не от болезни я также погибла, которая часто,    {200}
Силы людей истощая, из членов их дух изгоняет.
Нет, тоска по тебе, твой разум и мягкая кротость
Отняли сладостный дух у меня, Одиссей благородный! -

   Так говорила. Раздумался я, и пришло мне желанье
Душу руками обнять скончавшейся матери милой.    {205}
Трижды бросался я к ней, обнять порываясь руками.
Трижды она от меня ускользала, подобная тени
Иль сновиденью. И все становилось острей мое горе.
Громко позвал я ее и слова окрыленные молвил:

   - Мать, что бежишь ты, как только тебя я схватить собираюсь,    {210}
Чтоб и в жилище Аида, обнявши друг друга руками,
Оба с тобою могли насладиться мы горестным плачем?
Иль это призрак послала преславная Персефонея
Лишь для того, чтоб мое усугубить великое горе? -

   Так я сказал. И почтенная мать мне ответила тотчас:    {215}

   - Сын дорогой мой, меж всеми людьми наиболе несчастный.
Зевсова дочь Персефона тебя обмануть не желает.
Но такова уж судьба всех смертных, какой бы ни умер:
В нем сухожильями больше не связано мясо с костями;
Все пожирает горящего пламени мощная сила,    {220}
Только лишь белые кости покинутся духом; душа же,
Вылетев, как сновиденье, туда и сюда запорхает.
Но постарайся вернуться на свет поскорее и помни,
Что я сказала, чтоб все рассказать при свиданьи супруге. -

   Так мы беседу вели. Предо мною явились внезапно    {225}
Женщины. Выслала их Персефона преславная. Были
Жены и дочери это давно уж умерших героев.
К яме они подбежали и черную кровь обступили.
Я же раздумывал, как бы мне всех расспросить их отдельно.
Вот наилучшим какое решение мне показалось:    {230}
Вынув из ножен с бедра мускулистого меч медноострый,
Я не позволил им к крови приблизиться всею толпою,
Поочередно они подходили и все о потомстве
Мне сообщали своем. Я расспрашивал их по порядку.

   Прежде других подошла благороднорожденная Тиро    {235}
И про себя рассказала, что на свет она родилася
От Салмонея, сама же - жена Эолида Крефея.
Страсть зародил Енипей в ней божественный, самый прекрасный
Между потоков других, по земле свои воды струящих.
Часто она приходила к прекрасным струям Енипея.    {240}
Образ принявши его, Земледержец, Земли Колебатель,
В устьи потока того, водовертью богатого, лег с ней.
Воды пурпурные их обступили горой и, нависши
Сводом над ними, и бога и смертную женщину скрыли.
Девушку в сон погрузив, развязал он ей девственный пояс.    {245}
После того как свое вожделенье на ней утолил он,
Бог ее за руку взял, и по имени назвал, и молвил:

   - Радуйся, женщина, нашей любви! По прошествии года
Славных родишь ты детей, ибо ложе бессмертного бога
Быть не может бесплодным. А ты воспитай и вскорми их.    {250}
В дом свой теперь воротись, но смотри, называть опасайся
Имя мое! Пред тобой Посейдон, сотрясающий землю. -

   Так сказав, погрузился в волнами кипевшее море,
Пелия Тиро, зачавши, на свет родила и Нелея.
Сделались оба они слугами могучими Зевса.    {255}
Пилос песчаный достался Нелею. Богатый стадами
Пелий Иолком владел, хоровыми площадками славным.
Кроме того, родила царица средь жен и Крефею,
Амифаона, бойца с колесницы, Эсона, Ферета.

   После нее Антиопу увидел я, дочерь Асопа.    {260}
Мне хвалилась она, что объятия Зевса познала
И родила ему двух сыновей, Амфиона и Зефа.
Первые были они основатели Фив семивратных
И обнесли их стеной: хоть, могучие, жить без прикрытья
В Фивах они не могли, хоровыми площадками славных.    {265}

   Амфитрионову после жену я увидел Алкмену.
Ею Геракл был рожден дерзновеннейший, львиное сердце,
После того как с Зевесом она сочеталась в объятьях.
Дочь Креонта бесстрашного с ней я увидел, Мегару.
Мужем был ей Геракл, могучестью всех превзошедший.    {270}

   После того Епикасту, прекрасную матерь Эдипа,
Видел я. Страшное дело она по незнанью свершила:
Вышла замуж за сына. Отца умертвил он и в жены
Мать свою взял. Но тотчас же об этом людей повестили
Боги. Но все и, и страданья терпя, в возлюбленных Фивах    {275}
Царствовать он продолжал губительным божьим решеньем.
Мать же в обитель Аида-привратника, мощного бога,
Собственной волей сошла, на балке повесившись в петле,
Взятая горем. Ему же оставила беды, какие
От материнских эринний в обильи людей постигают.    {280}

   Также Хлориду прекрасную там я увидел. Когда-то
За красоту ее взял себе в жены Нелей, заплативши
Выкуп несчетный. Была она младшая дочь Амфиона,
Сына Иасия; царствовал он в Орхомене минийском.
В Пилосе ставши царицей, детей родила она славных    {285}
Нестора, Хромия, Периклимена, бесстрашного в битвах.
Мощную также Перо родила она, диво меж смертных.
Сватались к ней все соседи. Однако Нелей соглашался
Только тому ее дать, кто сумеет угнать из Филаки
Стадо коров круторогих Ификла, славного силой.    {290}
Трудно их было угнать. Лишь один безупречный гадатель
Их обещался добыть. Но настигла его при попытке
Злая судьба божества - пастухи и тяжелые узы.
Месяц один за другим протекал, и дни убегали,
Год свой круг совершил, и снова весна воротилась.    {295}
Тут на свободу его отпустила Ификлова сила:
Все он ему предсказал, и решение Зевса свершилось.

   После того я и Леду увидел, жену Тиндарея.
От Тиндарея у ней родилися два сына могучих -
Кастор, коней укротитель, с кулачным бойцом Полидевком.    {300}
Оба землею они жизнедарною взяты живыми
И под землею от Зевса великого почесть имеют:
День они оба живут и на день потом умирают.
Честь наравне им с богами обоим досталась на долю.

   Ифимедею, жену Алоея, потом я увидел.    {305}
Мне рассказала она, что сошлась с Посейдоном-владыкой.
Два у ней сына на свет родились - кратковечные оба, -
Славный везде Эфиальт и От, на бессмертных похожий.
Щедрая почва обоих вскормила высокими ростом.
Славному лишь Ориону они в красоте уступали.    {310}
Только девять им минуло лет - шириной они были
В девять локтей, в вышину ж девяти саженей достигали.
Даже бессмертным богам грозили они дерзновенно
Весь заполнить Олимп суматохой войны многобурной.
Оссу они на Олимп взгромоздить собирались, шумящий    {315}
Лесом густым Пелион - на Оссу, чтоб неба достигнуть.
Если б успели они возмужать, то и сделали б это.
Но умертвил их обоих рожденный Лето пышнокудрой
Зевсов сын до того, как зацвел под висками у братьев
Легкий пушок, подбородки же их волосами покрылись.    {320}

   Федру, Прокриду прекрасную я увидал, Ариадну,
Дочь кознодея Миноса, которую с Крита когда-то
Вез с собою Тезей на священный акрополь афинский,
Но не успел насладиться - убила ее Артемида
По обвиненью ее Дионисом на острове Дие.    {325}

   Мэру я видел, Климену с ужасной для всех Эрифилой,
Ценное золото в дар принявшей за гибель супруга.
Всех же не смог бы решительно я ни назвать, ни исчислить,
Сколько там дочерей и супруг я увидел героев, -
Прежде бессмертная б кончилась ночь. И давно уж пора мне    {330}
Спать, - на корабль ли пошедши к товарищам, здесь ли оставшись.
Мой же отъезд пусть будет заботою божьей и вашей".

   Так он закончил. В глубоком молчании гости сидели.
Все в тенистом чертоге охвачены были восторгом.

   Тут белорукая так начала говорить им Арета:    {335}

   "Как вам, скажите, феаки, понравился этот пришелец
Видом и ростом высоким, внутри же - умом благородным?
Гость хотя он и мой, но все вы к той чести причастны.
Вот почему не спешите его отправлять и не будьте
Скупы в подарках. Ведь в них он нуждается очень. У вас же    {340}
Много накоплено дома богатств изволеньем бессмертных".

   К ним обратился потом и старик Ехепей благородный,
Всех остальных феакийских мужей превышавший годами..

   "Нет ничего, что бы шло против помыслов наших и целей,
В том, что сказала царица. Друзья, согласимся же с нею.    {345}
А порешить все и сделать - на то Алкиноева воля".
Вот что тогда Алкиной, ему отвечая, промолвил:

   "Все, что сказано, будет на деле исполнено так же
Верно, как то, что я жив и что я феакийцами правлю.
Гость же пускай наш потерпит. Хоть очень в отчизну он рвется,    {350}
Все же до завтра придется ему подождать, чтоб успел я
Все приношенья собрать. Об его ж возвращеньи подумать -
Дело мужей, всех прежде - мое, ибо я здесь властитель".

   И отвечал Алкиною царю Одиссей многоумный:

   "Царь Алкиной, между всех феакийских мужей наилучший!    {355}
Если б еще мне и на год вы тут приказали остаться,
Чтобы поездку устроить и славных набрать мне подарков,
Я б согласился охотно: намного мне выгодней было б
С более полными в землю отцов возвратиться руками.
Был бы я боле тогда уважаем и был бы милее    {360}
Всем, кто увидит меня, когда я в Итаку вернуся".

   Тотчас царь Алкиной, ему отвечая, промолвил:

   "Смотрим мы на тебя, Одиссей, - и никак не возможно
Думать, что лжец, проходимец пред нами, каких в изобильи
Черная кормит земля средь густо посеянных смертных,    {365}
Нагло сплетающих ложь, какой никому не распутать.
Прелесть в словах твоих есть, и мысли твои благородны.
Что ж до рассказа о бедах твоих и о бедах ахейцев, -
Словно певец настоящий, искусный рассказ свой ведешь ты!
Вот что, однако, скажи, и скажи совершенно правдиво:    {370}
Видел кого-либо ты из товарищей там богоравных,
Бившихся также под Троей и участь свою там принявших?
Ночь эта очень длинна, без конца. И еще нам не время
Спать. Продолжай же рассказ о чудесных твоих приключеньях,
Я до зари здесь божественной рад оставаться все время,    {375}
Если про беды свои мне рассказывать ты пожелаешь".

   И отвечал Алкиною царю Одиссей многоумный:

   "Царь Алкиной, между всех феакийских мужей наилучший!
Время для длинных рассказов одно, для сна же - другое.
Если, однако, еще ты послушать желаешь, охотно    {380}
И про другое тебе расскажу, что гораздо плачевней, -
Про злоключенья товарищей тех, что позднее погибли:
Из многостонных боев с троянцами целыми вышли,
При возвращеньи ж погибли стараньями женщины гнусной.

   После того как рассеяла души всех жен слабосильных    {385}
Чистая Персефонея туда и сюда, появилась
Передо мною душа Агамемнона, сына Атрея,
Глядя печально. Вокруг собралися товарищей души -
Всех, кто смертную участь с ним принял в Эгистовом доме.
Тотчас меня он узнал, как только увидел глазами.    {390}
Громко заплакал Атрид, проливая обильные слезы,
Руки простер он, меня заключить порываясь в объятья.
Больше, однакоже, не было в нем уж могучей и крепкой
Силы, какою когда-то полны были гибкие члены.
Жалость мне сердце взяла, и слезы из глаз полилися.    {395}
Громко к нему со словами крылатыми я обратился:

   - Славный герой Атреид, владыка мужей Агамемнон!
Что за Кера тебя всех печалящей смерти смирила?
Или тебя Посейдон погубил в кораблях твоих быстрых,
Грозную силу воздвигнув свирепо бушующих ветров?    {400}
Или на суше тебя враги погубили в то время,
Как ты отрезать старался коровьи стада и овечьи
Или как женщин и город какой захватить домогался? -

   Так говорил я. Тотчас же он, мне отвечая, промолвил:

   - Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый!    {405}
Не Посейдон мне погибель послал в кораблях моих быстрых,
Грозную силу воздвигнув свирепо бушующих ветров,
И не враждебные люди меня погубили на суше.
Смерть и несчастье готовя, Эгист пригласил меня в дом свой
И умертвил при пособьи супруги моей окаянной:    {410}
Стал угощать - и зарезал, как режут быка возле яслей.
Так печальнейшей смертью я умер. Зарезаны были
Тут же вокруг и товарищи все, как свиньи, которых
Много могущий себе разрешить, богатейший хозяин
К свадьбе, к пирушке обычной иль к пиру роскошному режет.    {415}
Видеть, конечно, немало убийств уж тебе приходилось -
И в одиночку погибших и в общей сумятице боя.
Но несказанной печалью ты был бы охвачен, увидев,
Как меж кратеров с вином и столов, переполненных пищей,
Все на полу мы валялись, дымившемся нашею кровью.    {420}
Самым же страшным, что слышать пришлось мне, был голос Кассандры,
Дочери славной Приама. На мне Клитемнестра-злодейка
Деву убила. Напрасно слабевшей рукою пытался
Меч я схватить, умирая, - рука моя наземь упала.
Та же, бесстыжая, прочь отошла, не осмелившись даже    {425}
Глаз и рта мне закрыть, уходившему в царство Аида.
Нет ничего на земле ужаснее, нет и бесстыдней
Женщины, в сердце своем на такое решившейся дело!
Что за дело она неподобное сделать решилась,
Мужу законному смерть приготовив коварно! А я-то    {430}
Думал, что в дом я к себе ворочуся на радость и детям
И домочадцам! Такое позорное дело свершивши,
И на себя она стыд навлекла и навек осрамила
Племя и будущих жен слабосильных, пускай и невинных. -

   Так говорил он. И я, ему отвечая, промолвил:    {435}

   - Горе! Поистине, Зевс протяженно гремящий издавна
Возненавидел потомков Атрея, которым погибель
Шлет через женщин. Убито нас много мужей за Елену,
Ныне ж тебе издалека устроила смерть Клитемнестра. -

   Так я сказал. И тотчас же он, мне отвечая, промолвил:    {440}

   - Вот почему на жену полагаться и ты опасайся.
Не раскрывай перед нею всего, что в мыслях имеешь.
Вверь ей одно, про себя сохрани осторожно другое.
Но для тебя, Одиссей, чрез жену не опасна погибель:
Слишком разумна она и хорошие мысли имеет,    {445}
Старца Икария дочь, благонравная Пенелопея.
Мы, на войну отправляясь, ее молодою женою
Дома оставили, был у груди ее малым младенцем
Мальчик, который теперь меж мужей заседает в собраньи.
Счастлив твой сын! Воротившись, отец его дома увидит,    {450}
Так же и сам он прижмется к отцу, как обычно бывает.
Мне же супруга моя не позволила даже на сына
Всласть наглядеться. Я был во мгновение ею зарезан.
Слово другое скажу, и обдумай его хорошенько.
Скрой возвращенье свое и пристань кораблем незаметно    {455}
К родине милой твоей. Ибо женщинам верить опасно.
Вот что, однако, скажи, и скажи совершенно правдиво:
Слышать вам не пришлось ли о сыне моем, не живет ли
Он где-нибудь в Орхомене, иль в Пилосе, крае песчаном,
Или же в Спарте пространной у дяди его Менелая.    {460}
Ибо не умер еще Орест божественный - жив он! -

   Так говорил он. И я, ему отвечая, промолвил:

   - Что ты об этом, Атрид, выспрашивать вздумал? Не знаю,
Жив ли еще он иль умер. На ветер болтать не годится. -

   Так, меж собою печальный ведя разговор, мы стояли,    {465}
Горем объятые тяжким, обильные слезы роняя.
Тут ко мне подошла душа Ахиллеса Пелида,
Следом - Патрокла душа, Антилоха, отважного духом,
Также Аякса, который всех лучше и видом и ростом
После Пелида бесстрашного был среди прочих данайцев.    {470}
Сразу узнала меня душа Эакида героя.
Скорбно со словом она окрыленным ко мне обратилась:

   - Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый!
Дерзостный, что еще больше, чем это, придумать ты мог бы?
Как ты решился спуститься в обитель Аида, где только    {475}
Тени умерших людей, сознанья лишенные, реют? -

   Так говорил он. И я, отвечая Пелиду, промолвил:

   - Сын благородный Пелея, храбрейший меж всеми ахеец!
За прорицаньем пришел я к Тиресию, чтобы совет мне
Подал он, как в каменистую мне воротиться Итаку.    {480}
Не приближался еще я к ахейской стране, на родную
Землю свою не ступал. Беда за бедою приходит.
Ты же - не было мужа счастливей тебя и не будет!
Прежде тебя наравне почитали с богами живого
Все мы, ахейцы, теперь же и здесь, меж умерших, царишь ты.    {485}
Так не скорби же о том, что ты умер, Пелид благородный! -

   Так я сказал. И тотчас же он, мне отвечая, промолвил:

   - Не утешай меня в том, что я мертв, Одиссей благородный!
Я б на земле предпочел батраком за ничтожную плату
У бедняка, мужика безнадельного, вечно работать,    {490}
Нежели быть здесь царем мертвецов, простившихся с жизнью.
Ну, а теперь расскажи мне о сыне моем достославном,
К Трое отправился ль он или нет, чтоб сражаться меж первых?
О безупречном Пелее что слышать тебе довелося?
Все ль еще в прежней чести он у нас в городах мирмидонских    {495}
Или же в пренебреженьи живет на Элладе и Фтии,
Так как руками его и ногами уж старость владеет?
Если б на помощь ему под сияние яркое солнца
Мог я явиться таким, каким на равнине троянской
Я избивал наилучших бойцов, аргивян защищая, -    {500}
Если б таким я в отчизну явился хотя б не надолго,
Страшными б сделал я силу мою и могучие руки
Всем, кто теснит старика и почести должной лишает.

   Так говорил Ахиллес. И, ему отвечая, сказал я:

   - О безупречном Пелее, по правде сказать, ничего мне    {505}
Слышать нигде не пришлось. О твоем же возлюбленном сыне
Неоптолеме всю правду тебе, как ты просишь, скажу я.
В стан корабельный его к ахейцам красивопоножным
С острова Скироса сам я привез в корабле равнобоком.
Если вокруг Илиона, бывало, совет мы держали,    {510}
Первым всегда выступал он со словом полезным и дельным.
Нестор, подобный богам, и я лишь его побеждали.
Но на равнине троянской, когда мы сражалися медью,
Он никогда не хотел в толпе средь других оставаться.
Рвался далеко вперед, с любым состязаясь в отваге.    {515}
Много мужей умертвил он в ужаснейших сечах кровавых.
Всех я, однако, тебе не смогу ни назвать, ни исчислить,
Столько избил он мужей, выступая в защиту ахейцев.
Так Еврипила героя, Телефова сына, убил он
Острою медью, и много кетейцев-товарищей пало    {520}
Возле него из-за принятых женщиной ценных подарков.
Только Мемнон богоравный его превышал красотою.
Ну, а когда мы входили в коня работы Епея, -
Мы, вожди аргивян, - и было поручено двери
Мне отмыкать и смыкать в запиравшейся крепко засаде,    {525}
Все остальные вожди и советчики войска ахейцев
Слезы стирали со щек, и у каждого члены тряслися.
Что ж до него, то все время ни разу увидеть не мог я,
Чтобы прекрасная кожа его побледнела иль слезы
Он утирал бы с лица. Напротив, меня умолял он,    {530}
Чтоб его выпустил я из коня, и хватался за пику,
За рукоятку меча, погибель врагам замышляя.
После того же как взяли мы город высокий Приама,
С долей своей и с богатой наградой поплыл он оттуда
На корабле - невредимый, не раненный острою медью    {535}
Ни в рукопашную, ни издалека, как это обычно
В битвах бывает: Арес ведь свирепствует в них без разбора. -

   Так я сказал. И душа быстроногого сына Эака
Лугом пошла от меня асфодельным, широко шагая,
Радуясь вести, что славою сын его милый покрылся.    {540}
Горестно души других мертвецов опочивших стояли.
Все домогались услышать о том, что у каждой лежало
На сердце. Только душа Теламонова сына Аякса
Молча стояла вдали, одинокая, все на победу
Злобясь мою, даровавшую мне пред судами доспехи    {545}
Сына Пелеева. Мать состязанье сама учредила.
Суд же тот дети троян решили с Палладой Афиной.
О, для чего в состязаньи таком одержал я победу!
Что за муж из-за этих доспехов погиб несравненный,
Сын Теламонов Аякс, - и своими делами и видом    {550}
После Пелида бесстрашного всех превышавший данайцев!
С мягкой и ласковой речью к душе его я обратился:

   - Сын Теламонов, бесстрашный Аякс! Неужели и мертвый
Гневаться ты на меня никогда перестать не желаешь
Из-за проклятых доспехов, так много нам бед причинивших!    {555}
Ты, оплот наш всегдашний, погиб. О тебе непрестанно
Все мы, ахейцы, скорбим, как о равном богам Ахиллесе,
Раннюю смерть поминая твою. В ней никто не виновен,
Кроме Зевеса, который к войскам копьеборных данайцев
Злую вражду проявил и час ниспослал тебе смерти.    {560}
Ну же, владыка, приблизься, чтоб речь нашу мог ты и слово
Слышать. Гнев непреклонный и дух обуздай свой упорный! -

   Так я сказал. Ничего мне Аякс не ответил и молча
Двинулся вслед за другими тенями умерших к Эребу.
Все же и гневный он стал бы со мной говорить или я с ним,    {565}
Если б в груди у меня не исполнился дух мой желаньем
Души также других скончавшихся мертвых увидеть.

   Я там увидел Миноса, блестящего Зевсова сына.
Скипетр держа золотой, над мертвыми суд отправлял он, -
Сидя. Они же, его окруживши, - кто сидя, кто стоя,    {570}
Ждали суда пред широковоротным жилищем Аида.

   После того увидал я гигантскую тень Ориона.
По асфодельному лугу преследовал диких зверей он, -
Тех же, которых в горах он пустынных когда-то при жизни
Палицей медной своею избил, никогда не крушимой.    {575}

   Тития также я видел, рожденного славною Геей.
Девять пелетров заняв, лежал на земле он. Сидело
С каждого бока его по коршуну; печень терзая,
В сальник въедались ему. И не мог он отбиться руками.
Зевсову он обесчестил супругу Лето, как к Пифону    {580}
Чрез Панопей она шла, хоровыми площадками славный.
Я и Тантала увидел, терпящего тяжкие муки.
В озере там он стоял. Достигала вода подбородка.
Жаждой томимый, напрасно воды захлебнуть он старался.
Всякий раз, как старик наклонялся, желая напиться,    {585}
Тотчас вода исчезала, отхлынув назад; под ногами
Черную землю он видел, - ее божество осушало.
Много высоких деревьев плоды наклоняло к Танталу -
Сочные груши, плоды блестящие яблонь, гранаты,
Сладкие фиги смоковниц и ягоды маслин роскошных.    {590}
Только, однако, плоды рукою схватить он пытался,
Все их ветер мгновенно подбрасывал к тучам тенистым.

   Я и Сизифа увидел, терпящего тяжкие муки.
Камень огромный руками обеими кверху катил он.
С страшным усильем, руками, ногами в него упираясь,    {595}
В гору он камень толкал. Но когда уж готов был тот камень
Перевалиться чрез гребень, назад обращалася тяжесть.
Под гору камень бесстыдный назад устремлялся, в долину.
Снова, напрягшись, его начинал он катить, и струился
Пот с его членов, и тучею пыль с головы поднималась,    {600}

   После того я увидел священную силу Геракла, -
Тень лишь. А сам он с богами бессмертными вместе
В счастьи живет и имеет прекраснолодыжную Гебу,
Златообутою Герой рожденную дочь Громовержца.
Мертвые шумно метались над ним, как мечутся в страхе    {605}
Птицы по воздуху. Темной подобяся ночи, держал он
Выгнутый лук, со стрелой на тугой тетиве, и ужасно
Вкруг озирался, как будто готовый спустить ее тотчас.
Страшная перевязь блеск издавала, ему пересекши
Грудь златолитным ремнем, на котором с чудесным искусством    {610}
Огненноокие львы, медведи и дикие свиньи,
Схватки жестокие, битвы, убийства изваяны были.
Сделавший это пускай ничего не работает больше, -
Тот, кто подобный ремень с таким изукрасил искусством!
Тотчас узнавши меня, лишь только увидел глазами,    {615}
Скорбно ко мне со словами крылатыми он обратился:

   - Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый!
Что, злополучный, и ты, как я вижу, печальную участь
Терпишь, - подобную той, какую под солнцем терпел я?
Был я сыном Зевеса Кронида. Страданий, однако,    {620}
Я испытал без конца. Недостойнейший муж надо мною
Властвовал, много трудов на меня возложил тяжелейших.
Был я им послан сюда, чтобы пса привести. Полагал он,
Неисполнимее подвига быть уж не может другого.
Подвиг свершил я и пса из жилища Аидова вывел.    {625}
Помощь мне оказали Гермес с совоокой Афиной. -

   Так сказавши, обратно в обитель Аида пошел он.
Я же на месте остался и ждал, не придет ли, быть может,
Кто еще из героев, погибших в минувшее время.
Я б и увидел мужей стародавних, каких мне хотелось, -    {630}
Славных потомков богов, Пирифоя, владыку Тезея.
Раньше, однако, слетелись бессчетные рои умерших
С криком чудовищным. Бледный объял меня ужас, что вышлет
Голову вдруг на меня чудовища, страшной Горгоны,
Славная Персефонея богиня из недр преисподней.    {635}
Быстро взойдя на корабль, товарищам всем приказал я,
Следом взошедши за мной, развязать судовые причалы.
Тотчас они на корабль поднялись и к уключинам сели.
Вниз по высоким волнам Океана-реки понеслись мы, -
Первое время на веслах, потом - под ветром попутным".    {640}