Забелин Иван Егорович

Домашний быт русских царей в XVI и XVII ст.

(Полная версия)

Издание: OK, http://magister.msk.ru/

 

 

ГЛАВА II. ВОСПИТАНИЕ

 

Порядки ухода за новорожденным ребенком. — Повивальные бабки, кормилицы, мамы, дядьки и другие лица, которым вверялось воспитание государевых детей. — Некоторые обычаи и обряды, наблюдавшиеся в отношении царских детей. — Содержание детей: колыбель, белье и платье. — Заботы о сохранении государевых детей святостью церковного устава. — Обзор игрушек и детских игр.[1]

 

       На родинах первым лицом в уходе за царицею, конечно, была повивальная бабка, повитуха, которая называлась также и приемною бабкою. Она поступала потом в комнатные бабки у принятого ею ребенка, т. е. поступала в число необходимых лиц для его охраны, для постоянного попечения и наблюдения о его здоровье во все продолжение его возраста. Само собою разумеется, что по своей опытности и познаниям это была лекарка-знахарка, очень хорошо знавшая весь порядок, какой исстари водился в уходе за ребенком и потому она всегда бывала главным действующим лицом, коль скоро ребенок занемогал или деялось с ним что-либо совсем непонятное. При этом возможно полагать, что в суеверный век около новорожденного сосредоточивалось немало различных не только действительно полезных, но и всяких суеверных приемов в наблюдении за состоянием его здоровья, какие и доныне существуют в простом народе и знанием которых неотменно должна была отличаться такая повитуха и в царском дому.

       Хотя в крестоприводных записях кормилиц, а следовательно, и бабок, было оговорено, чтобы лихих волшебных слов не наговаривать, но молитвенные слова от божества и т. п., конечно, дозволялись и не преследовались. Существовал, например, молитвенный заговор об облегчении рождения в следующих словах: «Обрете Господи, наш Исус Христос со святым Иваном Богословом нашли жену рожающую и не можаше рожати. И рече Господь наш Исус Христос: иди и рцы ей во ухо десное жене рожающей изыди младенче скоро, зовет тя Господь наш Исус Христос. Помяни Господи сыны Едомские. Истощайте, истощайте. Всегда и ныне и присно и в веки веком. Аминь».[2]

       У царевичей бабка оставалась, вероятно, лет до пяти, до той поры, как царевичи поступали с рук мам на руки к дядькам.

       У царевен бабка, как лекарка, занимала уже постоянное место в их придворном штате или чине и жила при каждой из них в их хоромах, почему именовалась иногда одним обозначением: комнатная. Бабки получали годового денежного жалованья по полтора рубля и отсыпного хлебного по 6 четвертей ржи и овса.

       Одежду и всякий наряд повивальная бабка получала дворцовое.[3] В 1627 г. спустя 8 дней по рождении царевны Ирины Мих. (родилась 22 апреля), именно 30 апреля, по государеву указу ее повивальной бабке сделано следующее платье: 1) шубка столовая из черного сукна с подпушкою из тафты виницейки двоеличной шелк зелен-лазорев — ценою шубка стала в 6 р. 10 алтын, 2) летник тафта виницейка сизова, подольник тафта виницейка зеленая, вошвы бархат черный рытый, на опушку пошел бобр; на подкладку киндяк тмозеленый; цена летнику 8 руб. — После того мая 4 ей же сделана шубка в дорогах гилянских лазоревых с подпушкою из тмосиней тафты и с подкройкою из меха хребтов бельих, — ценою шубка стала 6 p. 22 алт. Всего этот наряд стоил 21 p., сумма по тому времени немалая.

       Бабке царевича Ивана Мих. Марфе через два дня после его рождения (2 июня 1633 г.) сделан каптур и шапка, кроме обычного другого наряда, а 30 июня сверх того ей же сделано два летника, один в камке багровой клинчатой с вошвами из бархата рытого по червленой земле шелк черн; другой летник из камки адамашки черной с вошвами из черного рытого бархата. Оба летника ценою стали в 20 руб.

       У царицы Евдокии Лук. служила бабка повивальная Офимица, которая 13 генв. 1629 г. получила рубль, вероятно, по случаю ухода за больною царевною Пелагеею Мих.[4]

       Когда у царицы бывали родинный и крестинный столы, то к ним, между прочим, подавалась и каша, вероятно, символическая, а к ней прилагалась пара соболей в 5 p., иногда в 4 p., которую после стола царица всегда жаловала приемной бабке. При этом царица жаловала и своего ключника тоже парою соболей, но ценою в 10 руб., иногда в 8 руб., вероятно, за изготовление этой каши.

       Так, в 1629 г. марта 23 взято к царице в хоромы две пары соболей на крестины царевича Алексея Мих. в стол на кашу, а в 1631 г. августа 28 на крестины царевны Марфы Мих. выдано на кашу пара соболей.[5]

       Когда оканчивалось дело приемной бабки, первым лицом в уходе за новорожденным ребенком являлась кормилица.

       «На воспитание царевича или царевны, — говорит Котошихин, — выбирают всяких чинов из жен жену добрую и чистую и млеком сладостну, и здоровую». Здесь слово воспитание употреблено в его первобытном смысле и значит собственно «кормление». При выборе кормилицы наблюдалась величайшая осторожность: строго требовали всех качеств, исчисленных выше Котошихиным, и потому в выбор или прибор назначалось иногда более десяти кормилиц, жен во всех качествах добрых, имена которых и записывались в особую роспись. В этой росписи означали мужа избираемой, ее лета, детей ее, время, когда разрешилась от бремени последним ребенком, потом имя и местожительство ее духовника, который по священству обязан был засвидетельствовать особою сказкою письменно и о нравственной чистоте избираемой.

       По особой крестоприводной записи кормилицы целовали крест служити и прямити царю, царице и ребенку, на воскормление которого поступали.[6]

       Кормилицы, поступая во дворец, получали весь наряд до мелких подробностей из царицыной казны. Жалованье им назначалось наравне с царицыными казначеями, по восьми руб. в год и кроме того кормовых (столовых) по шести денег на день. Хлебного жалованья они получали вдвое против бабок, по 12 четвертей ржи и овса.[7]

       О преимуществах, которыми они пользовались впоследствии, когда оканчивалось кормление, Котошихин говорит следующее: «и живет та жена у царицы в Верху на воспитании год; а как год отойдет и [8] ежели та жена дворянского роду — мужа ее пожалует царь на воеводство в город, или вотчину даст; а подьяческая или иного служивого чину — прибавит чести и дадут жалованья не мало; а посадского человека — и таким потому ж дано будет жалованье не малое, а тягла и податей на царя с мужа ее не емлют по их живот».

       Наряд кормилиц не был однако слишком или, так сказать, по царски роскошен. Он разве немногим чем отличал кормилицу от других придворных женщин среднего чина. В своих частностях и подробностях, как и в общем, он был одинаков в течение всего XVII ст., одинаков для кормилицы царевича, как и для кормилицы царевны. Весь он собирался по большей части покупкою из рядов как вещей, так и разных тканей для платья, которое однако всегда шилось в Царицыной Мастерской палате.

       Обыкновенно кормилицам покупали крест серебряный золоченый иногда с финифты розными ценою простой от 8 до 13 алт. (от 24 до 39 копеек), финифтяный и с чепочкой 22 алт. 4 д. (68 коп.), финифтяный 70 коп. лучший.

       Более дорогим убором были серьги, тоже серебряные золоченые с жемчугом и с каменьями, ценою в 1 р. 60 к., в 2 р. и в 3 p.; простые в 48 коп. — Зеркало хрустальное немецкое и гребень слоновый или рыбий зуб от 15 до 30 коп., губка грецкая.

       Из одежды для покрытия головы кормилица получала ошивку (шапочку вроде повойника), делана та ошивка золотом и серебром с червчатым шелком в цепки.

       Шапку женскую атласную с парчевым или шитым золотом вершком и для нее болван. Шапка украшалась иногда кружевом полусереберным и пухом (мехом).

       Шляпу поярковую с атласною зеленою подпушкою по полям и с тафтяною подкладкою в тулье.

       Каптур и болван к нему.

       На сорочку пояс шелковый с такими же кистьми.

       Телогрею холодную и теплую на бельем или куньем меху, а для вседневного ношенья шубу на заячьем меху.

       Опашень, шубку столовую и более нарядное платье — летник.

       Ткани для этих одежд употреблялись по большей части шелковые, также бумажные, светлых цветов, лазоревые, черленые (красные), и для опашня и шубки суконные, также цветные, светлозеленые, багрецовые.

       Башмаки и сапоги сафьянные, всегда желтые и очень редко червчатые (красные).

       Для спанья кормилица получала тюфяк красного борана на хлопчатой бумаге с изголовьем или подушкою из гусиного пера в крашенинной наволоке.

       Для поклажи вещей ей покупали ларец дубовый, окованный железом с нутряным замком, покрытый иногда краскою, например, зеленою, а также коробью (сундук) с таким же замком.

       Остальные подробности и даже цены всех поименованных предметов можно найти в Материалах II, 2.

       «Да у того ж царевича, или царевны (говорить Котошихин) бывают приставлена для досмотру мамка, боярыня честная, вдова старая, да нянька и иные прислужницы».[9] У царя Алексея Михайловича мамы были, одна после другой, боярыни Арина Никитична Годунова и Ульяна Степановна Собакина. У царевича Ивана Михайловича его бабка по матери-царице, боярыня Анна Константиновна Стрешнева; у царя Федора Алексеевича княгиня Прасковья Борисовна Куракина и боярыня Анна Петровна Хитрово; у Петра Великого мамы были: боярыня Матрена Романовна Леонтьева и боярыня княгиня Ульяна Ивановна Голицына;[10] у царевны Софии Алексеевны княгиня Анна Никифоровна Лобанова-Ростовская и проч.[11] Мамы царевичей получали годового жалованья по сту рублей. О прочих лицах, составлявших особый чин или штат на службе ребенку, см. Дом. быт русских цариц, изд. 3, с. 306 и сл.

       До пяти лет царевич находился на руках мамы и окружен был попечением женщин; по наступлении пятилетнего возраста с рук мамы он переходил к дядьке и вообще на руки мужчин. В дядьки, для бережения и научения, назначали, по словам Котошихина, боярина честью великого, тиха и разумна; а к нему товарища окольничего или думного человека. Впрочем, при назначении в дядьки великая родовая честь и сан боярина не были еще первым, главнейшим условием для получения этого звания. Человек тихий и разумный, из людей близких самому государю, имел более преимуществ в этом важном деле пред человеком чиновным и честным в родовом смысле. Дядька царевича Алексея Михайловича Борис Иванович Морозов был стольником, когда его избрали в дядьки царевичу, и получил сан боярина вместе с этим избранием. Помощником его в воспитании царевича был пожалованный в то же время из стольников в окольничие родственник царицы, Василий Иванович Стрешнев.[12] Товарищ дядьки царевича Алексея Алексеевича, Федор Михайлович Ртищев, муж милостивый и просвещенный, был вовсе не родословный человек и при избрании в эту должность получил только степень окольничего. В древности дядьки назывались также кормильцами.[13]

       В слуги, то есть в спальники и в стольники, царевичу выбирали боярских и дворянских детей, ровесников ему по летам, однолетков, и преимущественно из родственников царицы. У царя Алексея было двадцать человек стольников, из которых были ближе других и воспитывались с ним вместе Родион Стрешнев, Афанасий Матюшкин, Василий Голохвастов, Михайло и Федор Львовы-Плещеевы и другие. Когда эти товарищи детских игр государя достигали совершенного возраста и оставались в прежних должностях, они составляли особый служебный разряд, под именем комнатных [14] и ближних людей, и находились почти неотлучно при особе государя. После долгой службы государь жаловал их обыкновенно, детей больших бояр — в бояре, а иных, меньших родов, в окольничие, которые и назывались также комнатными, или ближними, потому что пожалованы были от близости, из комнаты.

       Находясь, таким образом, на попечении мам и дядек, царские дети с пестунами своими и с особым чином, или штатом дворовых людей, жили, по словам Котошихина, каждый в своих особых хоромах. Сначала детей помещали в особых комнатах дворца, но это было помещение временное, потому что вскоре после рождения дитяти ему строили новые отдельные покои, обыкновенно деревянные. Так, в 1629 году месяца через три после рождения царя Алексея ему выстроены были новые отдельные хоромы, под надзором дьяка Максима Чиркова. Тогда же выстроены особые хоромы и для царевны Ирины.[15]

       В 1631 году для царевны Марфы Михайловны, также вскоре после ее рождения, а в 1635 году для царевны восьмилетней Ирины построены были новые избушки, в которые они тогда же и перешли на новоселье. В 1635 году для царевичей Алексея и Ивана выстроены были каменные хоромы, существующие доныне и известные под названием терема. Вообще, как бы ни было велико царское семейство, для каждой особы строились всегда отдельные хоромы, деревянные или каменные.[16]

       Когда дети переходили в эти новые избушки, то на новоселье, по существовавшему обычаю, приносили им хлеб-соль и собольи меха.[17]

       В этих избушках, или хоромах, дети жили весьма уединенно, совершенно скрытые от людского глаза, не видя почти никого, кроме людей, к ним приставленных. Самые избушки их ставились в глубине дворца, среди других внутренних отделений, даже вдали от мест, которые были открыты для служащего во дворце народа.

       Вообще нужно заметить, что одна из главнейших забот в воспитании царских детей в XVII веке состояла в том, чтоб как можно тщательнее скрывать их от глаз народа. О царевнах говорить не станем: женщина высших, то есть знатных и богатых разрядов тогдашнего общества, по понятиям наших предков, без потери доброго имени не могла являться открыто, а тем более в присутствии мужчин; она проводила жизнь более или менее уединенно, также в кругу женщин, родных или знакомых. Но в царском быту и царевичи до известного возраста точно так же жили уединенно. Котошихин говорит, что «до 15 лет и больши царевича видети никто не может, окроме тех людей, которые к нему уставлены, и окроме бояр и ближних людей».[18] Далее Котошихин описывает и все меры осторожности, которые наблюдались в этом случае при выездах и выходах детей на богомолье или в загородные дворцы: «Царевичи в младых летах и царевны, большие и меньшие, внегда случится им идти к церкви, и тогда около их во [19] все стороны несут суконные полы, что люди зрети их не могут; также, как и в церкве стоять, люди видети их не могут же, кроме церковников, а бывают в церкве завешаны тафтою; и в то время в церкве, кроме бояр и ближних людей, мало иные люди бывают. А как ездят молиться по монастырям, и тогда каптаны и колымаги их бывают закрыты тафтами ж». Хотя из слов Котошихина и можно заключить, что царевича могли видеть также и все бояре, однако в записках того времени мы не встретили ничего такого, что могло бы подтвердить эти слова. Бояре — разумеется, исключая родственников царя и вообще ближних людей — едва ли пользовались правом видеть царевича до его всенародного объявления. Речи, которые произносились царями при этом торжестве, вполне подтверждают, что царевич не показывался до объявления.

       Обычай скрывать царевича до известных лет от глаз народа и потом торжественно пред всем народом объявлять его получил начало только в XVII столетии. Смутное время, время великого шатания русской земли, вызванное самозванством, и потом неоднократное появление самозванцев в течение XVII столетия, научило правителей этой необходимой политической осторожности, главнейшая цель которой заключалась в том, чтоб уничтожить самое основание самозванства, или те условия, на которых оно непосредственно должно было утверждаться. Так, по крайней мере, толковали этот обычай и иностранцы. Коллинс [20] говорит, что «царевича ни народ, ни дворянство не видит прежде пятнадцатилетнего возраста; но, достигнув этих лет, он является перед народом; его носят на плечах и ставят на возвышенное место на площади, чтобы предохранить государство от самозванцев, которые часто Россию беспокоили».

       Таким образом, этот обычай и многие другие, которые замыкали тогдашний семейный быт в круг мало кому доступный, представляют и для изыскателя величайшие затруднения. Очень трудно, почти невозможно, при совершенном недостатке сведений, составить полную картину воспитания царских детей, проследить шаг за шагом все условия, под влиянием которых возрастал царственный ребенок. Собственные наши источники до чрезвычайности скудны, притом и сведения, почерпаемые из них, весьма отрывочны, бессвязны. Иностранцы же или вовсе не писали об этом предмете или писали по слухам; следовательно, не всегда точно и верно. Впрочем, один из них, Рейтенфельс, говорит об этом обстоятельнее других. «Дети царские (пишет он) воспитываются весьма тщательно, но совершенно особенным образом, по русским обычаям. Они удалены от всякой пышности и содержатся в таком уединении, что их не может никто посещать, кроме тех, кому вверен надзор за ними. Выезжают очень редко; народу показывается один только наследник престола на 19-м году (с 18-ти лет у русских считается совершеннолетие), а прочие сыновья, равно как и дочери, живут обыкновенно в монашеском уединении. От сидячей жизни они слабы и подвержены многим болезням. Лекаря думают, что и старший царевич (Алексей Алексеевич) умер от недостатка деятельности и движения, составляющих необходимость природы. С некоторого времени уже больше обращают на это внимания, и царские дети упражняются каждый день, в определенные часы, в разных играх, конной езде и метании стрел из лука; зимою делают для них небольшие возвышения из дерева и покрывают снегом, отчего образуется гора: с вершины ее они спускаются на саночках или на лубке, управляя палкою. Танцы и другие занятия, у нас обыкновенные, при русском дворе не употребляются, но каждый день играют там в шахматы».[21] Здесь замечание о сидячей жизни царских детей ни в каком случае не может быть допущено, как общая черта древнего воспитания, как то делает Рейтенфельс. Оно относится только к царевичу Алексею Алексеевичу, который действительно вел сидячую жизнь, потому что с особенною охотою и прилежанием занимался книжным ученьем. Ниже [22] мы видим опровержение и подтверждение этому сказанию Рейтенфельса в тех данных, которые встретились нам в наших домашних источниках.

———

       Первым самым неотменным делом при рождении ребенка была особенная забота смерить долготу его роста и широту его объема, дабы по этой мере написать икону Ангела новорожденного, меру рождения дитяти. Такие иконы, по государеву указу, обыкновенно поручали писать самым искусным иконописцам. Так, в 1634 г. знаменитый иконописец того времени Иван Паисеин писал меру царевны Софьи Михаиловны (род. 1634 г. сентября 15). В 1665 г. апр. 24 меру царевича Симеона Алекс. писал иконописец Федор Евтифеев [23] на кипарисной доске.[24] В 1666 г. сентября 19 писана на кипарисной доске длиною 10 ½, шир. 3 ½ вершка мера царевича Иоанна Алексеевича его Ангел образ Иоанна Предтечи. Писал иконописец Степан Рязанец.[25] В 1672 г. с 1 июня знаменитый же иконописец Симон Ушаков писал меру царевича Петра Алексеевича образ Живоначальной Троицы да св. апостола Петра на кипарисной доске длиною 11, шир. 3 вершка. Доска длиною ¾ арш., шир. ¼ арш. была куплена за 1 р. 50 к. и [26] обделана в назначенную величину. Назнаменив икону и написав ризы до лиц, Симон заболел и икону-лица дописывал уже иконописец Федор Козлов.[27] На другой 1673 год Симон Ушаков писал меру новорожденной царевны Наталии Алексеевны (род. 1673 г. августа 22) в тезоименитство вмч. Наталии на липовой доске длиною 10, шир. 3 вершка. В 1690 г. написана мера царевича Алексея Петровича на кипарисной доске.

       В том же 1690 году июня 28 иконописец Тихон Иванов [28] писал образ мученицы Феодосии меру царевны Феодосии, дочери царя Ивана Алексеевича (род. 4 июня), вместо прежней меры, написанной не против размера на кипарисной доске длиной 11, шир. 4 вершка. Велено писать в хоромы царицы Прасковии Федор. самым добрым мастерством.

       Эти иконы украшались богатыми окладами, как можно судить по описанию меры царевича Алексея Алексеевича, на которой был «оклад золот в венце яхонтик червчат да два изумрудца; в цате два яхонтика червчатых да изумрудец; по полям 8 запонок, а в них искорки алмазные и яхонтовые и изумрудцы, да в гнездах два яхонтика червчатые да два изумрудца; венец и цата и поля обнизаны жемчугом». Само собою разумеется, что эта святыня находилась всегда в детской моленной, а по смерти детей или возрастных уже лиц ставилась над их гробами, что можно видеть и до наших дней к Архангельском соборе [29] и в Вознесенском монастыре [30] в Москве. Мера рождения Петра Великого находится также пред гробом Преобразователя в Петропавловском соборе в Петербурге.[31]

———

       Перейдем теперь к той стороне жизни детей, в которой сосредоточивались заботы и попечения вообще об их пребывании и содержании. Само собою разумеется, что заботы о здоровье детей распространялись и на всю обстановку их начального бытия, где каждый предмет, конечно, служил охраною их здоровья. Усердные горячие заботы о здоровье ребенка высказаны в письмах к своей супруге Елене Глинской первым царем Василием Ивановичем († 1533 г.), и именно о ребенке — славном царе Губителе.

       «Жене моей Олене, — писал великий князь, — что меня не держишь без вести о своем здоровье, ино то делаешь гораздо. И тыб и вперед не держала меня без вести о своем здоровье, как тебя Бог милует. — Да и о Иване сыне (родился 1530 г.) ко мне отпиши, как его Бог милует?.. Да писала еси ко мне наперед сего, что против пятницы Иван сын покрячел; а ныне писала еси ко мне, что у сына у Ивана явилось на шее под затылком место высоко да крепко; а наперед сего о том еси ко мне не писала. А ныне пишешь, что утре в неделю (воскресенье) на первом часу, то место на шее стало у него повыше, да и черленее, а гною нет; и то место у него поболает. И ты ко мне наперед того чего деля о том не писала? а написала еси, что Иван сын покрячел. И тыб ко мне ныне отписала, как Ивана сына Бог милует, и что у него таково на шее явилося и которым обычаем явилося, и сколь давно и каково ныне? И со княгинями бы еси и с боярынями поговорила, что таково у Ивана сына явилося и живет ли (бывает ли) таково у детей у малых; и будет живет, ино с чего таково живет, с роду ли или с иного с чего? О всем бы еси о том с боярынями поговорила и их выпросила, да ко мне о том отписала подлинно; чтоб то яз ведал. Да и вперед как чают, ни мака ли то будет? и что про то их примысл,[32] чтобы мне и то ведомо было...»

       В другом письме: «Да писала еси ко мне, что у Ивана у сына на шее провалилося и гной, которой был, и тот вышел, а ныне идет сукровавица: и тыб ко мне отписала, и ныне ли что идет у сына Ивана из болного места, или не идет? и каково то у нево болное место, ужли поопало, или еще не опало, и каково ныне, о том ко мне отпиши...»

       В третьем письме: «Да писала еси ко мне, что Юрьи сын попысался, а в те поры его парили в корыте проскурником, а спуск крепок черн: ино то и то делаешь гораздо ж, что ко мне и о Юрье о сыне отписываешь подлинно... Да Бога ради не кручинься, а о всем клади упованье на Бога».

       В четвертом письме великий князь упоминает: «Да и о кушанье о Иванове и вперед ко мне отписывай, что Иван сын коли покушает, чтоб то мне ведомо было...».[33]

———

       Одною из ближайших потребностей для помещения ребенка была колыбель: с нее мы и начнем наше описание. В колыбель в первый раз ребенка клали с особою молитвою, которая внесена и в старинные Требники;[34] притом до крещения в колыбель его не клали. Царская колыбель своим устройством походила на зыбку, ходячую и теперь в простом народе. Она состояла из пялец, которые устраивались из точеных столбцов, двух длинных с яблоками на концах и двух поперечных. К длинным столбцам прибивались серебряные кольца с пробоями, а к кольцам прикреплялись или ремни лосинные, обшитые бархатом, или тесьмы шелковые и даже златотканные, на которых колыбель висела. Самое днище колыбели обшивали сафьяном и богатыми золотными тканями.

       Новорожденному царевичу Алексею Мих. спустя девять [35] дней после его рождения, именно 18 марта 1620 г., было скроено одеяло «отлас по червчатой земле травы и листье золоты; в них шолк бел зелен лазорев. Да на одеяле грива (кайма) отлас по серебряной земле листье полото, в листье шолк ал зелен. Длина одеялу с гривою полтора аршина; гриве ширина семь вершков; ширина одеялу аршин три вершка. Испод соболей чорн пластинчат; на опушку вышел бобр».[36] 19 марта 1629 г., спустя 10 [37] дней по рождении, Алексею Мих. скроено одеяло в камке кизылбашской по алой земле травы и листье золото да серебрено с шолки с розными (1 арш. 4 ½ в.) да на гриву 6 ½ в. камки кизылбаской по серебряной земле травы шолки розные. Подкладка тафта червчата виницейка (№ 748).[38] Потом марта 20 «скроена колыбель в отласе золотном по червчатой земле травы и опахала золоты в цветах шолки лазорев да бел (пошло 3 арш. 7 в.) с подкладкою из тафты желтой виницейки (2 ¼ арш.). Колыбельные столбцы обшиты кизылбашскою камкою по алой земле травы и листье золоты да серебрены с шолки с розными (1 арш. 3 в.). Ременья обшиты бархатом рытым по белой земле, травы и птицы шолк червчат (3 арш.). Кольца у колыбели и плащи серебрены золочены». На поцепку колыбели пошло 8 ремней лосинных больших, на которых колыбель висела.

       Марта 21 в колыбель скроены постель и сголовье (подушка) верхние наволоки в камке червчатой мелкотравной, исподние из полотна двойного гладкого.

       К летнему времени мая 12 к колыбели сшит положек из полотна сарпату розными цветы.

       Дополнительные подробности по устройству колыбели встречаем в описании колыбели двухлетнего царевича Ивана Мих., которому в 1635 г. была сделана колыбель — «длина деревьям длинным полтора аршина, ширина и с завои аршин десять вершков. Два уха у колыбели середних отласных золотных вдвое по семи вершков, а сторонние (уши) по полусема вершка (6 ½ в.). Обшита колыбель отласом золотным по червчатой земле, опахала не велики, в цветах шелк лазорев, бел... Отласу вышло в кроенье 4 ¼ арш.; на подкладку и на обшивку к меньшим деревьям тафты вышло жолтой 2 арш. 10 вершк. У больших деревей по концам по яблочку с обручики, а у меньших деревей, меж ушей по четыре яблочка. У деревей яблочки и уши обшиты камкою кизылбашскою полосатою, в полосах травы золоты с розными шолки. У колыбели ж в длинных деревьях четыре кольца да пробои и жиковины (петли?) серебряны золочены весом фунт без 3 золотников... Да в ту же колыбель скроена царевичу перина да зголовье; длина перине два аршина без дву вершков, ширина аршин с четью. Камки пошло на наволоку на перину кармазину червчатого мелкотравного 6 аршин, да полотна Тверского тож; а взголовью длина в обделе аршин полтретья (2 ½) вершка, ширина аршин без чети; камки вышло кармазину червчатого мелкотравого два аршина 10 вершков, полотна Троецкого тож; пуху лебежьего в перину и в взголовье двадцать гривенок (фунтов)» (№ 1159).

       Колыбельные постели или перины всегда набивались лебяжьим пухом; исподние наволоки шили из полотна, как упомянуто, а верхние в рядовых случаях из тафты, камки и других шолковых тканей, иногда и из бархата. В подобных случаях вместо перины употребляли бумажник или тюшак (тюфяк) бумажный, набитый хлопчатою бумагою и поволоченый тафтою или камкою.

       Одеяла изготовлялись, смотря по времени года, теплые и холодные. Теплые шили из золотных тканей и подбивали мехом бельим, лисьим, собольим, иногда горностаевым. Холодные одеяла делались из таких же золотных тканей, только не подбивались мехом. Впрочем, золотные одеяла употреблялись в праздничных случаях, обыкновенные же шили из рядовых шелковых тканей. Праздничные богато украшались даже жемчугом и дорогими каменьями. У царевича Алексея Мих. было одеяло — «по лазоревой земле реки и травы золоты, грива (кайма) по отласу по червчатому низана жемчугом, да в гриве ж семь яхонтов червчатых да пять лалов да три яхонтика лазоревых да восемь изумрудов, всего 23 каменя». — Одеяло царевича Ивана Мих. описано так: камка кизылбашская яринной цвет, по ней травы шолк красновишнев, в травах листки золоты да серебряны, да птички шолковые. Длина и ширина до гривы (каймы) полтора аршина, грива поларшина; в гриве камка кизылбашская травы по коричной земле, испод подложен пупки собольи.[39]

       Упомянем и о царевниных колыбелях. В 1629 г. в розных числах двухлетней царевне Ирине скроены две колыбели отлас золотной по червчатой земле розвода и травы золоты, меж розвод рыбки золоты, а потом ей же пятилетней 11 августа 1632 г. скроена колыбель в бархате червчатом гладком (№ 670). В 1636 г. генваря 14 новорожденной (5 генваря) царевне Татьяне Мих. скроена колыбель в отласе золотном по червчатой земле травы золоты, меж трав шолки розные цветные, в кроенье пошло отласу 3 ¼ арш. да на подкладку 2 аршина тафты жолтой; да к колыбельным пяльцам на обшивку аршин без вершка камки кизылбашской по серебряной земле травки золоты с шолки розными, меж трав зверки золоты ж. Да в пяльца вбиты кольца и пробои серебряны золочены вольяшные, весу в них гривенка 7 ½ зол. Да к кольцам пришито четырнадцать аршин с четью тесмы тканы в кружки шолк червчат да светлозелен. Для устройства пялец куплено 4 дерева кленовых за 40 к. (№№ 771, 1059).

       Колыбель для ребенка служила своего рода жилищем, избушкою, поэтому в колыбелях у детей висели небольшие иконы и особенно кресты с частицами св. мощей. В ризнице московского Успенского собора сохраняются пять таких колыбельных крестов; на одном из них следующая надпись: «Лета 7102 г. (1594) повелением благоверного государя царя и великого князя Феодора Ивановича всея Руси самодержца и его благоверныя царицы и великие княгини Ирины зделан бысть се св. крест государыне царевне и великой княжне Феодосье в колыбель».[40]

       Как мы упомянули, ребенка клали в колыбель только после крещенья и потому колыбели готовились спустя несколько дней после рождения ребенка. По-видимому, золотную колыбель дарила ребенку его крестная мать. В 1650 г. царевна Анна Мих. дарила новорожденную царевну Евдокею Алексеевну на ее крестинах колыбелью (№ 811). В 1652 г. царевна Татьяна Мих. дарила новорожденную царевну Марфу Алексеевну полным составом колыбели с постелькою, сголовьем и одеялом.

       При этом должно заметить, что дорогие ткани со старых отставных колыбелей употребляли нередко на церковное строенье, т. е. на устройство каких-либо церковных одежд или других предметов, что почиталось благочестивою мыслию того времени делом богоугодным и особенно благополезным в отношении самого дитяти. В 1633 г. мая 18 две золотные колыбели были вычищены, а в тех колыбелях сделаны к ризам оплечья (№ 738).

       В 1673 г. декабря 27 по указу царицы Натальи Кирилловны скроено в Новодевичь монастырь из двух колыбелей отставных бархат турской золотной по нем репьи золоты да серебряны морх шолки червчат да зелен, которые (колыбели) были государя царевича Петра Алексеевича, — пять патрахелей да пятеры поручи, в кроенье вышло колыбель меньшая вся да от другие колыбели вышли ушки (№ 524). Но не только на поручи и патрахели, отставные колыбели употреблялись даже и на устройство хоругвей. В 1674 г. августа 28 царица Наталья Кирилловна делала в Успенский собор две новые хоругви, на каймы этих хоругвей и был употреблен бархат турской золотный по червчатой земле травы золоты и серебряны из отставной колыбели царевича Петра Алексеевича (№ 524).

       В других случаях колыбели переходили как бы по наследству от одного ребенка к другому. В 1674 г. октября 22 колыбель царевича Федора Алексеевича перешла к восьмилетнему царевичу Иоанну Алексеевичу с некоторым поновлением.

       В колыбелях дети спали довольно продолжительно, почему заготовка им новых колыбелей повторялась неоднократно. Царевич Алексей Мих. спал в колыбели и после перехода с рук мамы на руки дядьки, когда ему исполнилось пять лет. Теперь (в 1834 г.) стал заботиться о его колыбели его дядька боярин Борис Иванович Морозов.[41] Под наблюдением Морозова для новой колыбели куплено на пяльцы два дерева самопальных кленовых за 25 коп. Сам дядька взял из Царицыной Мастерской палаты и отнес в хоромы царицы к устройству колыбели царевича отлас золотной по червчатой земле и к тесьмам шелку червчатого 50 золотников да светло-зеленого 40 зол.; к тому куплено еще 70 зол. шелку зеленого. Тесьмы делали царицыны мастерицы. Потом на колыбельную постелю и на взголовье куплено 28 фунтов пуху лебяжьего за 12 рублей с полтиною (№№ 761, 866). О постройке этой колыбели записано следующее: «Зделана царевичу колыбель, пяльцы дерево кленовое; длинные деревья и с яблоки 2 арш. без полувершка; поперечные деревья меж ушей 1 арш. без полувершка, а на них по 4 яблока, уши 1 ½ вершка. Отласу вышло в колыбель золотново по червчатой земле травы и листы золотное в розвод в травах шолк бел да зелен 4 арш. 9 ½ вершк.; длина отласу в колыбели 1 арш. 11 ½ вершк. и с запасом, ширина 1 арш. 12 вершк. Подкладка тафта желта, тафты вышло 2 ¼ арш. (№ 1158)».[42]

       Когда царевичу Алекс. Мих. исполнилось восемь лет, он спал уже в особом чулане (альков). В 1637 г. июня 16 записано, между прочим, что ему употреблено на перину на наволоку тафта червчатая, на взголовье камка червчатая мелкотравая, на бумажник тафта желтая, да в бумажник бумаги хлопчатой битой 30 гривенок. Да в чулан царевичу, где он почивает на обивку к стене сукна багрецу червчатого, да на одеяло пупки собольи (№ 770).

       Есть сведение, что царевич Федор Алексеевич спал в колыбели по двенадцатому [43] году возраста. В 1669 г. августа 27 к его колыбели сделан был завес из сукна кармазину мурам зеленого, сукна пошло 6 арш. да к тесмам на обшивку камки зеленой травной 8 арш. (№ 1183).

       Само собою разумеется, что колыбельное детское белье изготовлялось из тонкого (Тверского) полотна. Но некоторые предметы делались и из шелковых тканей. Таковы были, например, свивальны или свивальники. Из них рядовые обыкновенные сшивались из сукна, а праздничные из бархата. В 1681 г. царица царя Федора Алексеевича Агафья Семеновна Грушецких беременная заготовила к родам два свивальна, один из сукна червчатого багрец с подкладкою из алой тафты; другой более богатый из червчатого бархата тоже с подкладкой из алой тафты, но притом обшитый кругом серебряным голуном, которого пошло 13 ½ аршин, что обозначает и примерную длину всего свивальна (около 6 аршин) (№ 1047).

       Роды были несчастны. Родился царевич Илья июля 11, а июля 14 царица скончалась.

———

       Когда младенец вырастал, ему мало-помалу, смотря по надобности, готовили обычные одежды. В 1629 г. ноября 21 восьмимесячному царевичу Алексею Мих. но случаю холодного времени скроена шапочка отлас червчат, круглая. Верх 4 ½ вершка, ширина 5 ½ вершк., на верху круг 3 вершка. Отласу пошло 5 вершков; на тулею 5 пупков собольих. Окол подложен соболий старый от государевой Казанской шапки (царской Казанской короны).

       Затем, декабря 13, когда царевичу исполнилось ровно девять месяцев, ему скроена шуба, камка червчата клинчата. Длина 15 вершков, да запасу вершок, ширина в плечах 9 вершк.; рукава от стану 10 вер., в корени (у плеч) четверть аршина, в запястье 2 вер. без чети; по подолу 1 ½ арш., да запасу 2 вер. Круживо серебряное, немецкое, семь гнезд нашивки; испод черева лисьи. На ожерелье и на пух вышел бобрик. Когда царевичу исполнился год, 14 марта 1630 г. ему скроен зипун, камка шолк ал да бел корунками; длина 13 вер., ширина в плечах 8 ¼ вер., по подолу 2 арш. с вершком; рукавам длина поларшина; подпушка камка желтая мелкотравная; подкладка тафта лазоревая.[44]

       Детская одежда почти ни в чем не отличалась от обычной одежды взрослых возрастных. У коротких одежд для детей длиннее делались только полы. Не входя в подробности,[45] считаем не лишним поименовать те предметы и те видоизменения древней одежды, которые бывали в употреблении у детей. Царевичи носили шапки обыкновенные с собольим околом и горлатные, тафьи, треухи, аракчины. Это был головной их убор. На сорочку, всегда с богатым ожерельем и подпоясанную шелковым поясом, надевали зипун, поверх которого носили ферези, кафтан становой, кафтанец, сарафанец, кибеняк, кабат, чугу. При этом втором платье употреблялся кушак тесьма или богатый пояс из металлических блях. Верхнее платье составляли: платно, опашень, охобень, однорядка, ферези ездовые или ферезея, и шуба. Из нижнего платья известны порты и штаники, которые кроились иногда вместе с чулками и для зимнего времени подбивались мехом. В 1635 году февраля 7 невступно двухлетнему царевичу Ивану Мих. скроены были «штаны с чулками, тафта желта; в длину от опушки 9 вер., ширина в поясу 6 ½ вер.; на опушку к зепи (карману) тафты червчатой вышло 4 вер.; испод черева бельи». Чулки весьма редко бывали вязаные; они обыкновенно шились из тафты и других легких тканей и на зиму подбивались также мехом. К обуви принадлежали ичедыки, род чулков из сафьяна, башмаки и чеботы или короткие сапоги. Ичедыки носили с башмаками. 1638 г. декабря 10 деланы рукавки долгие, длина 10 вершков, надевать на руки мешечками царевичу Алексею Мих. (№ 966).

       Относительно детской одежды должно заметить, что она по богатству тканей и украшений нимало не отличалась от одежды взрослых, и ребенка обыкновенно наряжали, чуть не с первых дней его рождения, как куколку. Обычное, или, по-нашему сказать, модное украшение одежды составлял очень любимый стариною крупный и мелкий жемчуг.

       По третьему году царевич Алексей Мих. уже носил низаную жемчугом червчатую бархатную обнизь (род воротника), а также ферези ездовые объяринные дымчатые с жемчужными завязками; атласную золотную по зеленой земле шубу с жемчужною нашивкою (петлицы); бархатные чеботки, богато низанные жемчугом.

       Трехлетнему царевичу к шапочке бархатной червчатой с соболем были изготовлены петли (род каем), на которые пошло жемчугу скатного кафимского 112 зерен и потом еще 163 зерна. Тогда же к ожерелью стоящему [46] с каменьем по червчатому бархату на обнизку вышло 156 зерен и еще 139 зерен.

       Другое ожерелье по черному бархату также было низано жемчугом.

       Вместе с тем были изготовлены две шапки бархатные, одна червчатая, другая черная с жемчужными петлями.

       Четырехлетнему царевичу в низаной колпак поставлена запона золотая кругловата, в ней 19 алмазцов, цена 100 рублев. А в низаную тафью по червчатому бархату поставлены два репья (розетки) золотые с финифты с яхонтами, изумрудами и жемчужинами.

       Потом сшито золотное платно (что сделано из турской чуги) и украшено жемчужною нашивкою — 18 гнезд. Далее сшиты становой кафтан желтый атласный с жемчужными пуговицами, однорядка червчатая скорлатная с круживом из жемчуга и канители, на что употреблено жемчугу (461+48) 509 зерен. Шуба атласная по червчатой земле круги серебряны с жемчужною нашивкою (петлицы) и т. д.

       Таким образом, трех и четырех лет царевич был богато одет во всей полноте тогдашнего костюма.

       При этом различные украшения вроде дорогих камней или дорогих жемчужин, запон и пр. государь сам выбирал, и всякий предмет ставился в дело по его назначению или по назначению царицы, как было в обиходе маленьких царевен, наряд которых точно так же устраивался чуть не с первых дней их возраста.

       Царевне Ирине Мих. не было еще и году ее возраста, когда ей была сшита тафейка, украшенная дорогими камнями, лаликом и изумрудцем и богатым жемчужным низаньем. Жемчугу на нее пошло 260 зерен, в верхнюю обнизь 136, да в очелье 124 зерна.[47] К другой тафейке попроще вышло 152 зерна. Ей же восьмимесячной была сшита шубка с жемчужною нашивкою. Тогда же ей снизано жемчужное ожерелье, а потом украшена жемчужным низаньем сорочка.

       По четвертому году она носила уже венец жемчужный с каменьями.[48]

       На серьги государь отбирал жемчуг и другие драгоценности вскоре по рождении дитяти: царевнам Софье и Татьяне через месяц, царевне Пелагее через 2 недели, Марфе через 6 недель, Ирине через 3 недели. Царевне Софье Мих. всего было два месяца, когда ее тафья бархата червчатого была украшена репьем (розетка) золотым с алмазами. Шестимесячной царевне Анне уже готовилось жемчужное ожерелейцо из 227 зерен скатных. По одиннадцатому месяцу ей обнизывались жемчугом чеботки бархатные.

       Царевичу Ивану Мих. был только месяц от рождения, когда ему в низаную тафью был поставлен репей золотой с алмазы; потом ему был только год от рождения, такой же репей поставлен в его шапку бархат чорн с собольим околом.

       Без месяца ему был год, и он уже одевал становой кафтан камчатный червчатый с жемчужным украшением и с такою же пуговкою.

       Надо заметить также, что детское белье, полотняное или тафтяное, а равно и платье, сохранялось в кипарисных сундуках и ларцах.[49]

———

       Весьма любопытно, что кроме упомянутого русского платья, дети царя Михаила Федоровича носили и немецкое. Совершенно неизвестно, каким путем зашло это немецкое платье в комнаты государя, к его детям, и кто подал первую мысль об этом костюме. Припомним, что древние наши обычаи в это время достигли полного цвета и с особенною упругостью противились всякому чужеземному влиянию. Немецким извычаям в это время было гораздо труднее, чем прежде, пробираться в наши патриархальные, крепкие своею православною стариною, жилища. Несмотря на это, были, однако ж, люди, которым нравились немецкие обычаи и которые носили даже французское и немецкое платье. Между такими людьми весьма значительное место, как по сану, так и по своим отношениям к царскому семейству, занимает родственник (двоюродный брат) царя Михаила Фед., боярин Никита Иван. Романов. Олеарий очень хвалит этого боярина за его ум и любезность и говорит, что он любил одеваться во французское и польское [50] платье, но однако ж только в то время, когда бывал в деревне, или выезжал на охоту, потому что явиться в таком платье при дворе было делом невозможным. Как родственник государя, боярин Никита Иван. мог занести и в царское семейство мысль нарядить малолетных царевичей в немецкое платье, в чем, вероятно, был участником и самый дядька царевича Алексея Михайловича боярин Борис Ив. Морозов. Тем скорее было принято нововведение, что в этом случае немецкое платье составляло детский наряд, который открывал более свободы и для видоизменения русской одежды и даже для нововведений.

       Впервые немецкое платье во дворце появляется в Потешной палате, конечно, в качестве наряда потешников, которым дозволялось одеваться как можно замысловатее и смешнее на глаза старобытного русского порядка и вкуса. В 1632 г. такое потешное платье было сшито главному потешнику Ивану Семенову Лодыгину, плащ, кабат, пукши.[51] У других потешников появляются юпы, курты и вообще Потешная палата мало-помалу совсем онемечивается. Каким путем эта немечина была проведена и в комнаты маленьких царевичей, угадывать трудно. Быть может, старший семилетний царевич Алексей Мих. сам покапризничал: вынь да положь, дай ему такой же наряд, какой носили потешники.

       Дети его лет бывают очень впечатлительны, и нетрудно допустить, что ими были усвоены и некоторые игры потешников, для чего потребовалось именно немецкое платье. Своего рода это была кукольная потеха, забава для детей. Только под этим видом немецкий наряд и мог проникнуть в царский дворец.

       По-видимому, такие нововведения вступали в обиход царевичей не очень заметными переменами и вначале касались только их маленьких сверстников из служебной их среды, каковы были стольники и разные потешники. Как только царевич Алексей Мих. поступил на руки к дядьке Морозову, тогда же, 31 декабря 1634 г., по государеву указу стольникам царевича Родиону Матв. Стрешневу, Василью Богдановичу Голохвастову, Афанасью да Дмитрию Ив. Матюшкиным сделаны четыре шубы гусарские сукно багрец (11 арш.) на куньих исподах по 38 куниц в каждом ценою по 13 p. 30 к. испод, с собольими ожерельями, с завязками из желтого атласа, с нашивками серебряными, с серебряными же пуговками на проймах, с петлями из серебряного шнурка. Шубы стоили с лишком 105 руб. Им же сделаны 4 шапки из черного бархата с собольими тульями и околами, ценою шапки стали с лишком в 17 рублей. Изготовить этот наряд приказал сам государь (№ 766).

       Затем 31 мая 1635 г. появляется уже прямое немецкое платье. В это время накрачеям (музыкантам) [52] царевича сделано платья немецкого: «три юпы, трои пукши, три шапки, сукно аглинское; сукна пошло черленого, зеленого, лазоревого 11 арш. На подкладку пошло 11 арш. 10 вершк. холста, да 159 арш. снурков пошло розных цветов; пришито 36 портищь пуговиц немецких шолковых. На подкладку (еще) пошло 10 арш. стамеду розных цветов. И всего платья цена 21 руб. 22 алт. полпяты денги».

       Наконец, дело коснулось и самих царевичей. Так, в 1636 г. декабря 26 с Казенного двора взято бархату алого 9 арш. царевичам (Алексею 7 лет и Ивану 3-х лет) на немецкое платье. К тем же немецким платьям 29 декабря взято на исподы пупков собольих пола да зад; да на подкладку тафты червчатой 5 арш., да тафты зеленой 5 арш., отласу рудожелтого да киндяку червчатого по аршину (№ 770).[53] Того же числа, 29 декабря, деланы царевичам немецкие башмаки, делали немцы канительные мастера из ирхи, т. е. вышивали, вероятно, по ирхе золотом, канителью (см. Материалы II, 9).

       Вместе с тем 30 декабря 1636 г. троим стольникам царевича Алексея Мих. (четвертый, Дмитрий Матюшкин, выбыл) сделано немецкого платья: «три жюпана, да трои пукши, сукно лундыш черлено; сукна пошло 9 арш. 5 верш.[54] На подкладку пошло пять сорочек суконных жолтых и зеленых. Под штаны (пукши) на подкладку пошло 12 арш. холста; на кафтаны (жюпаны) и на штаны пошло кружива серебряного кованого немецкого 67 золотн. Нашито 130 пуговиц немецких менших, да 54 пуговицы немецких же больших... и всего кафтаном и штаном цена 30 руб. полсемы деньги. Три епанчи, сукно лундыш зелено; сукна пошло 9 арш. с вершком; на подкладку пошло 9 арш. без чети сукна полуаглинского черленого. Около епанечь пошло 20 золотников кружива серебряного немецкого; пришито 36 пуговиц немецких больших и всего епанчам цена 18 руб. 8 алт. полшесты денги. Три шляпы немецкие; на те же шляпы три снурка серебряных. Трои рукавицы немецкие персчатые. Трои ожерелья полотняных. Шестеры чулки гарусные; трои чижмы немецкие, к ним на завязки два арш. без дву вершков тесмы шелковой. И всего платью цена со всем 64 руб. 20 алт. полтретьи денги. А приказал сделать государевым словом боярин Борис Иван. Морозов дьяку Гаврилу Облезову; взяли платье стольники сами». Таков был немецкий костюм царевичевых стольников.

       1637 г. января 11 «скроены царевичу Алексею Михайловичу башмаки на немецкое дело, сафьян жолт». Потом «того ж дни скроено государем царевичем (Алексею и Ивану) платье на немецкое дело, епанчи, бархат ал кизылбашской... да им же государем на кафтанцы на немецкое дело и на штаны отласу рудожелтого 10 арш.» и пр. Выражение на немецкое дело значит по немецкому образцу, или просто платье немецкое. То же самое платье находим и в описи казны царевича Ивана Михайловича с следующим описанием: «Немецкое платье: епанча, бархат ал опушен бархатом зеленым, подложена тафтою зеленою; кругом епанчи и по ожерелью круживо немецкое серебреное. Курта немецкая и штаны, отлас желт, круживо по них немецкое серебряное; исподы у курты, пупки собольи, у штанов, черева бельи».[55]

       В 1638 году июня 26 царевичевым метальникам (канатным плясунам, акробатам и танцорам) Макарку да Ивашку Ондреевым «сделано две курты, да двои штаны, сукно настрафиль одинцовое черлено, сукна пошло 4 арш. без чети, на подпушку пошло по полутора аршина крашенины лазоревой... пришиты пуговицы втычные, шолк зелен, на ремешках... пришито к рукавам 20 крючков медяных. Им же сделано два аракчина, сукно багрец. А приказал (сделать платье) государевым словом боярин Борис Иван. Морозов». Карлы царевичей ходили также в куртах. Таким образом, малолетные сыновья царя Михаила и почти весь их штат одеты были в немецкое платье (№№ 766, 961, 964). Очень любопытно, что в числе отставного платья царя Алексея Мих. в 1647 г. сохранялось и немецкое платье (епанча и курта), которое тогда со всяким другим отставным платьем было продано [56] по государеву указу и по приказу боярина Б. И. Морозова.

———

       В детском платье царевен особенно замечателен, по своему богатству, головной убор. Как царевны, они носили венец и коруну. Венец (венок) составлял собственно княжеский девичий головной убор. Употребление его относится еще к XV веку. Из одной княжеской духовной грамоты того времени узнаем, что князь Михаил Андреевич Верейской подарил своей дочери «венец царской с городы, да с яхонты да с лалы да с зерны с великими; другой венок низан великим жемчугом».[57] В 1635 году августа 4 царица Евдокия Лукьяновна пожаловала дщери своей, пятилетней царевне Анне «венец теремчат о десяти верхах, делан по золотой цке,[58] травы прорезные с финифты с розными; а в венце в нижних теремах в золотых гнездах три яхонта червчаты гранены, да три яхонта лазоревы, да четыре изумруда гранены, да в верхних теремах в золотых же гнездах четыре яхонта червчеты да три яхонта лазоревы, да три изумруда четвероугольны; около верхних и нижних теремов и на низу обнизано жемчугом. Поверх теремов на спнях десять зерен гурмыцких. Подложен тафтою червчатою».[59] В 1636 г. января 24 царь Михаил Феодорович пожаловал девятилетней царевне Ирине «венец золот с городы, по нем травы золоты прорезные с финифты с розными. У венца в городах и меж городов 96 алмазов да 109 лалов. Накосник по цке 2* серебряной золоченой низан жемчугом большим; на конце у накосника три ворворки обнизаны жемчугом; в кистей место низано жемчугом мелким; по концам перепелы серебряны золочены. Подложен (венец) тафтою желтою». Кроме упомянутого здесь накосника или косника при венцах носили поднизи. У венца царевны Анны была поднизь «по отласу по червчатому низана жемчугом большим и середним; меж жемчугу звездки золоты». В 1636 году в Царицыной Мастерской палате устроена была немецкими мастерами для девятилетней царевны Ирины «коруна делана по цке 2* серебряной золоченой, низана жемчугом большим и середним с городы, меж жемчугу 24 репьи золоты сенчаты с финифты с лазоревым да с белым; подложена тафтою алою». В том же году немцы сделали коруны для царевен шестилетней Анны и двухлетней Софьи,[60] дочерей царя Михаила. При коруне употреблялись также рясы, которые низались из жемчуга в виде длинных прядей. Они привешивались с правой и с левой стороны коруны и ниспадали на плечи. К коруне царевны Ирины принадлежали «рясы низаны жемчугом, промеж жемчугу, и по концом 10 яхонтов лазоревых да 8 лалов; колодки у ряс золоты навожены чернью, в колодках 4 яхонта червчатых да два изумруда, да на спнях 18 зерен жемчужных». У царевны Наталии Алекс. была корона жемчужная с запонами, в поднизи 82 зерна бурмицких и пр.[61] Различие между венцом и коруною состояло в том, что первый был, собственно, венок, без тульи, которая составляла необходимую принадлежность коруны и тем отличала эту последнюю от венца. Когда царевны подрастали, то их венцы и коруны, становившиеся неудобными для употребления, переходили к другим малолетным царевнам, что видно из описей их казны.

       Обыкновенный головной убор малолетных царевен составляли кика, тафья, шляпа круглая, столбунец, или столбунчик, шапка летняя с околом и шапка высокая лисья, горлатная или черевья, и треух, а иногда кукол (135 г.).[62] У царевны Ирины Михайловны в числе нарядов были: «кика, отлас червчет, на ней запоны золоты с каменьем с алмазы с яхонты и с изумруды; у поднизи зерна гурмыцкие на золотых спнях,[63] назади бархат черной; тафья, бархат червчат, у тафьи напереди запона золота велика четвероугольна репейчата; в запоне алмазы и яхонты червчаты, меж алмазов и яхонтов, но репьем и меж репьев финифты розные, да на той же тафье по сторонам и назади три запоны золоты репейчаты ж с алмазы, меж репьев и в репьях финифты розные; у тафьи [64] в верхней и в нижней кайме в золотых гнездах алмазы и яхонты червчеты и лалы и изумруды, обнизаны жемчугом середним; да у тафьи ж верхняя и нижняя кайма и около запон обнизана жемчугом гурмыцким большим; подложена тафтою лазоревою». В казне царевны Татьяны Михайловны находим столбунец соболий, обнизан жемчугом с запаны, в запане золотой лалы.[65]

       Детское платье царевен заключалось в тех же предметах, какие были в употреблении у взрослых, исключая только кафтанца — собственно детской женской одежды, подобной покроем мужской того же наименования, который шился иногда на турецкое дело, т. е. на турецкий образец. У царевны Ирины было таких кафтанов 36, в том числе два кафтана турских. У царевны Татьяны теплых и холодных кафтанов было 24. Из двух турских кафтанов царевны Ирины один подарен ей отцом, царем Михаилом в 1634 году, когда ей было только семь лет и в то время «как она государыня начела учить часы». Он описан следующим образом: «кафтан турской, отлас серебрен, по нем круги шахматные, в них шолк червчет да зелен, меж кругов репьи шолк лазорев; а в них шолк червчет. На вороту 28 кляпышев, обделаны серебром с шолком с червчатым да с лазоревым, на рукавах у запястья по 4 пуговки серебряны; подпушен дорогами червчеты». Эти кафтаны, подобно телогреям и шубкам, надевались всегда на сорочку.

       Ко второму платью, которое носили сверх этого, принадлежат: летник, роспашница и кортель.[66] Летник — одежда с длинными и весьма широкими рукавами, которые назывались накапками; к концам этих рукавов, то есть к запястьям, пришивали вошвы из золотных материй, или из бархату и отласу, всегда богато низанные жемчугом и усыпанные драгоценными каменьями. Роспашница — тот же летник, сделанный распашным. Она застегивалась спереди пуговками. Кортелем назывался летник зимний, подбитый всегда мехом. При летниках царевны носили еще приволоку. У царевны Ирины была «приволока тафта червчета, вошвы по отласу по червчетому низаны жемчугом; а подается с летником большого наряда». Верхнюю одежду составляли летом опашень, а зимою шуба. С опашнем носили круглое накладное ожерелье из собольего или бобрового меха. В числе нижнего платья маленькие царевны носили штаны, обыкновенно тафтяные, червчатые, на беличьем меху (Материалы II, 8). Обувь царевен, подобно царевичам, заключалась в чулках, ичедыках,[67] башмаках и чеботах. Все это платье шилось также из богатых шелковых и золотных материй, а зимнее подкладывалось дорогими мехами.

       По истечении года у дитяти снимали первые волоски. Царевне Ирине Михайловне снимала волоски в это время бабушка ее, Великая старица инока Марфа Ивановна, что и заставляет предполагать, что этот обряд исполняли только самые ближайшие родственницы или восприемники. О последнем можно заключить также из слов молитвы на первое стрижение волос у младенца, которую в это время говорил царский духовник.[68] Молитва эта находится в Требниках.[69] По совершении обряда, особа, снимавшая волоски, благословляла ребенка золотым крестом с мощами.[70]

       Обычай снимать первые волосы наблюдался, по словам Татищева, и в его время между знатными людьми; но он говорит, что это подстригание совершалось по прошествии семи лет, и притом на седле со стрелами.[71] В современном деревенском быту детям также не стригут волос до году; в иных местах, когда мальчику минет год, стрижение волос делают с некоторою торжественностью: приносят седло, садят на него ребенка и подстригают ему волосы.[72] В Нерехотском уезде [Костромской губ.] это делают в именины младенца и для снимания волос призывают отца и мать крестных.[73]

       В Тульской губернии этот обычай наблюдается следующим образом: зажигают пред иконами свечу, ставят на стол хлеб-соль, сажают ребенка на угол стола или на лавку, и непременно на шубе, молятся все Богу и потом стригут волосы. У богатых за этим следует пирушка.

       Нельзя не заметить сходства этого обряда с древними постригами; но там, сколько известно, обрезывание первых волос совершалось только у детей мужского пола по истечении двух, трех и четырех лет от рождения, следовательно, не в одно время, зато всегда с особенным торжеством и в соединении с другим обрядом — сажания на коня. В 1192 году «быша постригы у великого князя Всеволода сыну его Георгеви (родился в 1188 году) в граде Суждали; того же дня и на конь ею всади, и бысть радость велика в граде Суждали... В 1230 году князь Михаил створи пострегы сынови своему Ростиславу, Новегороде, у св. Софье и уя влас архиепископ Спиридон...» [74] В 1301 году ноября 8 были постриги у князя Михаила Тверского сыну его Димитрию. Гораздо позже постриги были совершены князю Юрью Ивановичу, сыну Иоанна III. Татищев говорит, что «по прошествии седми лет его на седле со стрелами подстригали, и на конь посадили, притом же люди знатные, власно как при крещении кумовья, бывали».[75]

———

       Когда ребенок начинал ходить, то в помощь ему, для наученья этому движенью, употреблялись сначала ходячие или походячие кресла, а также и потешные кресла для катанья, а потом водильный нагрудник. В 1628 г. сентября 17 царевне Ирине Мих. скроен нагрудник в тафте червчатой виницейке, тафты пошло 1 ¼ арш. да на простилку полфунта бумаги хлопчатой битой (№ 748). Царевне в это время было год и около пяти месяцев. В такой же возраст в 1636 г. скроен был нагрудник и царевне Софье Мих., тоже из червчатой тафты, но на подкладке из киндяку зеленого (№ 771). В 1651 г. июня 7 почти в тот же возраст скроен потешный нагрудник царевне Евдокее Алексеевне, «в чем ее государыню ходить учить», из такой же тафты с завязками и с тремя серебряными белыми пуговками (№ 996).

       Нагрудник водильный царевича Ивана Мих., когда ему был год и 8 месяцев, в 1635 г., февраля 2, описан следующим образом: «тафта алая, длина аршин без полутретья вершка, ширина 4 вершка; водилам длина аршин с вершком, ширина водилам 4 вершка; на сторонах петли, ширина петлям 4 вершка». Положенный на полфунта хлопчатой бумаги, он застегивался шестью золотными пуговками (№ 1159).

       В 1673 г. июля 20 царевичу Петру Ал. скроен нагрудник камка червчата травная, когда ему было год и около двух месяцев. Потом ноября 4 ему скроен нагрудник отлас червчат с тремя пуговицами серебряными золочеными с финифты. В 1674 г. октября 12 царевичу скроены два нагрудника отлас червчат и к ним куплены три пуговки золочены гладкие. А в селе Преображенском ему скроен нагрудник тафта бела, пошло аршин (№ 524). 1674 г. марта 25 к нагруднику отласному червчатому куплены три пугвицы серебряные золоченые. 1677 г. мая 15 скроен нагрудник отлас желт в настилку бумага хлопчатая, три пуговицы серебряны золочены.[76]

       Кресла походячие и потешные устраивались на четырех железных луженых колесах, настилались хлопчатою бумагою и обивались червчатым атласом и серебряным голуном. К походячим прибавлялись две помочи. Такие кресла, например, были сделаны в 1650 г. девятимесячной царевне Евдокее Алексеевне, в 1653 г. того же возраста царевне Марфе Алексеевне, для которой в том же году была починена ее потешная карета.

       В 1672 г., декабря 19, когда царевичу Петру Ал. исполнилось около семи месяцев, ему были устроены ходячие кресла. Затем 9 [77] генваря 1673 г. ему снова обделывались походячие кресла, вероятно те же самые, какие были деланы 19 дек. (№ 524), а 16 генваря ему же сделаны два стульца деревянных потешных и потом ноября 9 делан также стулец потешный на колесах, сделанных из железа, меди и олова. 1674 г. сент. 23 деланы четыре колеса медных под кресла царевича. В 1674 г. ноября 10 деланы к колесам медные шурупы под кресла царевича. 1677 г. июня 28 обиты кресла бархатом рудожолтым с голуном золотным широким.[78]

       В 1674 г. июля 9 у потешной каретки царевича обшиты ремни сукном багрецом, а 15 июля каретка починена стрельцом Петрушкою Щербаком.

       В том же году августа 28 живописец Ив. Безмин вновь золотил по гунфарбе какое-то место царевичу, на что употреблено 1000 листов сусального золота и фунт гулфарбы,[79] всего на 11 руб. По-видимому, это было царское место.

       Другого порядка место деревянное седальное в 1676 г. июля 27 было обито стамедом алым по ремням гвоздями лужеными.[80]

       Такое место иначе называлось судном, какое было сделано еще в 1672 г., ноября 4, когда царевичу было только пять месяцев. При этом употреблено 2 арш. сукна багрецу на кровельное сукно. Около того же числа ноября 1673 г. новое судно было обито атласом червчатым (пошло пять аршин) с серебряным голуном с настилкою хлопчатой бумаги. 1674 г. июня 15 опять обито такое место атласом червчатым и золотным голуном (20 арш.) (№ 524).[81]

———

       Заботы о внешней материальной обстановке детского быта всегда сопровождались усердными заботами о сохранении детей святостию церковного устава.

       Слабого ребенка, каким, по-видимому, родилась (1628 г. апр. 17) царевна Пелагея, приносили к причастию через шесть недель по рождении. Царевна Пелагея приняла Св. Тайны того же года мая 28. Причащал ее духовник Великой старицы Марфы Ивановны. Младенцы, пользовавшиеся добрым здоровьем, причащались, как можно судить по сохранившимся записям, через более продолжительное время по рождении. Царевна Ирина Михайловна приняла Св. Тайны с лишком через 10 месяцев; царевич Алексей Мих. причастился через 4 месяца; царевна Анна Мих. причастилась через полгода; царевна Марфа Мих. через 9 месяцев; царевич Иван Мих. через 2 ½ месяца. Однако нельзя утвердительно сказать, что эти указания относятся к принятию причащения впервые после рождения, так как полных и точных записей по этому предмету мы не имеем. К причащению приносили детей в разное время по случаю различных обстоятельств их жизни. Царевна Пелагея, например, в 1628 г. причащалась 29 августа, сент. 14, октября 1, 19, 22 в обедню у Онофрея Великого, дек. 19; в 1629 г. генв. 6, 7 и 25 генв. она скончалась. Очевидно, что болезненный ребенок усердно охранялся святынею причащения. Обедня у св. Онуфрия указывает и свойство болезни, так как св. Онуфрию молились о избавлении...[82]

       Царицыны расходы по случаю таких церковных служб бывали различны: государеву духовнику, который обыкновенно и причащал ребенка, царица жаловала рубль, местным попам 5 алт. (15 коп) или 2 гривны или 25 к., крестовым дьякам 5 алт. Иногда всем давала рубль или полтину, иногда духовнику полтину, а крестовым дьякам (6 человекам) полполтины; или одному духовнику 10 алт. и 20 коп., причем о других не упомянуто; царевича Ивана духовнику 6 алт. 4 д.= 20 коп.

       Вообще эта молебная дача не превышала расходов в полтора рубля в самых щедрых даяниях.

       И у малолетных царских детей также находился особый крестовый поп, несомненно исправлявший молитвенные комнатные церковные службы и утренние и вечерние моления. В 1631 г. такой поп, Александр, состоял один у крестов двухлетнего царевича Алексея Михайловича и четырехлетней царевны Ирины Михайловны.

       В детских хоромах совершались и некоторые праздничные службы, именно: царские часы в навечерии Рождества Христова и Богоявления, причем басистый дьякон по уставу кликал многолетие. В 1628 г. в навечерии Рождества и потом в 1629 г. в навечерии Богоявления на царских часах в хоромах царевны Ирины Мих., которой тогда было всего год и восемь месяцев, такое кликанье исполнял дьякон верховых, что у царицы на Сенях, церквей, за что и получил за каждое кликанье по 4 арш. сукна ценою в 2 ¼ рубля. Таким же порядком это кликанье происходило и в 1629—1630 году тоже у царевны Ирины вместе с царевичем Алексеем Мих., которому в это время было только девять месяцев. На этот раз за кликанье многолетья дьяконам было выдано вместо сукна деньгами по 2 p.

       Надо заметить, что кликанье многолетия совершалось особо в хоромах у государя и в хоромах у царицы.

       В тот же Рождественский праздник государев духовник приходил к царице и к детям славить Христа и получал за это от каждого лица по паре соболей; от царицы и царевича в 3 р. пара, от царевен в 2 р. пара. Такие пары были розданы духовнику в 1630 г. от царевича Алексея (год и 9 месяцев), от царевны Ирины (3 года 8 месяцев) и от пятимесячной царевны Анны Михайловны.

       Подобное славление духовника происходило и на Святой в Светлый праздник, когда духовник также получал пары соболей, в 1632 г. от царицы и царевича в 3 р. пара; от царевен Ирины, Анны и даже от семимесячной царевны Марфы, по 2 p. пара.

       Такое же славление происходило и 29 марта 1633 г. Духовник тогда получил и за икосы зуфь ценою в 7 p.

       По разным случаям детской жизни царица водила детей или к обедне, или только к молебну не только в верховые придворные церкви, но и в приходские. В ноябре 1628 г. по какому-то случаю в день празднования св. Георгию 3-го числа царица с царевною Ириною (год и 6 месяцев) ходила к Егорью, что у Фроловских ворот, и слушали там обедню и молебен и на молебен царица велела дать от себя рубль, а от царевны полтину. Потом в празднование св. Георгию, 26 ноября, царица опять с царевною слушала обедню и молебень у Рождества Богородицы на Сенях. На молебень пожаловала черному священнику, который служил обедню, полтину, Рожественскому протопопу с братиею полтину, крестовым дьякам полполтины. Св. Георгию молились...[83]

       В 1629 г. авг. 1 царица, возвращаясь из села Рубцова с четырехмесячным царевичем Алексеем Мих., останавливалась у св. Георгия и служила молебен и пожаловала Егорьевским попам на молебен 2 р.

       В 1629 г. февраля 14 царевна Ирина Мих. (год и 10 месяцев) с бабушкою, великою старицею Марфою Ивановною, ходила молиться в село Рубцово (Покровское), а с нею государынею в село Рубцово, к Покрову Богородицы на молебен, отпущено 2 р.

       Точно так же царевна, по записи расхода, как возрастная самостоятельная личность, в 1630 г. декабря 13 ходила молиться с бабушкою в то же село, причем было роздано на милостыню 18 бедным детям боярским по полугривне, всего 30 алтын (90 к.). Не в это ли время царевна Ирина получила село Рубцово-Покровское в вотчину?

       В Светлый праздник государь и царица со всеми и грудными детьми слушали раннюю обедню и молебен в дворцовой Екатерининской церкви 1 апреля 1632 г.[84]

       Так еще с пеленок царские дети вводились в круг церковного устава.

       О порядке каждодневной жизни царевичей дает краткое свидетельство запись о последнем дне жизни убиенного царевича Димитрия.

       Того дни царевич поутру встал дряхло с постели своей и глава у него государя царевича с плечь покатилася. И в четвертом часу дни царевич пошел к обедни и после моления у старцов Кирилова монастыря образы принял. И после обедни пришел к себе в хоромы и платеицо переменил. И в ту пору с кушеньем взошли и скатерть наслали. И Богородичен хлебец священники выняли. А кушал государь царевич одиножды днем, а обычей у него государя царевича был таков, по вся дни причащался хлебу Богородичну. И после того похотел испити и ему государю поднесли испити и испив, пошел с кормилицою погуляти и в седмый час дни как будет царевич противу церкви царя Константина и по повелению изменника злодея Бориса Годунова приспе душегубцы ненавистники царскому корени Микитка Кочанов да Сенка Битяговской кормилицу его палицею ушибли, обмерьтвев пала на землю. А ему государю царевичу в ту пору, киняся, перерезали горло ножем...[85]

———

       Все это богатство, шелковые и золотые ткани, дорогие меха, жемчуг и драгоценные каменья, все это своего рода великолепие, которым дети государя были окружены с самых первых дней, служило только блистательным ярким покровом самого, можно сказать, простонародного деревенского порядка их начального воспитания.[86]

       Теперь мы остановимся на детских забавах, играх и игрушках, которые в то время известны были вообще под именем потех, потешек. Эти потехи и потешки были весьма разнообразны. Они во многих отношениях служат верным зеркалом, верною характеристикою старины, обличают тогдашние вкусы, раскрывают новые, дотоле малоизвестные стороны древней жизни и вообще представляют такие черты, посредством которых понимание древнего быта получает более ясности и определенности.

       В царском быту детские игрушки и разные детские потехи большею частью покупались у торговых людей в Овощном, Пряничном и Потешном, то есть игрушечном, городских рядах и в лавках у иноземцев; весьма часто они изготовлялись также дворцовыми мастерами, токарями-станочниками, живописцами и др., как увидим ниже. Сведения об этих игрушках и потехах, собранные нами, должно заметить, с большим трудом, предлагаем здесь в виде перечня и большею частью словами текста, что, по нашему мнению, совершенно неизбежно в первоначальной разработке материала. По крайней мере передававший в таком виде материал всегда носит на себе печать полной достоверности первоначального источника.

       Сам государь Михаил Федорович заботился о детских игрушках и иногда приобретал их у торговых немцев. В 1630 г. генваря 17 от государя из хором принес Федор Степанович Стрешнев немецкого дела потеха-сад, сделано в дереве в немецком в черном: древеси,[87] а на древесах птицы всякие; а сказал что тое потеху указал государь держать в Царицыне казне и генваря 19 сию потеху к царице в хоромы отнес Федор Степанович Стрешнев (№ 751). Потеха, по всему вероятию, назначалась для трехлетней царевны Ирины.

       1635 г. генваря 31, в субботу перед Масляницей, во время выезда царицы Евдокеи Лукьяновны Богу молиться к Спасу на Новое роздано детям боярским, которые ее сопровождали, 97 коп. для покупки по дороге игрушек, «а они на те денги купили потехи: птичек коженых и баранчиков деревянных и жбанцов и горшечков и мечиков и колокольчиков и иных всяких потех в хоромы на потеху государским детям». По возрасту царевичам было: Алексею около 6 лет, Ивану 1 ½ года; царевнам: Ирине около 8 лет, Анне 4 ½ года, Софье 4 ½ месяца.

       Февраля 2 к царице в хоромы куплено еще всяких разных потех на 77 кон.

       Мая 18 Москотильного ряду за пять колокольцов медяных вольяшных да за кожу и за клей 45 коп. В колокольцах и в коже деланы царевичам и царевнам потешные мечики.

       Мая 26 в государеве походе в селе Рубцове окольн. Фед. Ст. Стрешнев купил царице в хоромы на 33 коп. колачиков сдобных, а мая 27, как царица пошла из Рубцова к Москве, ее боярский сын купил сдобных колачиков на 6 коп., которые и взяты к ней в возок. Сентября 21, когда царица пошла молиться к Троице, по именному ее приказу для их государских чад, на дороге и Москве еще, куплено всяких потех на 63 коп.

       У Троицы сентября 25 царица купила у крестьянина Якушки Семенова 12 братинок красных, по 3 коп. братинка; 5 братинок по 4 коп., две братинки да шесть ложек красных 18 коп.[88]

       Ноября 26 торговым людям, что на Покровке, Любимку Микитину да Микифорку Фофанову с товарищи за колачики пшеничные сдобные и за тортые [sic] и за яблока садовые и за резань; да за потехи за немки и за коники и за ястребцы и за петушки и за баранчики деревяные и за коточки мурамленые и за ножечки черенье с костьми слоновыми, да за сани и за топорки оловяные, и за иные за всякие розные потехи 2 руб. 78 коп. дано 26 ноября, деньги взяли сами; потехи взяты государям царевичам и к государыням царевнам в хоромы для потехи ноября в 22-м числе, как государыня царица шла к Москве из села Рубцова.

       1635 г. декабря 4 царица ходила со своими государскими чады молиться в Ивановский и в Знаменский монастыри и по дороге купила детям потех горшечков и колачиков на 12 коп. декабря 15-го царица «ходила молиться к Спасу на Новое и по ее государынину приказу торговым людям за потехи за сани деревянные резные, и за мужики резные ж, да за немочки деревянные, да за баранчик, всего 70 коп. Санки и немочки и баранчик взяты в возок к государыне царице для потехи их государских детей».

       1636 г. сент. 21, как царица пошла в Троицкий осенний объезд, и на дороге для их государских чад куплен потешный возок с коньми деревянными. Тогда же куплено всяких потех на 20 коп.

       1637 г. сент. 21 царица пошла к Троице, и по дороге куплено для государских детей колачиков и орехов и ягод и моркови и репы на 24 коп.

       1637 г. сент. 30, возвратившись от Троицы, царица пошла в село Рубцово и по ее приказу куплено для потехи государским детям моркови и репы и орехов на 14 коп.[89]

       Такова была, можно сказать, деревенская, крестьянская простота царского быта, всенародная простота его обычных потребностей и вкусов. Царские дети, как и дети деревенские и посадские, утешались тою же морковью и репою, орехами и ягодами, яблоками-резанью и колачиками сдобными и тертыми, покупаемыми мимоездом на торговых площадях, в лавках у походячих торговых людей. Тут же покупались и простонародные игрушки различных видов и наименований, кому что нравилось, для детской забавы.

       Но само собою разумеется, что игрушечная статья царского быта хотя и значительно пополнялась покупками в торговых рядах, но большею частию изготовлялась дома царскими мастерами, украшавшими такие игрушки не по-простонародному, а, как подобало в царских хоромах для государевых детей, более богато, красиво и великолепно.

       Надо заметить, что особый род игрушек появлялся у царевичей и царевен в то время, когда они находились еще в пеленках. Это были дары, по обычаю обязательно приносимые новорожденному от разных лиц служебных и неслужебных, начиная от самого государя и его семьи, продолжая боярским сословием и оканчивая посадскими обывателями. Главным образом такие дары заключались в серебряных сосудах и других дорогих вещах, в замысловатых предметах немецкой, вообще заграничной работы, каковы были кубки, росольники, фигуры кораблей, людей, птиц и разных животных. Эти дары потом служили основанием особой казны каждого ребенка.

       В казне восьмилетней царевны Ирины Мих. находились следующие игрушечные вещи, подаренные ей в разное время отцом-царем и матерью-царицею, дедом, патриархом Филаретом и бабушкою, инокою Марфою Ив., а также братом, царевичем Алексеем Мих.: Змей золот крылат с финифты розными. У змея в голове изумруд четвероуголен, в очах две искорки яхонтовые; во рте держит человечью голову... И тот змей отнес к царевне Ирине Мих. для потехи в хоромы Василий Ив. Стрешнев. — Немка серебряна золочена, у ней в руках братина. — Немка серебряна золочена, у ней в руках сосудец с кровлею. — Немка серебрена золочена, у ней в руках лохань. — Немка серебрена золочена, у ней в руках ведро. — В серебре сделано и позолочено: мужик с лошедью и с сохою. Кораблик серебрен золочен на колесах. И в 1633 г. февраля 12 сесь кораблик пожаловал государь сыну своему царевичу Алексею Мих. И того ж дни сесь кораблик пожаловал государь опять царевне.[90]Колокольчик серебрен золочен.

       И 1633 г. сент. 16 сесь колокольчик пожаловала царица сыну своему царевичу Ивану Мих. — Попугай серебрен золочен на стоянце. Тем попугаем челом ударил государев серебреной мастер Гаврило Овдокимов. — Телец серебрен золочен на стоянце. Тем тельцом челом ударил Вас. Ив. Стрешнев. — Птичка серебрена золочена на стоянце. И 1629 г. дек. 7 сее птичку взял и отнес к царевне (двухлетней) Фед. Степ. Стрешнев. — Кубочек серебрен золочен с финифты с розными, на верху птичка. Челом ударила боярыня княгиня Ив. Борис. Черкасского Авдотья Васильевна. И тот кубочек для потехи иман в хоромы, а из хором выдан — у того кубочка птичка сломлена.

       Кроме описанных хранились в царевниной казне также серебряные: олень, левик, баран, два возка, и обычные сосуды детской величины: кубочки, кружечки, братинки, бочечка и т. п., в том числе скляница,[91] а в ней цветы розные, на стоянце серебряном.

       Из обычных сосудов в казне царевны сохранялась чарка деревянная без пелюсти; венец серебрян золочен, в венце два камени лазоревы да два зеленые. На венце подпись: «Божиею милостию царь и великий князь Иван Васильевич, государь всеа Русии».[92]

       У царевича Алексея Мих. (1640 г.) в казне хранились: Пистолетик золот навожен финифты на чепочках с кольцом, осыпанный червчатыми яхонтиками. На ложе и на яблоке и у ствола в гнездах искорки яхонтовые.[93]Птица яйцо струцово (строфокамилово). Голова, шея, крыле, хвост, ноги и поддон — серебряно резное... Птица во рте держит подков лошадиной серебрян. Царевичу челом ударил боярин кн. Борис Мих. Лыков на его родинах в 1629 г. — Кораблик на поддоне серебрен золочен: по сторонам у него две ехидны, у стоянца три ехидны... Корабль сер. золоч. с тремя парусы, на трех шоглах прапоры цветные. В корабле 10 человек литых серебряных, на лесницах 6 человек, на верху у шегл 2 человека серебряных, литые. Царевичу челом ударила боярыня княгиня Настасья Никитична, жена кн. Бориса Мих. Лыкова на родинах в 1629 г. — Лев на поддоне, в передних лапах держит змею. Челом ударили аглинские земли гость Фабин Ульянов с товарищи в 1629 г. — Конь сер. золоч., муштук и поводы серебряны белы. Челом ударила княгиня Настасья Никитична Лыкова в 1629 г. — Единорог на поддоне — челом ударил Микита Ив. Романов.[94]

       В числе такой казны у пятилетнего царевича Ивана Мих. находились: золотая ароматница; золотой змей; серебряные: немка, кораблик, чеботок; кубочек стеклянный, а в нем на спни (винтике) повертывается барашек; скляница потешная, а в ней люди играют в мусики, да виноград (сад) и птицы; разные маленькие стеклянные сосуды: оловенички (кувшинцы), братиночки, фляжки, кубышечка, четыре булавы, два чекана (молотки) и др.; лвик раковинный с золотою цепочкою; ящик деревянный, а в нем сделана немецкая рота вощаная; ящик, а в нем птица павлин, да около его птички.[95]

       Нередко, как отмечено выше [с. 574], такие вещи переходили из одной детской в другую детскую казну по распоряжению родителей, даривших эти вещи тому или другому ребенку, или по кончине одного передавали его вещи в наследство другому. Из казны вещи вносились в хоромы для потехи и снова отсылались в казну на хранение.

———

       Одною из первых и самых значительных игрушек для царевичей был конь потешная лошадка, не кукла, а потеха сравнительно большого размера, отвечавшая возрасту годовалого ребенка, так что он мог садиться на этого коня. Такого коня обыкновенно изготовляли именно к годичному возрасту ребенка. Царь Михаил Федорович озаботился приготовить этого коня дорогому сыну, царевичу Алексею Мих., еще в то время, когда ребенку шел одиннадцатый месяц. Конь был или куплен готовый у немцев, или был заказан для работы немцам же. Он описан следующим образом:

       22 генваря 1630 г. от государя из хором принес Фед. Степ. Стрешнев царевичевы потехи конь немецкое дело, делан на стоянце на деревянном; на коне седло и войлуки оболочены бархатом червчатым рытым; узда и паперсть и пахви и ременье объяринные — оковано медью луженою; стремяна меденые ж лужены, покровец на седле камка двоелична мелкотравна немецкая. Генваря 23 сей потешный конь к царице в хоромы отнес Фед. Ст. (Стрешнев) (№ 751).

       Подобный конь был и у двухлетнего царевича Ивана Мих., что видно из записки 1635 г., в которой упомянуто, что «скроены царевичу Ивану Мих. к потешной к деревянной лошадке к стременам путлища отлас червчат». Эти кони оставались в числе потех до полного возраста царевичей. В 1672 г. авг. 13 царевичу Федору Алекс., когда ему было уже 11 лет (род. 1661 г.), стрелец Петр Микулин починивал ему потешную лошадь деревянную, украсив ее простыми каменьями (стекловатыми), а также сусальным золотом и серебром и красками. В том же году, дек. 13, сделана была шестилетнему царевичу Ивану Алексеевичу к деревянному коню грива. Быть может, упомянутый починенный конь царевича Федора готовился в дар царевичу Ивану, почему упомянута и сделанная грива.

       Когда в 1673 г. царевичу Петру Алекс. исполнился год его возраста, ему также стали готовить потешного коня в богатом уборе, о котором подробности мы помещаем в главе о Детских годах Петра Великого, см. ниже, гл. IV.

       Тем же обычаем в 1691 г. дек. 1 было повелено изготовить и девятимесячному царевичу Алексею Петровичу «коня деревянного потешного вышиною в аршин, длиною по размеру, и оклеить атласом дымчатым; и на того коня седло на немецкой или на гусарской образец, а покрыть то седло и крыльца и тебеньки сделать бархатные червчатые и оклеить кругом голуном серебряным гладким, как пристойно. Подпруги и пристуги и к стременам пуслища тесмянные шелковые цветные; узду и паперсть и пахви тесмянные ж алого шелку; муштук железной посеребреной; пряжи и запряжники и наконечники к узде ж и к паперсти, и к пахвям, к подпругам и к пристугам и к пуслищам — серебрены; стремена железные посеребреные прорезные по размеру; потники обшить бархатом и острочить кругом голуном и снуром золотным; чепрак и покров сукна алого кармазину доброго с бахрамами и с круживом на немецкой образец, подложить тафтою алою. Прикрепить того коня на доске столярской, а под доску подделать четыре колеса железных потайных. Да у того ж коня велено сделать гриву и хвост из кониной гривы и хвоста». 7200 г. (1691 г.) дек. 20 этот конь со всем нарядом был подан в хоромы царевичу, где и приняла его мама царевича Прасковья Алексеевна Нарышкина.

       Возможно предполагать, что этот крепкий обычай изготовлять годовалому ребенку потешного коня оставался памятником древнейшего обычая и обряда сажать ребенка на живого коня, о чем мы говорили выше [с. 567]. Игрушка подготовляла к обряду или служила прообразом будущего обряда.

       Знатного коня окружали разнообразные обычные, так сказать, своенародные игрушки, какие покупались на торгу и по тем же образцам в лучшем виде делались дома в дворцовых мастерских. Тут были деревянные коники, барашки, козлики, разнородные птички в клетках и без клеток, голуби, ястребцы, звери львы, медведки, мужички, петушки, немки (куклы), деревянные и глиняные различные сосуды, игрушечные братинки, ковшики, стаканы, чашки и чарки и т. п.

———

       Нередко устраивались детям малым и большим особые необычные игрушки.

       В 1637 г. апр. 8 восьмилетнему царевичу Алексею Мих. прапорщик немец Анц Вестволь делал в воску и в красках каковы бывают виноградные цветы и винограды и лимоны.

       В 1675 г. царевичу Федору Алексеевичу, которому было уже 18 [96] лет, сделана потешная баба деревянная нарядная, в кике низаной с каменьем и с пелепелы и с рясы; и серги и ожерелье низаное с каменьи ж; и зарукавье низаное с каменьи ж, в летнике и шубке — кукла в полном тогдашнем наряде.

       Иногда такие необычные игрушки-потехи, особенно заморские, покупались у торговых немцев. В 1666 г., когда царевичу Федору было 9 [97] лет, для него куплено у торгового иноземца Фредрика Брыкаря медведок, который бьет в барабан за 30 руб. да розных образцов птичек немецкого дела на 9 руб. Судя по значительной цене, должно полагать, что медведок и эти птички отличались каким-либо особым механическим устройством. — Когда царевич Федор Алексеевич уже царствовал, в 1680 г. в ноябре ему куплен у часовщика иноземца Ивана Яковлева потешный человек сделан из ярого воску в немецком платье с соколом, за 15 руб.

       Самым полным списком разнородных игрушек может служить заготовление игрушек в разные годы для царевича Алексея Петровича.

       В 1693 году, когда ему было только три года, куплено для него, в разных месяцах и числах, разных потешек: «городок с походячими мужичками, страменцы, на кругу строй мужичков, собачка с медведком, строй стрелецкий с барабаны и знамены, коляска, шатрик с беседкою, меленка, шатрик, лошадка с мужичком». Кроме того, в том же году куплено: октября 13 две коляски да охотник со зверем; ноября 5 две птички с пикулями да птички ж в дву гнездах заморского дела; ноября 6 городок с походячею куклою, с конком да с собачкою, да городок же, да полукаретка, да страменцы; ноября 7 иноземец Иван Ган делал царевичу городок костяной с боляски, в том городке беседа кукол немецких потешных. Ноября 9 в селе Преображенском куплено потешек: шатрик с конками, собачка походячая, немка, что толчет в ступе, две немочки с лоточками 2 р. 6 алт.; ноября 15 городок потешный с беседками 1 p.; ноября 29 коровка красна, три пряхи, старочка, коляска, паникадило стекляное, два лампадца 3 р. 11 алт.; ноября 29 мельница с толчеями 3 р., мельница с коровками да с голубями, 2 р. 16 алт., беседка, что учатца грамоте, городок с беседкою, что посередь городка вертится круг, коретка с конями да с людьми; декабря 1 отдано было в починку заново потешная беседа — семь личин резных деревянных да шатрик; декабря 15 куплено из ряду две потешные черепашки; декабря 20 корова, Полкан богатырь, львы с птицами, козелки бьютца, две бабы пряхи; декабря 24 городок с беседкою; декабря 29 башня с тремя беседками.[98]

       В 1694 году царевичу куплен, января 6, потешный городок с башнями. Января 11 иноземец костяного дела мастер Иван Ган сделал беседу потешных кукол с страментами, о средине столик; куклы были убраны серебряным кружевом и лентами, сделаны февраля 10. Января 12 куплена беседка с попом; февраля 6 городок с полковником и с кузнецами; февраля 9 мужик с страменцы и с походячими куклы; марта 13 городок с коньками; марта 16 кузнецы, коляска с немками; марта 25 псари с походячими собаками; июня 1 костяная резная коретка; июня 3 потешный городок с полком; августа 13 потешная палатка с мельницею, что толкут порох, да кузнецы; сентября 14 псари с собачками с походячими, роженица, ткалья, две пряхи, потешный городок с медведем, потешная родильница с чердаком (Материалы II, 10), потешные секачи, что на колесе, беседка и мельница с жерновами.

       В 1695 году марта 4 куплены царевичу потешки: Полкан, Бова королевич, олень с рощею, лось с бораном, беседка свадебная, корова, две птицы, гриф, сирин, пряха с ткальею.

       В 1696 году августа 8 сделаны три колодезя потешных брусяных, расписанных красками, в том числе один кругом по чети аршина, в вышину по размеру, у него на доске утвержден очеп, другой поменьше того, над ним колесо с рукоядьми; третий кругом в три вершка, над ним ворот длинный с рукоядьми, к ним деревянные ведра на снурах шелковых.

       В 1697 году апреля 18 куплена потешная нарядная верба. Мая 20 мама царевича, Прасковья Алексеевна Нарышкина приказала сделать ему «пустыню столярскую, мерою в длину и в ширину по три чети аршина, кругом балясы точеные, о средине келью, в углу часовню, в другом колодезь; круг баляс поставить древеса; келью и часовню и колодезь и балясы расписать красками, как пристойно». В 1695 году декабря 19 подобным же образом устроен был потешный столярный чулан с дверью. Июня 3, 1697 года, отдан был в починку голубь потешный деревянный оклейной, в перьях.

       Качели на Святой и в летнее время, зимою санки и салазки при катанье с гор, сопровождали игры детей от малых и до больших лет. Царь Алексей Мих. пяти лет, его сын царевич Алексей Алексеевич четырех лет уже качались на качелях, веревки которых и седелки обыкновенно обшивались бархатом, а иногда сукном червчатым. Точно так же царь Алексей Мих. четырех лет, а сын его Иван Мих.[99] по третьему году катались уже в салазках и санках, которые, кроме сукна, обивались также и мехом куниц.

       В записках 1635 года упоминается еще о потешной своре, которая была сделана из шелку для царевича Алексея Михайловича (6 лет), и которая заставляет думать, что царевич играл и в псовую охоту.

       Любимою игрушкою были также мячики, появлявшиеся в детских потехах в очень раннее время, как только ребенок начинал смыслить. Для четырехмесячной царевны Ирины Мих. 1627 г. августа 22 было изготовлено из сафьянных лоскутьев семь мячиков с бубенчиками внутри. Но, конечно, с возрастом ребенка мячик становился особенно любимою игрушкою. Царь Алексей Мих. четырех лет играл в мячики, а трехлетнему его сыну Симеону Алекс. в 1668 г. мая 16 сделано было двадцать мячиков в бархатах гладких, в алом, в червчатом, в зеленом, в голубом; потом 19 августа сделано еще 10 мячиков, бархат виницейский по серебряной земле морх рудожелт. Мячики сафьянные, бархатные и золотные и др. набивались хлопчатою бумагою и украшались серебреным или золотным голуном; в средину их клали медные круглые колокольчики, т. е. бубенчики.

       Царевичи тешились также спусканием волчков и вертушек и гоняли кубари. В 1676 г. апреля 23 живописцу Ивану Салтанову велено было выписать красками потешные волчки для четырехлетнего царевича Петра Алексеевича.

       Царевичу Алексею Петровичу на первом же году его рождения для его забавы сделано было три волчка, один из дерева немецкого чипрасу, а два из кленового, позолочены и посеребрены. Для их спуску куплен снур шемаханского шолку с тремя петлями, концами и средниками и перевит золотом пряденым. В 1696—1697 годах, когда царевичу был седьмой и восьмой год, в разное время живописцы позолотили и частию прикрыли киноварем 19 волчков, 23 вертушки и 39 кубарей.[100]

       Из розыскного дела о смерти царевича Димитрия Ивановича видно, что царевичи играли в тычку или в свайку через черту ножом или в кольцо. Царю Алексею Мих., когда ему шел другой год, в 1630 г. в Серебряном ряду куплено три серебряные свайки, которые и поданы в хоромы для потехи. Царевич Федор Алексеевич десяти лет в 1671 г. сент. 18 играл в свайку прорезную с кольцами, которая в то время была посеребрена.

       В числе детских потешек являются, между прочим, и шахматы, которые по всему вероятию, не как глубокомысленная игра, а как игрушка кукольного отдела немало нравилась детям. У каждого царевича бывало несколько шахматных игор и кроме того им часто делали и даже покупали в рядах новые. Делали шахматы из слоновой и из рыбьей (моржовые клыки) кости; шахматные доски расписывались красками, золотом и серебром, наводились золотом и костяные фигуры. По седьмому году царь Алексей Мих. уже имел несколько шахматных игор. В 1636 г. генв. 4 в Овощном ряду ему куплены шахматы деревянные и с досками за 10 коп. Там же генв. 13 куплены трои шахматы костяные также с досками. Генв. 20 токарь Оружейного приказа доделывал царевичу шахматы белые рыбьи, которые поистерялись, и наводил золотом. В 1676 г. живописец Ив. Салтанов расписывал красками, золотом и серебром шахматцы маленькие для четырехлетнего царевича Петра Алексеевича.

       Для четырехлетнего царевича Алексея Петровича в 1694 г. было приказано сделать доски шахматные, длина и ширина по полуаршину, и расписать по серебру красками; на другой стороне написать птички. В 1696 г. ему же написаны по двойному золоту и серебру разными красками на доске, на одной стороне игра шахматная, а на другой тавлейная. В 1699 г. писаны ему же две доски — бирки да саки, да доска — гусиная игра, на другой ее стороне саки. Таким образом, кроме шахмат существовали еще однородные с ними игры: тавлеи, бирки, саки (шашки?) и гусиная игра. Бирки делались также из слоновой кости числом 30 и разделялись на черные и белые. Что шахматы в детских потехах употреблялись как кукольные игрушки, на это отвечает следующая запись: В 1660 г. октября 2 в хоромы шестилетнего царевича Алексея Алексеевича взнесено 12 коней белых и черных, выбранных из розных шахмат польского дела.

       Рядом с шахматами и их сверстниками тавлеями, бирками, саками, являются в детских игрушках и карты, немецкие, а также собственного изделия, простые и молотковые, которыми торговали в Овощном ряду. В 1633 г. ноября 3 там куплены четырехлетнему царевичу Алексею Мих. карты немецкие за 11 коп. В 1635 г. генв. 13 ему же куплены двои карты молотковые за 5 коп.; марта 8 ему же куплены еще двои карты молотковые за 5 коп. да двои простые за 4 коп. В 1674 г. июля 9 тринадцатилетнему царевичу Федору Алекс. написана потешная игра карты по золоту цветными красками; писал иконник Никифор Бовыкин. Карты, следовательно, изготовлялись и дворцовыми мастерами. Для малолетных детей карты представляли своего рода картинки, почему равнялись с потешными писаными и печатными листами, то есть с настоящими картинками, которые в детском быту появляются для потехи в одно время с картами. Царю Алексею Мих., когда ему шел шестой год, куплены в 1634 г. июня 16 в Овощном ряду немецкие печатные листы, а потом через полгода, в 1635 г. генв. 9 в том же ряду еще куплено тридцать два листа писаных немецких и русских за 50 коп.

       От картинок близок был переход и к потешным книгам, о которых будем говорить впоследствии [см. главу III]. Здесь же отметим, что в 1673 г. мая 10—13, когда царевичу Петру Алекс. невступно был год его возраста, шесть человек иконописцев в упомянутые три дня писали ему в Набережных хоромах потешную книгу, которая 16 мая была переплетена.[101]

       Детские забавы не были лишены и разнородных музыкальных инструментов. В 1634 г. генв. 7 царю Алексею Мих. на пятом году его возраста в Домерном ряду были куплены две домры да рыле за 66 коп. — На тринадцатом году его возраста в 1642 г. генв. 9 в Лапотном ряду ему для потехи куплен гудок за полтину. Гудок — скрипка; домра — род гитары. Быть может, это имя превратилось в имя торбан, инструмент того же склада со множеством струн. Рыле — лиры, о которых поляк Маскевич говорит, что этот инструмент похож на скрипку, только вместо смычка употребляют колесцо, приправленное по средине. Одною рукою кружат колесцо и трогают им струны снизу, другою прижимают клавиши, которых на шейке инструмента находится около десяти; каждый придавленный клавиш сообщает струне звук тонее. Впрочем, играют и припевают на одну только ноту.[102] Точно так рыле описаны и в старом Академическом Словаре.[103] Доселе этот инструмент ходит еще в Малороссии.

       Это были, так сказать, своенародные музыкальные инструменты. Домра упоминается еще во времена Святослава Ярославича, в одиннадцатом столетии, при св. Феодосии Печерском. К этим инструментам мало-помалу стали прибывать и западные немецкие страменты с именами цымбал, клавикордов, арганов и т. п.

       В царском быту в XVII ст. подобные инструменты в детских потехах стали появляться только в половине упомянутого столетия. В 1662 г. июля 11 [104] для царевича Алексея Алексеевича были посеребрены листовым серебром маленькие арганы, а в 1666 г. ноября 22 царевичева шкатулка, что с цынбальцы, была украшена круживом кованым золотным.

       По-видимому, особенно любил такие инструменты царевич Федор Алексеевич. В числе игрушек у него были — немцы, что стоят на деревянном чорном ящике и играют, которые были починены в 1670 г. ноября 19 и в 1672 г. июля 15. В 1673 г. ноября 1 органист Симон Гутовский починивал царевичу цынбалы в черном дереве. Тот же мастер в 1674 г. марта 1 чинил царевичу цынбальцы самоигральные потешные, и августа 9 починивал клевикорты. 1675 г. июня 11 к страментам царевича сделан ящик аспидный зеленый, т. е. раскрашенный под мрамор. В том же году мая 28 боярин Артемон Сергеевич Матвеев поднес царевичу в числе других даров клувикорты да две охтавки, вероятно хорошо зная любимую охоту царевича. В том же 1675 г. авг. 8 в Оружейной палате царевичу золотили и серебрили и писали красками арганы потешные, вновь тогда устроенные. Надо заметить, что царевич в эти годы (1670—1675) был уже возрастным 13—18 [105] лет. Упомянутые починки инструментов показывают, что потехи с музыкою продолжались с особым усердием.

       В числе забав у двухлетнего царевича Петра Алексеевича в 1674 г. находим клевикорды, цынбалы немецкого дела, цынбальцы книжкою и потом в 1675 г. страменты потешные с стальными иглами.

       Детство царя Алексея Мих., по-видимому, совсем не знало таких заморских инструментов и удовлетворялось старинными своенародными инструментами, каковы были упомянутые домры, рыле, гудки. В том же роде для царевича была устроена особая потеха накреная, состоявшая из накр или бубен, которую разыгрывали сначала 18, а потом 19 молодых накрачеев, когда ребенку шел еще только четвертый год.[106] В 1633 г. генв. 31 им всем были сшиты крашенинные лазоревые кафтаны на заячьих белых мехах, а также и суконные кафтаны из лазоревого и червленого сукна и кроме того шапки сукно вишнево и темно-вишнево с меховыми тульями и околами. В 1635 г. упоминаются только пять накрачеев, когда 31 дек. им были сшиты такие же лазоревые кафтаны; но в 1636 г. окт. 31 упомянут снова полный их штат — 19 человек, по случаю изготовления им суконных темносиних кафтанов. Тогда же выдано 4 арш. англинского темно-синего сукна на кафтан и накрачейному мастеру Науму Миндину. Лазоревый и синий цвет одежды составлял как бы установленный мундирный цвет для всех придворных потешников.

       По отзыву иностранцев накрачейная музыка была...[107]

       По-видимому, с этою музыкою были связанны особые пляски и танцы по канатам, исполняемые для потехи царевича двумя его метальниками — плясунами-акробатами, о которых мы упоминали [выше, с. 564] по случаю изготовления им немецкого платья.

———

       Возрастные царевичи, по-видимому, гоняли голубей, как можно предполагать по указаниям о покупке голубей для пятилетнего царевича Алексея Алексеевича] 1659 г., когда 30 августа ему куплено три гнезда голубей кызылбашских за 5 алт. (15 коп.)

       В хоромах царевича Федора Алекс. жил попугай и особенно любимою его птицею были кинарейки.

       В 1674 г. июля 15 царевичу сделана попугайная клетка из белого железа прорезная со столбиками и с орлами. В 1671 г. июня 21 ему сделана из проволоки клетка птицам о четырех житьях. В 1672 г. дек. 16 починены две клетки кинарейных. Наконец, в 1680 г., когда царевич был уже государем царем, по его указу купить кинареек, где найдены будут, куплено ему три птицы кинорейки с клеткою немецкою точеною с костьми, по 6 p. за кинарейку и 8 p. особо за клетку.

       Судя по значительной цене, кинарейки были ученые. Куплены они у часовщика иноземца Ив. Яковлева.[108]

———

       Игрушки и игры воинского строя появлялись в детских забавах очень рано, быть может и потому, что это связывалось с понятиями, или было выражением ходячих понятий, что коренное достоинство царского сана заключается прежде всего, впереди всего в значении царя как первого воина в государстве, державного воеводы — предводителя всей государственной рати.[109] Поэтому и царевичи, как только входили в возраст и в смысл, первым делом как бы освящались военным чином. Мы упоминали [выше, с. 576] о заготовлении им потешных коней к годичному их возрасту, т. е. именно ко времени пробуждения у них возрастного смысла. Потом обряд сажания на живого коня был в сущности воинский обряд, посвящавший ребенка в ратный чин.[110]

       Есть непререкаемое свидетельство о том, как рано в детском быту появлялись ратные игры и игрушки. В Оружейной палате, в московском дворце, хранится драгоценнейший памятник этого рода, маленький шлем царевича Ивана Ивановича с следующею надписью, начертанною обычною вязью по его венцу: «Повелением благоверного христолюбивого царя великого князя Ивана Васильевича всея Русии самодержца сделан шелом сей благородному сыну его царевичу Ивану Ивановичу в четвертое лето от рождения его в преименитом и царствующем граде Москве в лето 7065 (1557) июня в 8 день».[111] Царевич Иван Ив. родился в 1554 г. марта [28].[112] Следовательно, ему было всего три года и 2 месяца,[113] когда он надел железный шелом не потешного, а заправского дела. Имеем также сведение, что в 1634 г. латный мастер немчин Петр Шалт сделал латы пятилетнему царевичу Алексею Михайловичу. По всему вероятию, эти немецкие железные латы хранятся и теперь в Оружейной же палате, надетые на восковые детские фигуры.[114]

       Само собою разумеется, что с шеломами и латами, с воинским полным нарядом необходимо соединялись и разные воинские игры и потехи, входившие в круг детских забав, по мере того как укреплялись силы и развивались понятия детей.

       Первою воинскою игрушкою должно считать барабан, которым, несомненно, и начинались воинские потешки. Из случайных отрывочных расходных записок узнаем, что в 1633 г. окт. 5 токарь Федька Степанов делал к барабанцу четырехлетнего [115] царевича Алексея Мих. дубовые палочки; что в 1636 г. к царевичеву барабану на поцепку выдано тафты червчатой три вершка.

       В 1673 г. июня 26, когда царевичу Петру Алекс. только что пошел другой год, барабанный мастер Прохор Еремеев своим товаром сделал пять барабанов, старых и новых; из них два новые мерою были один в четверть аршина, другой в три вершка, по приказу боярина и оружейничего Б. М. Хитрово.[116] Это свидетельство может удостоверять, что барабан появлялся и у других царевичей в такую же раннюю пору.

       С прибавлением лет возраста увеличивалось и число барабанов, а это показывало, что царевич уже не один играл, барабанил, а уже играл в ратный строй со своими спальниками, стольниками и другими малолетками, хотя и больше его возрастом, находившимися при нем для услуг и собственно для его забав.

       Это виднее всего в игрушках царевича Петра Ал. Ему двухлетнему в 1674 г. написаны красками, золотом и серебром пять знамен маленьких по разным тафтам, с обе стороны солнце и месяцы и звезды; сшито четыре прапорца тафтяных красных и белых; сделано шесть барабанцов, 12 палочек, два набата; 40 древок [117] копейных розными статьями, 12 древок бердышных, те и другие были расписаны красками. Количество этих потешных предметов очень явно свидетельствует, что у двухлетнего царевича находился уже своего рода, хотя бы и маленький, полк. Для чего одному (одноличному) царевичу пять знамен или шесть барабанов, 12 бердышей, 40 копий?

       Один царевич, именно Иван Мих., тоже двухлетний, в 1635 г. также имел знамя, сшитое из тафт червчатой, лазоревой и белой (сходное и с теперешними нашими национальными цветами), но это знамя, вероятно, забавляло его одного. По крайней мере, не осталось свидетельств о других его воинских игрушках, соответствовавших значению знамени. В 1658 г. сент. 12 по пятому году царевичу Алексею Алекс. тоже скроено знамя из тафты алой да жолтой. Может быть, в играх знамя исполняло значение великого стяга, к которому должны были собираться маленькие полчане.

       Барабан, конечно, был только звонкою передовою игрушкою, за которою следовали и разнородные другие игрушки ратного отдела, каковы были: родня барабанам набаты, барабан же особого устройства с бубнами, и потом пищали (ружья), пистоли (пистолеты), карабины, сабли, палаши, кончары, топоры, копья на древках и т. п., а также и пушки, все деревянное, липовое или кленовое, расписанное красками, сусальным золотом и серебром. В числе воеводских знаков были булавы, шестоперы, топорки, буздуканы. У царевича Федора Ал. в 1667 г. было три алебарды.

       Такие игрушки заготовлялись в запас, даже и в то время, когда ребенок бывал еще в пеленках. В 1690 г. авг. 28 шестимесячному царевичу Алексею Петровичу приказано было сделать в запас потешных деревянных четыре булавы да сабельных и тесашных и шпажных и мечевых и палашных и кончерных полос по пяти мест и сделав, булавы позолотить сплошь, а у полос у всех позолотить же одни крыжи и черенья (рукояти), а полосы присинить (как подобало железу).

       Затем с особенною утехою и малолетные и возрастные царевичи стреляли из луков. Малолетным еще в пеленках уже заготовлялось это оружие, как именно тому же царевичу Алексею Петровичу шести месяцев в том же 1690 г. авг. 17 было приказано сделать в запас «три лука потешных древянных жильничков, мерою в накладке по тетивам один в поларшина, другой в семь вершков, третий в пять вершков; да два лучка потешных же роговых мерою по тетивам в накладке, один в четверть аршина, другой в пять вершков; и в том числе три лука жильничков позолотить и посеребрить листовым и сусальным золотом и серебром на гунфарбу сплошь, а у дву лучков роговых кибить расписать золотом и серебром добрым мастерством. И к тем потешным лучкам сделать по размеру по два гнезда северег и томаров яблоновых или кленовых, шефраненых, с орловым белохвосцовым перьем; уши и томарики и срезни костяные, слоновой или рыбьей кости».

       Из дворцовых деловых записок 1638 г. видно, что Оружейного приказа стрельник Пронька Донков делал царевичам Алексею Мих. (9 лет) и Ивану Мих. (5 лет) стрелы северги, и срезни и томары беспрестанно.

       Из возрастных царевичей (от 10 лет) с необычайным пристрастием стрелянью из луков предавался царевич Алексей Алексеевич, а также в меньшей мере и царевич Федор Алексеевич, как это видимо из заготовлений им во множестве луков и стрел.

       Лучная потеха состояла из саадака, именем которого обозначалось лубье или налучь — влагалище (футляр) для лука и колчан — влагалище для стрел. Самый колчан именовался тоже саадаком. Лук состоял из кибити, всегда украшенной росписью красок с золотом с различными изображениями (орлики, птички, травы) и из тетивы шелковой просто или шелковой золотной. Колчан наполнялся стрелами, состоявшими из древка и копейца; копейца по своей форме носили различные названия, каковы были томары, срезни, свисты, северги. Они делались из слоновой или рыбьей кости, бывали также серебряные золоченые. К древку внизу прикреплялось перо орловое белохвосцовое или простое черное из орловых крыльев, но всегда перо орлиное, какое заботливо добывалось в степных местностях, где водились орлы.[118]

       Кажется, длина лука измерялась по кибити емями (сколько схватит рука). В 1669 (?) г. марта 22 велено сделать царевичу Алексею Алекс. лук в 12 емей и написать золотом; другой лук царевичу Федору Ал. в 8 емей; да в запас третий лук в 10 емей.

       Потешная стрельба из луков занимала не одних детей, но и самого государя и окружавших его комнатных людей большого возраста. В 1634 г. в ноябре царь Михаил Федорович «был в селе Покровском и выезжал на поле тешиться и государевы комнатные государя тешили, стреляли из луков и из пистолей по шапке задворного конюха Степанка Карпова и шапку его исстреляли, за что государь пожаловал ему новую шапку вершок суконный вишнев, тулья с лапами лисьими, окол соболий» (№ 766). Шапку, вероятно, бросали вверх и стреляли в нее, как в цель.

       Такие потехи в то время бывали обычным делом для царского увеселения. Так потешались со своими стольниками и малолетные царевичи, не говоря о возрастных. Но вместо шапок, т. е. случайных целей, у них употреблялись обычные крестьянские колпаки. Так, в 1674 г. июня 29 куплено четыре колпака полстяные белые (из войлока) по 10 коп. и посланы в поход на Воробьево царевичу Федору Ал. и стольникам тешитца из луков. Но еще прежде в 1669 г. апр. 20 для стрельбы из луков царевичу Федору Ал. было изготовлено войлошное стрельбище, сшитое нитями и вервями. Царевич Алексей Алексеевич выезжал со стольниками для потешной стрельбы из луков чаще всего в Преображенское и Покровское, а царевич Федор Ал. на Воробьевы горы, где недалеко от дворца был даже потешный луг. За ними возили их детскую оружейную казну, т. е. луки, стрелы, колпаки и пр.

       В 1666 г. в такой казне царевича Алексея Алекс. было отпущено в поход в село Преображенское шесть колпаков и четыре спицы, на чем колпаки ставят. Тут же было отпущено пять древок писаны по золоту розными цветными красками и девять древок писаных, простых, стольничьих. Число стольников царевича, как можно судить по некоторым указаниям, не превышало 12. В 1665 г. в хоромы царевичу было сделано 11 древок писаных длиною 3 ¼ арш., а в 1666 г. его стольникам 12 древок простых. Но в том же году их числилось только девять, как видно и из числа древок, отпущенных в поход в село Преображенское. Это были: 1) князь Вас. Одоевский, 2) кн. Мих. Черкасский, 3) Алексей Шеин, 4) Федор и 5) Алексей Салтыковы, 6) кн. Петр Хованский, 7) кн. Вас. Мещерский, 8) кн. Ив. Мышецкий, 9) Василий Змеев.[119]

       Подробное описание предметов лучной потехи мы помещаем в подлинных росписях в Материалах II, 12.

———

       Переходим к игрушкам и играм малолетных царевен. Само собою разумеется, что многие игрушки и некоторые игры бывали у царевен те же, что и у царевичей, каковы, например, мячики, различные деревянные птички, барашки, козлики, собачки, кошки, коники, мужички и т. п., игрушки музыкальные: домры, цымбалы, накры, затем неотменные качели и санки. Мечики появлялись у царевен очень рано. В 1627 г. авг. 22, когда царевне Ирине Мих. исполнилось всего только четыре месяца, для нее было изготовлено семь сафьянных мечиков с бубенчиками внутри. Тогда же (авг. 21) ей сделана потеха из 12 колокольчиков: девки по литаврам бьют.

       В 1650 г. десятимесячной царевне Евдокее Алекс. куплено яблочко медное потешное цынбальное.

       Но если у царевичей перед всеми другими игрушками и играми господствовали игрушки и игры воинские, то и у царевен главнейшими и самыми привлекательными игрушками были куклы — игрушки мирного домашнего распорядка жизни с подробностями бытовых женских и, так сказать, семейных дел. Игры с воинскими игрушками выводили ребенка прямо в поле, где он становился уже настоящим стрелком из лука или пушкарем, стреляя из деревянной пушки. Игры в куклы, напротив того, сосредоточивали всю деятельность ребенка около домашнего очага, восстановляя перед ним весь круг домашней жизни, вводили в дом.

       1628 г. дек. 18, когда царевне Ирине на исходе шел другой год, в ее хоромы было отпущено на подстилку под потехи и к лавкам на стирки [120] 2 арш. сукна лазоревого. Эти потехи были куклы. Когда царевне исполнилось два с половиною года, в 1629 г. окт. 12, к царице-матери в хоромы было отпущено 14 лоскутов отласов золотных да бархатных разными цветы, лоскуты камки червчатой, тафты лазоревой, шелку для шитья, а в тех лоскутах и в шолку деланы царевне потешные куклы. 19 октября вдобавок к упомянутому материалу отпущено 2 арш. киндяку червчатого да лазоревого, да к куклам же на подстилку 2 арш. сукна лазоревого.

       В описях Царицыной казны, т. е. различного ее имущества 1630-х и 1640-х годов встречаются следующие записи:

       Остаток (3 вершка) отласу по лазоревой земле травы и опахала золоты — взяла к царевне Анне Мих. в хоромы княгиня Марья Пронская на куклы.

       Остаток (¼ арш.) отласу немецкого по серебряной земле — взят к царевнам в хоромы на потешные куклы.

       Остаток (2 вершка) отласу золотного по червчатой земле травки и листки золоты — взять к царевне Татьяне Мих. в хоромы на куклы.

       Шесть вершков отласу золотного по червчатой земле — из того отласу к царевне Анне М. в хоромы взяла к потешному делу кн. Марья Пронская 4 вершка, а в остатке 2 вершка и тот остаток взять в хоромы к царевнам на куклы.

       Аршин с вершком алтабасу немецкого полоски золотные. И в том алтабасе деланы к потешным куклам саяны.

       Два аршина отласу червчетого гладкого — отнесен к царице в хоромы царевнам на куклы.

       Аршин 9 вершков объяри по серебряной земле травы (разных цветных шелков) — отдан к царевнам в хоромы на потешные куклы.

       Камки двоеличной шелк рудожелт да празелен 9 вершков 1643 г. мая 9 приняла в хоромы девка Марфа Голохвастова, а сказала, что царевнам на потехи.

       Два аршина без чети камки индейской травной шелк аль да жолт — тот остаток взять в хоромы к потешному кукольному делу (№№ 675, 679).

       Куклы, в свой черед, являлись также новорожденными детьми, для которых надо было устраивать колыбель, постельку и т. д., и вот шестилетней царевне Ирине Мих. 24 окт. 1633 г. скроена потешная колыбель в сафьяне в цветном по нем выбито сусальным золотом и серебром... а 27 февр. 1634 г. на кукольную на потешную постелю царевны скроена наволока в киндяке червчатом; мая 3 скроены такие же две наволоки на потешную постелю да на сголовье (подушку) к куклам... У десятилетней царевны Ирины находим кровать потешную островерху, около кровати запона (занавес) белая, на кровати кукла спеленана, на кукле одеяло бархат червчат круживо серебряно... У десятилетней царевны Анны Мих. в 1640 г. было три куклы спеленаны, одна в колыбели.

       Потом возрастная кукла требовала всякой обычной одежды, всякого наряда и убора, и потому шили ей летники, шубки, телогреи, каптуры и т. п.; надевали ей серьги, давали ей зеркало и т. д. Готовые куклы у двенадцатилетней царевны Ирины описаны следующим образом: кукла на кровати зеленой столбчатой лежит на перине, одета одеялом бархат червчат, около одеяла каймы объярь вишнева; две куклы сидят в креслах, около их травки червчаты, на травах цветки белые, головами и руками и ногами шевелят...

       Для кукольной игры для трехлетней царевны Ирины Мих. в 1630 г. была устроена накреная потеха, состоявшая из бубенчиков. В 1633 г. у трехлетней царевны Анны Мих. находилась шкатулка на четырех ножках с цынбалами, немецкое дело; а для семилетней царевны Ирины Мих. в 1634 г. в Домерном ряду куплено за 49 коп. шесть домер потешных, в хоромы царевны для потехи. Когда царевне Ирине шел уже четырнадцатый год, царица подарила ей (1640 г. дек. 18) цынбалы невелики деланы в дереве черном, теремчаты, немецкое дело; наверху сделано три мужичка, немец да две немочки.

       В числе различных предметов детской потехи время от времени появлялись и картинки по большей части немецкие, вероятно гравюры, а также и писаные, т. е. акварели. В 1632 г. февр. 8 пятилетней царевне Ирине Мих. в Овощном ряду куплено двадцать листов бумаги немецкой писаной по копейке лист. 17 сент. того же года и там же еще куплено царевне такой же бумаги 10 листов по 1 ½ коп. лист и 20 листов по копейке. В 1634 г. июня 16 в том же Овощном ряду куплено на 60 коп. немецких печатных листов, часть которых взята в хоромы пятилетнему царевичу Алексею Мих., а другая часть в хоромы к царевнам. В 1635 г. ноября 29 еще куплено девять листов потешных за 25 к. В 1644 г. июня 8 куплен немецкий лист в наклейку к коробочке царевны Анны Мих., которой в это время было уже 14 лет. Это одно из первых указаний того обычая, какой существует и до сих пор — наклеивать в ларцах, коробьях и сундуках внутри на кровлях подобные же листы.

       В 1652 г. февр. 27 двухлетней царевне Евдокее Алекс. куплено десять листов знаменных (рисованных), на них писаны звери, птицы и травы.

       От потешных писаных листов незаметен был переход и к потешным книгам. Известия об этом мы имеем от 1664 г., когда марта 3 книг печатного дела наборщик и переплетчик Фед. Исаев переплел в хоромы царевнам меньшим (дочерям царя Алексея Мих.) [121] четыре потешные книги, по обрезу позолотил, на что употреблено 50 листов золота. В 1668 г.[122] дек. 20 иконописец Фед. Матвеев писал потешную книгу в хоромы им же царевнам меньшим. В 1675 г. февр. 7, когда царевне Наталье Алексеевне было полтора года, ей также переплетена потешная книжка и потом августа 27 переплетена другая потешная книга.

       Сделаем обозрение [123] игрушек и игр царевича Алексея Мих., который родился 1629 г. марта 10.[124]

       1630 г. генваря 22 (10 месяцев) конь.

       — мая 18 росольн[ик,] кубок, корабль (№ 747).

       — дек. 31 — 3 ковша (№ 696).

       В 1631 г. дек. 5 стрелец Андрюшка Крох чем-то тешил царевича в селе Танинском во время царского похода к Троице, за что получил портище сукна настрафилю доброго. Надо заметить, что числом декабря, вероятно, обозначена выдача награды, так [125] в Танинском государь останавливался в этом походе 16 октября, где и стол был, после которого или прежде устроилась и потеха.[126]

       Тою же осенью придворный потешник Иван Семенов Лодыгин (до зимнего Николина дни) тешил государя и царевича соколами.

       1632 г. февр. 26 отмечено, что царегородец Юрий Понагиот челом ударил царевичу поднес булаву (№ 747).

       — октября 19 в Охотном ряду куплены четыре птички потешных с клетками, по 6 денег за птичку с клеткою. Птички взяты к царевичу (3 года 7 месяц.) в хоромы для потехи (№ 738).[127]

       1633 г. генваря 31 царевичевым молодым накрачеям [128] 18 человекам сделано 18 кафтанов крашенина лазорева (90 аршин) на заячьих белых мехах с шелковыми нашивками; 18 кафтанов суконных из лазоревого и червленого сукна с отложками, 18 шапок сукно вишнево да темновишнево, тульи мех белий хребтовый, околы собольи. Царевичу в это время был четвертый год на исходе (3 года 11 мес.).

       — июня 30 девятнадцати накрачеям царевича (4 года 2 месяца) сделано по кафтану киндячному розных цветов, нашивки с шелковыми пуговками на ремешках (№ 1089).

       — июля 10 царевичу на два потешные мечика полтора золотника кружива серебряного кованого узкого. Мечики к нему государю взял Борис Иван. Морозов (№ 760).

       — окт. 5 токарь Федька Степанов точил царевичу пилочки дубовые к барабанцу (№ 761).

       — окт. 8 Потешного ряду торговому человеку за четырнадцать птичек розных по 2 денги за птичку; взяты те птички царевичу для потехи (№ 738).

       — октября 30 отпущено аршин бархату кармазину на пулешные мешочки к карабину да к пистолету двойному (№ 952).[129]

       — ноября 3 куплены две чепочки медных луженые да карты немецкие 3 алт. 4 д., взяты к царевичу в хоромы (№ 761).

       — ноября 19 с Москвы-реки с леду выдано торговому человеку за трои санки невелики по 10 ден. за санки; взяты к царевичу для потехи (№ 738).

       — декабря 1 Лапотного ряду с леду торговому человеку выдано за двои салазки 7 алт. 2 д.; обиты сукном червчетым и ременьем; взяты к царевичу в потеху (№ 761). В тот же день салазки были обиты червчатым сукном.

       — дек. 21 в сани царевичу сделана постелька соболья длиною 2 арш. 1 вер., ширина аршин (№ 952).

       1634 г. генваря 7 Домерного ряду торговому человеку за потешные за две домры да за рыле 22 алт., взяты к царевичу для потехи (№ 738).

       — мая 11 взял боярин Б. И. Морозов в Царицыну Мастерскую палату ползолотника шелку рудожолтово, выдано к царевичевым (5 лет и 2 месяца) к Азбуке да к Часовнику ко влагалищам (футлярам).

       — мая 15 к царевичевой потешной качелке на обшивку выдан бархат червчат (№ 866).

       — мая 25 выдано Печатного двора переплетчику к Азбуке царевича на приклад на золото и на клей 10 денег (№ 761).

       — июня 12 к Азбуке к застежкам на кисти золотник шолку шаморханского (№ 866).

       — июня 16 в Овощном ряду куплены немецкие печатные листы на 20 алт.; часть этих листов боярин Б. И. Морозов отнес в хоромы царевичу, а другую часть окольничий В. И. Стрешнев отнес в хоромы царевен (№761).

       — окт. 4 в Коробейном ряду куплено 35 ф. лебяжья пуху по 12 алтын за фунт. Положен тот пух царевичу в потешную тафтяную червчатую постелю (№ 761).

       — ноября 15 по приказу бояр. Б. И. Морозова выдано из Царицыной Белой казны к государю в хоромы на царевичевы потешные жгуты полотно тверское.

       — ноября 24 за пятеры санки маленькие с облуками, за санки маленькие вырезные 10 алт. 4 денги. Взяты тово ж числа к царевичу для потехи (№ 761).

       1635 г. генв. 9 Овошного ряду торговым людям за тридцать за два листа писаных немецких и русских 16 алт. 4 денги. Взяты листы царевичу в хоромы (№ 761).

       — генв. 9 выдано за плеть маленькую 4 денги. Взята плеть царевичу в хоромы.

       — генв. 13 Овошного ряду торговым людям за двои карты молотковые 10 д. Взяты к царевичу в хоромы (№ 761).

       — февр. 12 к потешным царевичевым оконицам и к палкам на столбцы вышло шелку червчатого 2 золотника (№ 866).

       — февр. 27 куплено четыре коня деревянных дано 8 денег. Взяты к царевичу (№ 761).

       — марта 6 Коробейного ряду торговому человеку за 35 ф. пуху лебяжья белого 24 р. 20 алт. Взят пух по приказу боярина Б. И. Морозова и положен царевичу в потешную постелю (№ 761).

       — марта 8 выдано за двои карты молотковые 10 д., да двои карты простые 8 д. Взяты карты царевичу в хоромы (№ 761).

       — марта 16 куплен в хоромы царевичу замок вислый 2 алт. (№ 761).

       — апреля 2 по приказу бояр. Б. И. Морозова дано торговым людям за яица вареные золоченые куречьи и за яица деревянные золоченые и крашеные рубль. Взяты яица для потехи к царевичам в хоромы. Это было в четверг на Святой, и яица куплены, по всему вероятию, для игры — катать яица (№ 761).

       — апр. 7 на качель царевичу в кроенье изошло бархату червчатого 3 арш., сукна червчатого багрецу аршин.

       — апреля 13 в Охотном ряду куплено царевичу три воробья живых за 2 алтына.

       — мая 18 куплено пять колокольцов медяных вольяшных (литых) да кожа — сделаны царевичам и царевнам потешные мечики (№ 738).

       — окт. 14 дьяку Василью Прокофьеву выдана тафта червчатая 4 арш. по государеву указу (№ 770).

       — дек. 31 молодым накрачеям пяти человекам сделано по кафтану сукно настрафиль лазорево, с отложками, нашивки с пуговками хамьянными; по кафтану зендень лазорева с бобровою опушкою, на заячьих мехах, нашивки с шелковыми пуговками (№ 957).

       1636 г. генв. 4 в Овощном ряду куплены шахматы деревянные и доски шахматные (3 алт. 2 д.), взяты к царевичу в хоромы (№ 761).

       — генв. 13 в Овощном ряду куплены двои шахмоты костяные 16 алт. 4 д., за третьи 8 алт. 2 д. да доски шахмотные полполтины. Взяты к царевичу в хоромы (№ 761).

       — генв. 20 Оружейного приказа токарь доделывал шахмоты царевича белые рыбьи, которые поистерялись, и наводил золотом (№ 761).

       — генв. 31 в Коробейном ряду куплен ларчик дубовый крашеный 5 алт. 4 д. Взять к царевичу в хоромы для потехи (№ 1059).

       — мая 28 в Охотном ряду куплена клетка щеглятья 10 денег. Взята царевичу (№ 761).

       — окт. 30 накрачейному мастеру царевича Науму Миндину выдано 4 арш. сукна англинского тмосинего. Приказал государя царевича словом боярин Б. И. Морозов (№ 961).

       — окт. 31 накрачеям царевича Ивану Ходину с товарищи девятнадцати человекам сделано по кафтану сукно кострыш темносине с отложками и нашивками. Да им же дано на теплые кафтаны деньгами по 36 алт. 4 д. человеку (№ 961).

       — ноября 12 в Овощном ряду куплено шесть стоканов жестяных потешных по 2 алт. 2 д. за стакан. Взяты в Рубцовский объезд царевичу для потехи (№ 954).

       — дек. 8 в Самопальном ряду куплена коробья осиновая 3 алт. Взята царевичу на книги (№ 761).

       1637 г. февр. 5 в Москотильном ряду куплены потешные топорки 5 денег. Взяты к царевичу в хоромы (№ 959).

       — апр. 1 в Колпачном ряду куплен колпак 3 алт. 2 д. Взять к царице в хоромы царевичу на потехи (№ 959).

       — апр. 8 прапорщик немец Анц Вестволь делал царевичу в воску и в красках каковы бывают виноградные цветы и винограды и лимоны, за что получил 4 арш. тафты виницейки (№ 961).

       — июня 27 и июля 13 Потешной палаты потешнику Ивану Семенову выдано 10 арш. камки двоеличной шелк ал жолт да за сукно лундыш деньгами 6 руб. А пожаловал его государь за то, что он выучил учеников по конатам ходить и танцовать и всяким потехам, чему он сам умеет, пяти человек, да по барабанам выучил бить 24 человек (№№ 958, 961).

       Сент. 30 царевичевым метальникам Макарку да Ивашку Андреевым сделано по кафтану сукно настрафиль одинцовое, подпушка крашенина жолтая, нашивка нитная зеленая с кистьми на оба конца; по кафтану теплому крашенина лазорева на заячьем меху, нашивка шолк лазорев с пуговками втычными по шапке суконной, одна вишнева, другая червлена.

       — В тот же день двум слепым [130] сделано по кафтану же заячинному под крашениною с пуговками шолк лазорев на ремешках; а также по шапке суконной, один вершок багрецовой, другой зеленой, исподы лапы лисьи, околы куница (№ 964).

       — окт. 17 куплено царевичу потехи семнадцать колокольчиков меденых круглых да четверы ножницы. Деньги взял Родивон Стрешнев (№ 959).

       1638 г. марта 11 куплено четыре меча (мечика) сафьянные на 4 денги. Взяты мечи того ж числа к царевичу в хоромы (№ 775).

       — мая 17 взято с Казенного двора к царевичам в потешную подушку бумаги хлопчатой 2 ½ ф. да на шахматные доски на влагалище сорочка суконная червчатая (№ 770).[131]

       — мая 19 взято с Казенного двора 2 арш. сукна настрафилю червчетого и скроено в сем сукне на потешную постелю наволока, набита сеном и взята постеля к царевичам в хоромы (№ 770).

       — июня 26 царевичевым метальникам Макарку да Ивашку Андреевым сшиты две курты да двои штаны сукно настрафиль одинцовое червлено, подпушка крашенина лазоревая, пуговицы шелк зелен на ремешках, к рукавам пришито 20 крючков медяных; к штанам на подкладку пошло 4 арш. холста. Им же сделано два аракчина сукно багрец. Приказал государевым словом боярин Б. И. Морозов (№ 964).

       — Ceнт. 2 царевичу к седелке качельной и к веревкам выдано сукна червчетого настрафилю четверть аршина.

       — окт. 4 куплены царевичу деревянные коньки, шенданы и птички за 2 р.[132]

       — дек. 20 в Овощном ряду куплены тавлеи костяные 7 алт. 2 д.; взяты к царевичу в хоромы (№ 761).

       1639 г. апр. 1 в Охотном ряду куплены четыре птички чечетки 4 д.; взяты птички в хоромы к царевичу (№ 761):

       — мая 11 трое певчих дьяков Иван Семенов с товарищи учили царевича пению, за что пожалованы (чем).[133]

       — сент. 13 куплена чернилница меденая 6 алт. 4 д.; взята в хоромы царевичу (№ 761).

       В 1640 г. в казне у царевича в числе разных вещей находился пистолетик золотой, навожен финифты, на цепочках с кольцом, осыпанный дорогими камнями — яхонтами червчатыми. Кораблик на поддоне серебрян золочен, по сторонам у него две ехидны, у стоянца три ехидны, весу 19 золотн. Корабль большой с людьми, лев, конь, единорог — серебряные золоченые.[134]

       1640 г. окт. 20 в Нитяном ряду куплено два мота да клубок нитей крашеных синих льняных 15 алт. Нити принял б. Б. И. Морозов, а сказал, что те нити царевичу на потехи (№ 779).

       — окт. 30 карлу Ивашку, который живет у царевича в хоромах, сделана шуба лисья горлатная под сукном черленым, с ожерельем большим, с заднею прорехою, нашивка шелк гвоздичен с серебром; да еще шуба сукно зелено на хребтах бельих, ожерелье пупки собольи; кафтанишко киндяк зелен на зайцах. Приказал государевым словом б. Б. И. Морозов, а приходил от боярина с карлом Ивашком стольник царевича Афанасий Иванов Матюшкин (№ 971).

       — ноября 9 Потешные палаты карлу Ивашку Псковитину сшит кафтан зендень лазорева, на меху бараньем белом, нашивка шолк лазорев (№ 971).

       1641 г. авг. 17 боярин Б. И. Морозов взял из Белой Царицыной казны полотно тверское, а сказал, что царевичу на потеху.[135]

       — окт. 31 карле Ивашку сделана курта суконная, опушка киндяк лазоревый, пуговки шелк черлен. Приказал государевым словом б. Б. И. Морозов, взял курту стольник царевича Дм. Мих. Колычов (№ 974).

       1642 г. генв. 9 в Лапотном ряду куплен гудок полтина. Принял Семен Лукьянович (Стрешнев), а сказал, что тот гудок царевичу на потеху (№ 779).

       — ноября 12 сшит мешечик тафтяный зеленый к царевичевым тавлейным литосом (№ 866).

       1643 г. июля 11 по приказу бояр. Б. И. Морозова скроено к царевичеве книге влагалище сукно червчето скорлат, 1 ½ верш. во все сукно, подложено тафтою червчатою, на снурки к застежкам золотник шолку червчатого (№ 866).

       — сент. 21 отпущено в Оружейный приказ на государевы и царевичевы тощие писаные древка на обвивку 50 аршин покромей суконных настрафильных (№ 792).

       1644 г. августа 7 по царевичеву указу куплен демниг (дермлиг) дикомыт (сокол) 7 алтын. Купил стольник Богдан Хитрово (№ 775).

       — окт. 2 отпущено в Оружейный приказ аршин тафты червчатой, подкладывать тою тафтою царевичу сафьянные строченые тахтуи (№ 986).

———

       Об игрушках царевича Ивана Мих. (род. 1633 июня 2 † 1639 генв. 10) [136] сохранилось мало сведений, быть может потому, что и жил он всего 5 ½ лет и, по-видимому, не отличался особым здоровьем. Вероятно и игрушки доставались ему готовые от брата царевича Алексея Мих.

       Когда ему исполнилось полтора года, в Овощном да Оконничном ряду ему с братом в 1635 г. генв. 13 были куплены какие-то две жестянки да три оконенки за 4 алт. (№ 761).

       Потом 10 мая того же году в Коробейном ряду коробя белая (сундук) с замком с нутреным за 5 алт. 2 д. и была взята в хоромы царевичу на потехи (№ 738).

       1635 г. 29 октября с Казенного двора взято тафты червчатой 6 вершков, тафты лазоревой да белой по 4 вершка, на знамя царевичу. Отдана шатерному мастеру самим боярином Б. И. Морозовым (№ 770).[137]

       — 30 ноября к санкам потешным царевича (двух лет) пошло на обивку испод куней (30 куниц) да два аршина сукна багрецу червчетого да бархату червчетого плохого аршин (№ 770).[138]

       — 1 декабря записано, что куплены двои санки невелики; 4 ремня, 4 колодки гвоздей луженых. Взяты царевичу для потехи и обиты одни санки мехом куницами (30 куниц), другие сукном багрецом червчетам, а ременья бархотом червчетым (№ 761).[139]

       1637 г. апр. 11 царевичу на обшивку качели сукна червчатого 2 арш. в подпушку бумаги хлопчатой битой фунт.[140]

       — сент. 5 в Котельном ряду куплена чернилница медная 8 алт. 2 д. и отдана в хоромы царевичу; взял Глеб Иван. Морозов (№ 761).

       1638 г. сент. 28 в Оружейный приказ к Азбуке царевича (5 лет и 3 мес. 25 дней) отдано на подкладку аршин тафты кармазину, взял канительный мастер Юрий Яковлев (№ 965).

       1638 г. шахматник Кирило Кузмин делал царевичам Алексею и Ивану Мих. шахматы слоновые.

       По кончине царевича в 1641 г. всякая его казна была описана и в ней, между прочим, хранились:

       В числе золотых вещей ароматница и змей золот; в числе серебряных — немка, кораблик, чеботок.

       В числе других вещей 4 булавы, кубочек скляничной, а в нем на спни повертывается барашек; скляница потешная, а в ней люди играют в мусики, да виноград и птицы; ящик деревянной, а в нем сделана немецкая рота вощаная; ящик, а в нем птица павлин да около его птички; сундучек немецкий скляничной...[141]

———

       Царевич Алексей Алексеевич (род. 1654 февр. 5 †1670).

       1658 г. июня 28 куплено к царевичевой качели на ошивку к веревке в Ирошном ряду тянутой телятинной кожи (1 р. 16 алт. 4 д.) (№ 819).

       — сент. 3 к царевичевой качели ошита седелка бархатом червчатым (№ 1174).

       — сент. 12 скроено царевичу знамя из тафт — алой (5 вер.) да жолтой (10 в.) (№ 1174).

       1659 г. генв. 17 отпущено в царевичевы хоромы на стол сукна багрецу 3 ¼ арш. да на его же царевичеву потешную столовую доску сделан чехол из того же багрецу 1 ¼ арш., на подкладку киндяку лазоревого узкого 4 арш. (№ 1174).

       — апр. 30 скроен царевичу кушак потешный тафта желта и другой потешный кушак тафта ала, вышло тафты по 12 вершков (№ 1174).

       — августа 30 в хоромы царевичу куплено три гнезда голубей кизылбашских 5 алт. (№ 819).

       — сент. 9 куплено шесть колокольцев зазвонных да 10 колоколцов круглых — бубенчики (2 p. 75 к.) да наметка 10 денег (5 коп.) взяты к царевичу в хоромы (№ 819).

       — сент. 30, ноябр. 4 иконописцы Иван Филатев, Тимоф. Яковлев писали царевичу потешные яички.[142]

       — окт. 20 отпущено к царевичу в хоромы на потешные охобни галуну серебряного узкого 3 арш. 2 вершка.

       — окт. 25 в Овощном ряду куплено два ларца оклеены бумагою с людьми да три коробочки писаных складных тройных 24 алт. Того же дни те ларцы и коробочки взял к царевичу в xoромы стольник кн. Ив. Фед. Хворостинин (№ 819).

       — окт. 31 куплено к двум потешным портищам два портища пуговок золотных 13 алт. 2 д. да к нему же царевичу в хоромы за щот и за песочницу 5 алт. (№ 819).

       1660 г. июня 9 плотник Гришка делал 6 трещоток потешных в село Покровское (№ 836).

       — сент. 13 в Верх к царевичу взнесено 28 бирок белых и чорных, весу в них фунт взнес подьячий, у него принял стольник кн. Ив. Вед. Хворостинин (№ 837).

       — окт. 2 стольник кн. Ив. Фед. Хворостинин в Верх к царевичу взнес 12 коней белых и чорных, выбранных им из розных шахмат польского дела (№ 837).

       — окт. 20 куплены в хоромы к царевичу книжки каменные (1 p.). Приказал деньги дать и записать царевичевой казначее Матрене Блохиной стряпчий с ключем Фед. Алексеевич Полтев (№ 819).

       — окт. 30 живописец Кондрат золотил листовым золотом (150 листов) 4 бруски деревянные к налою в хоромы к царевичу (№ 835) 1).

       — дек. 14 скроено царевичу пять связок потешных тафтяных из тафты белой, жолтой, зеленой, двоеличной шолк ал да бел, двоеличной шелк жолт да бел, жаркой цвет, в кроенье вышло по четверти аршина (№ 1174).

       — дек. 31 вызолочен листовым золотом (100 листов) протазан маленькой в Верх к царевичу (№ 835).

       1661 г. генв. 20 на лук царевича сделано влагалище сукно багрец. А приказал государев указ оружейничей Б. М. Хитрово, а приходил и говорил его словом подьячий Никита Зажарский (№ 1175).

       — марта 19 в Верх к царевичу взнесено тридцать бирок слоновых. Принял стольник кн. Ив. Фед. Хворостинин (№ 837).

       — мая 17 в Верх к царевичу взнесены шахматы польского дела да 30 бирок. Принял боярин кн. Ив. Петр. Пронской (№ 837).

       — июня 7 на лошадку царевича на каптур круживо ткано золото с серебром.[143]

       — окт. 5 костяного дела токарям иноземцам велено сделать царевичу 12 коней белых и чорных, а на тех бы конях были люди.[144]

       1662 г. июля 11 [145] травщик Савка листовым серебром (50 листов) серебрил маленькие арганы в Верх к царевичу (№ 835).

       — июля 23 о шита царевичу качель бархатом рытым по белой земле морх червчат, вышло 2 ½ арш. (№ 1179).

       1663 г. генваря 20 скроены г. царевичу Ал. Ал. двои шкарпетки тафта ала исподы черева бельи, тафты в кроенье вышло поларшина (№ 1174).

       1664 г. апр. 30 царевичу обшита качель и сиделка бархатом червчатым, веревки обшиты кожею сыромятною; веревки в длину 12 сажень. Бархату вышло 6 ½ арш. Около сиделки обложено бумагою хлопчатою пошло фунт; сверх бумаги обшита полотном холщовым. Послано к царевичу в объезд в село Покровское (№№ 1174, 1181).

       — дек. 8 большая потешная книга.

       1665 г. марта 21 куплено два хвоста орловых дано 2 p. царевичу на стрелки, на 12 гнезд куплено шолку шамаханского красного да белого и золота пряденого царевичу на лук.

       — марта 25 куплено снурку золотного [д]а шолку шамаханского алого царевичу на отласный тахтуй.[146]

       — авг. 18 плотник Осип Булатный Топор сделал 11 древок тощих длиною 3 ¼ арш. Те древки велено написать по золоту розными цветными краски в хоромы царевичу.

       1666 г. февр. 17 токарь Давыдка сделал трои доски шахматные маленькие против образца в хоромы царевичу. Марта 22 расписывал те доски иконоп. Федор Козел.[147]

       — марта 8 золотого дела мастер Андрей Елисеев канителью розных статей шил к подносу (на Пасхе) царевичу саадак по белому отласу.

       — марта 20 государь указал сделать в поднос 24 гнезда стрел чипрасовых и яблоновых с копьи и под перьем и у копий обвить золотом тонким.

       — апр. 3 на ванну водяную 10 досок сосновых. Взята ванна к царевичу.[148]

       — апр. 12 плотники сделали 12 древок не тощих простых, делали 7 дней. Взяты в хоромы царевичу стольникам.[149]

       — апр. 16 иконописец Семен Павлов писал царевичу древко тощее по золоту розными цветными краски; писал 7 дней.

       — мая 15 плотники сделали шесть стволов потешных деревянных липовых; те стволы в хоромы царевичу.

       — июня 5 плотник сделал два ствола потешных деревянных липовых, длиною ствол 2 арш. 5 верш. Посланы в поход в село Воробьево.

       — июня 8 велено сделать в Оружейной палате царевичу против образцовых тамариков яблоновых два гнезда тамаров, то ж число срезней, то ж число свистов (стрелы). Июня 12 к тому делу взято у человека боярина кн. Якова Куденетовича Черкасского у Сенки Летнего хвост орловой белохвосцовой по счету 12 пер за 1 р. 6 алт. 4 д.[150]

       — ноября 22 царевичева шкатулка, что с цынбальцы, украшена круживом кованым золотным узким (1 арш. 6 вер.) весу 2 ½ золотн. (№ 1183).

       1667 г. февр. 23 строчник шил царевичу золоченым серебром турским (на пяти вьюшках с деревом 16 золотн.) лубье саадашное и колчан по червчатому бархату (№ 835).

       — апр. 12 живописцы писали в поднос на Святой неделе царевичу Фед. Евтифеев лук и гнездо томаров, а Федор Козлов лук в цветных травах, орлы и гнездо томаров. Этот другой лук, вероятно, изготовлялся для царевича Феодора Алексеевича.

       — мая 3 куплено два крыла орловых черных 10 алт. на северги и на срезни и на томары на 15 гнезд стольникам царевича, да государя царевича статьи на севергу перо белохвосцово 3 алт. 2 д. (№ 1028).

       — мая 12 живописец Кондрат писал виницейскими белилами (фунт 16 алт. 4 д.) деревянные голуби к великому государю в хоромы (№ 1028).

       — июня 18 куплено крыло орловое на потешные стрелы стольникам царевича 13 алт. 2 д., отдано стрельнику Василью Емельянову (№ 1028).

       — авг. 7 куплено к луку царевича на тетиву 3 золотника шолку белого, 2 золотн. шолку красного 3 алт. 2 д.

       — авг. 22 куплено четыре барабана готовые совсем, дано 1 ½ рубли с гривной, а те барабаны в Оружейной палате велено писать по золоту розными цветными красками в хоромы к царевичам (Алексею и Федору) (№ 1028).

       — сентября 3 по имянному В. Г. указу для многолетного здоровья сына своего. Г-ва В. Г. Царевича и В. К. Алексея Алексеевича дано окольничему Семену Артемьевичу Измайлову вместо ездовых ферезей объярь песочна мерою 5 арш. да на подпушку камки кизылбашской полосатой по серебреной земле розных шолков в полосах шолк жолт да вишнев мерою 2 арш. Да ему ж дано кружива кованого серебреного мерою 12 арш. Думному дворянину Ивану Павловичу Матюшкину объяри песочной 5 арш. Думному дворянину Ивану Афонасьевичу Прончищеву объяри песочной 5 арш. Печатнику Алмазу Ивановичу объярь песочна ж 5 арш. (№ 1174).

       1668 г. июля 8 отпущено на лучные тетивы стольникам царевича шелку сученого 12 золотников (№ 835) в поход в село Преображенское.

       — окт. 20 позолочены пареным золотом набалдашники медные резные к пистолям царевича маленьким немецким и отпущены в поход в село Преображенское.

       1669 г. (?) [151] марта 22 велено сделать царевичу лук в 12 емей и написать золотом. Другой лук царевичу Федору в 8 емей, да в запас третий лук в 10 емей.

       — июля 7 к стреле царевича куплено перо белохвосцовое.

       — июля 18 велено сделать царевичу три поставца деревянные резные и расписать с лица розными цветными красками.

       — окт. 20 велено к пистолям царевича маленьким немецким набалдашники медные резные позолотить пареным золотом и отпустить в поход в с. Преображенское.[152]

       — окт. 20 писаны царевичу доски шахматные по золоту и по серебру красками.

       1670 г. генв. 7 велено сделать царевичу кресла деревянные кленовые и позолотить листовым сусальным золотом.

       — июня 12 куплено у тяглеца Воронцовской слободы Микитки 22 стопы стекляные с рукоятками, по цене рубль 10 коп. По указу государя те стопы поданы царевичу A. A. с цветами, принял в хоромы б. Б. М. Хитрово.

       Царевич Алексей Ал., а за ним царевич Федор Ал., по-видимому, очень любили тешиться стрельбою из луков. По всему вероятию, 2 июня 1669 г., для них было повелено сделать 100 саадаков (колчанов) стрел, по 25 стрел в каждом саадаке, следовательно, всего 2500 стрел, для чего потребовалось 100 полен лучины, перьев орловых черных крыл 100 птиц белохвостов, железец 2500, киноварю, румянцу, на бересту на уши, и жил, чем уши и под железцами зажиливать. Это были стрелы росхожие, рядовые. Другие стрелы различались названием, потому что различались формою, каковы были томары, срезни, свисты; они вытачивались из рыбьей кости (моржовых клыков), следовательно, могли быть отнесены к костяному веку.

———

       Царевич Федор Алексеевич (род. 1661 г. июня 8).

       1666 г. апр. 3 к луку царевича на тетивы отпущено шолку 2 зол.[153]

       1667 г. иконоп. Фед. Козлов писал царевичу лук — в цветных травах орлы, в поднос ко Св. неделе.

       — апр. 10 отпущена про государя царевича Федора Ал. в его хоромы ложка каповая. Приняла боярыня Анна Петровна Хитрово (№ 1183).

       — июня 19 ему же царевичу к трем алебардам скроено нагалище [154] в багреце червчатом, в кроенье вышло аршин (№1183).

       — авг. 13 куплено 2 золотника яри виницейской (16 денег) иконописцу Фед. Матвееву для письма барабана по золоту. Отдан к царевичу в хоромы (№ 1028).[155]

       1668 г. апреля 19 в хоромы царевичу Симеону [156] сделаны 10 мячиков бархат виницейский по серебряной земле морх рудожелт, галун золотной и пр. (№ 1182).

       — мая 16 в хоромы царевича Симеона Ал. сделано 20 мячиков в бархатах гладких в алом, червчатом, зеленом, голубом; в кроенье вышло по чети аршина да бумаги хлопчатой фунт (№ 1182).

       — авг. 2 царевичу Федору А. и царевичу Семиону А. на мячики куплено голуну шолкового на гривну (№ 381).

       — сент. 6 царевичу на мячики отпущено голуну золотново узкого 7 арш., весу 4 зол., да шолку алого 2 зол., да бумаги хлопчатой полфунта (№ 1029).

       — сент. 11 отпущено царевичу Федору и царевичу Семиону к мячикам на обшивку в голун серебра (волоченого) цевка, весу 6 зол. (№ 1029).

       — сент. 16 на мячики царевича Федора А. отпущено бархату виницейского серебряного 2 вершка да бархатов алого вершок, голубого 1 ½ вершка (№ 1183).

       1669 г. февр. 13 царевичевы потешные сани обиты исподом (т. е. целым мехом на одежду) собольим пластинчатым, 70 пластин, еще пошел испод соболий 75 пластин, пола соболья 42 ½ пластины (№ 1183).

       — апр. 20 шито нитями и веревками стрельбище войлошное царевичу.

       — мая 17 стрелец Никифор Еремеев делал из розного лесу потешные игры государским детям царевичам меньшим (Федору и Семиону).

       — июня 18 тому же стрельцу велено сделать для царевича Федора пять львов деревянных потешных на цепях железных, на ларцах деревянных, золочены и расписаны краски. Принес готовые 23 июня.

       — сент. 3 куплены два морха лошадиные шолковые черные сученые, по 30 алт. морх, и отданы на узду к лошади царевичу. К той же узде тесмяной чорной сделаны муштучные удила, на что пошло железа и уголья на 6 алт. 4 д.

       1670 г. февр. 3 велено сделать царевичу три гнезда голубей и позолотить и расписать по серебру розными цветными краски. Писал живописец Ив. Безмин (№ 858).

       — ноября 17 поданы в хоромы царевичу шесть барабанов больших и малых, писаны по золоту розными цветными красками.

       — ноября 19 из хором царевича в Немецкую слободу к часовнику Ив. Яковлеву отнесены для починки «немцы, что стоят на деревянном чорном ящике и играют». Эту игру починивали и в 1672 г. июля 15.

       — ноября 25 поданы в хоромы царевичу тесаки стальные с серебряным наводом.

       1671 г. апр. 12 велено сделать царевичу 15 гнезд стрел свистов, срезней, северег, томаров.

       — апр. 27 по государеву указу в Верх царевича обшита на качель веревка посконная олениною, пошла оленина 15 алт. Да около веревки по оленине обшито бархатом червчатым немецким (1 арш. 2 вер.) (№ 1033).

       — июня 14 писаны царевичу по золоту розными цветными красками четыре древка тощие потешные.

       — июня 21 велено сделать из проволоки клетку птицам о четырех житьях в хоромы царевичу в поход в Преображенское, длиною клетка 1 арш. 2 вершка.

       — сент. 18 ствольного дела мастер Игнатий Прохоров посеребрил царевичу свайку прорезную с кольцы листовым серебром сусальным (50 листов).

       1672 г. генв. 18 иконоп. Петр Афанасьев писал царевичу две потешные книги люди с боем.

       — февр. 8 живописец Богдан Салтанов писал баканом виницейским (4 зол.) пять барашков да два козлика да две булавы в хоромы царевичу (№ 858).[157]

       — февр. 20 иконописец Микифор Бовыкин написал царевичу доски шахматные листовым сусальным серебром (50 листов).[158]

       — марта 12 живописец Богдан Салтанов расписывал вновь два барабанчика потешных маленьких по золоту розными цветными красками; расписывал также по золоту цветными красками два древка потешных тощих с яблоки.

       — мая 1 по государеву указу думный дворянин Ив. Богд. Хитрово взял из Оружейной палаты в хоромы царевичу Лук по алой кибити да лук по белой кибити писаны золотом подносу 180 г., да лук по алой кибити подносу прошлых лет; да 20 яиц деревянных писаны по золоту розными цветными краски, 10 яиц куречьих письма Богд. Салтанова.

       — мая 20 писано царевичу еще потешное древко.

       — июня 19 стрельник Вас. Емельянов делал царевичу три гнезда северег (стрелы) с перьями хвоста белохвосцова.

       — авг. 10 упомянуты пищали царевича винтованные золоченые нарядные.

       — авг. 13 стрелец Петр. Микулин починивал потешную лошадь деревянную царевичу; ему выдано на каменье простое, золото, серебро и на краски 60 к.[159]

       — ноября 29 велено сделать к потешному стульцу четыре колеса железные прорезные луженые, в хоромы царевичу.

       — дек. 13 сделана грива к коню деревянному в хоромы царевичу Иоанну Ал. (6 лет — род. 1666 г. авг. 27).

       — дек. 16 починены две клетки кинарейные в хоромы царевичу Феодору.

       1673 г. июня 3 иконописец Филипп Павлов писал царевичу двои доски шахматные.

       — июня 26 мастер Прохор Еремеев делал царевичу крыл литавреные горшки и набат делал шириною ¾ арш., вышиною четверть аршина по приказу души, дворянина Ивана Богдановича Хитрово.[160]

       — июля 30 куплено 4 ремня сыромятные красные с пряжи и запряжники медными 16 алт. 4 д. царевичу к двум втокам к древкам знаменным потешным.

       — авг. 7 золотили и писали красками набат да стулец царевичу.

       — ноября 1 арганист Симон Гутовской починивал царевичу цынбалы в черном дереве.

       — ноября 19 велено сделать 12 завесов сафьянных к длинным пищалям да на лубье саадашное чемодан сафьянный да 4 роги вышить.[161]

       — ноября в 19 день по приказу боярина и оружейничего Богдана Матвеевича Хитрово да столника Ивана Степановича Телепнева да диака Ивана Вахромеева Оружейные палаты живописцу Дарофею Ермолаеву за краски за три золотника бакану виницейского пятнадцать алтын, за десять золотников кинаварю три алтына две деньги, за десять золотников белил алтын, за пять золотников голубцу три алтына две деньги, за четыре золотника яри виницейской четыре алтына, за десять золотников жолти три алтына две деньги, за пять золотников зелени десеть денег, за пятнадцать золотников сурику алтын, чернил на две деньги, за десеть золотников вохры две деньги, за пять золотников ражгилю пять алтын, за пять зол. шишгилю 5 алт., за пять золотников лазори виницейской шесть алтын четыре деньги да на пятнадцать горшечков мурамленых пять алтын всего рубль двадцать один алтын четыре деньги, а по указу Великого Государя велено ему Дарофею те краски составить в хоромы к Великому Государю Царевичю и Великому Князю Феодору Алексеевичу (12 лет) всеа Великия и Малыя и Белыя Росии.

       — ноября 22 куплена у оружейного дозорщика Вилима шпага стальная 1 ½ рубля; ножны покрыты вновь отласом золотным по червчатой земле. Шпагу золотил Григорий Вяткин. Подана царевичу в хоромы. Взнес бояр. и оружейничий Б. М. Хитрово сентября 23, в Троицком походе.

       1674 г. генв. 22 Оружейной палаты оковщик Савка Яковлев сделал из свицкого железа в хоромы царевичу размерец длиною в четверть аршина.

       — генв. 24 сделана оправка серебряная петельки и кручик (крючек) с пробойцом весом 2 ½ золотн. в хоромы царевичу к сщетцу писаному новому.

       — февр. 13 и 29 куплено 10 сажен струн бараньих больших 12 алт. 2 д.; теми струнами велено вязать морскую кережу лопонскую в хоромы царевичу. Образцовую кереж сдал с Верху и вновь приказывал сделать думн. двор. Ив. Богд. Хитрово.

       — марта 1 арганист Симон Гутовской чинил царевичу цынбальцы самоигральные потешные.

       — апр. 3 починена качель царевича бархатная, пошло на починку бархату червчатого виницейского 6 верш.

       — мая 29 куплено к трем барабанцам тесмы шолковой цветной 7 ½ арш. На те тесмы куплено оправы серебряной 9 мест — 3 пряжи, 3 запряжника, 3 наконечника, 9 золотников.

       — июня 29 куплено четыре колпака полстяные белые по 10 к. Посланы на Воробьево царевичу и стольникам тешиться из луков.

       — июля 5 дворцовый паяльщик делал из белого железа в хоромы царевичу попугайную клетку.

       — июля 9 велено вышить серебром по бархату седельные тебеньки к нарядному седлу царевича.

       — июля 9 иконнику Никифору Бовыкину велено вновь написать потешную игру карты по золоту цветными красками в хоромы царевичу.

       — июля 13 велено сделать в Оружейной палате пару пищалей винтованную да гладкую, мерою ствол по аршину с двема вершки в поднос царевичу (к будущей Святой неделе).

       — июля 15 в Верх к царевичу сделана попугайная клетка из белого железа прорезная с столбиками и с орлами (см. июля 5).

       — июля 21 писаны золотом пять прапорцев царевичу, а на них написаны солнце, месяц и звезды.

       — авг. 1 живописец Дорофей Ермолаев составливал в разных горшечках свои краски в хоромы царевичу по четверти фунта сурику 6 д., вохры 4 д., белил 6 д., голубцу 5 алт., зелени 6 алт. 4 д., черлени 4 д., чернил на 2 алт., всего 17 алт. Те краски приказывал составливать и составя в хоромы принял Аврам Ив. Хитрово.

       — авг. 9 арганист Симон Гутовской починивал клевикорты в хоромы царевичу.

       — авг. 15 левкащица Манка левкасила доски шахматные царевичу, за левкас 2 гривны.

       — окт. 2 живописец Ив. Безмин писал на тафтах два прапора потешные царевичу.

       — ноября 30 строчного дела мастер Прокопий Андреев сделал царевичу в красном гзу и вышил волоченым золоченым [sic] и белым турским серебром лубе саадашное с колчаном к Пасхе в поднос.

       — дек. 5 стрелец Прокоп. Еремеев починивал заново кожею и струнами барабан большой потешной в хоромы царевичу.

       — декабря в 19 день куплено в Оружейную палату деветь кистей иконописных бельих даны четыре алтына, а по указу Великого Государя те кисти поданы того ж числа в хоромы к Великому Государю Царевичю и Великому Князю Феодору Алексеевичю принял окольничей Иван Богдановичь Хитрово.

       — дек. 31 иконописец Филип. Павлов писал три барабанца потешных царевичу.

       1675 г. февр. 4 иконоп. Ив. Филатов писал царевичу потешную книгу.

       — февр. 7 часовнику Петру Высоцкому выдано на струну к серебряным часам маленьким царевича, 8 коп.

       — июня 11 куплены петли железные луженые и замок (8 алт. 2 д.). Прибит к ящику аспидному зеленому, что сделан к страментам царевича и отвезен в Преображенское.[162]

       — июня 16 куплен саадак стрел, дана полтина; взяты (стрелы) в саадак карле царевича Фед. А. Якушку Иванову.

       — июля 12 ствольного и замочного дела мастеру Григорью Вяткину велено сделать царевичу пару стволов пистольных с замками шкоцкими, длиною стволы 7 вершков, замки 3 вершка. Приказал сделать боярин и оружейничий Б. М. Хитрово.

       — авг. 8 в Оружейной палате царевичу золотили и серебрили и писали красками арганы потешные, что деланы по приказу б. Б. М. Хитрово.

       1677 г. февр. . . дозорщик Оружейной палаты Андрей Артемьев разбирал и починивал потешный деревянный корабль и опять собрал его, получил за работу 2 р. 15 алт. Для починки корабль был снесен из хором государя (Фед. Ал.).[163]

       — июня 3 в походе за Ваганковом [государь] изволил тешиться на поле и указал из луков стрелять спальникам — пропало в траве и переломали 33 гнезда северег.

       — июня 8 идучи с Воробьева изволил тешиться на Крымском броду.

       — июня 10 в селе Покровском.

       — июня 15 в Преображенском в роще.

       — июня 21 в Соловецкой пустыне — изволил тешиться и указывал из луков стрелять спальникам (№ 234).

       1680 г. ноября . . по указу государя окольничий и оружейничий Ив. Максим. Языков приказал купить к государю в хоромы птиц кинореек. Того ж числа взято три птицы кинорейки у часового дела мастера иноземца Ивана Яковлева с клеткою немецкою точеною с костьми на проволоке железной, а сказал, цена де кинарейкам по 6 p. за кинарейку, а клетке цена 8 p. Да у него ж взят к В. Государю в хоромы потешный человек сделан из ярого воску в немецком платье с соколом, цена ему 15 p., всего 41 рубль. Деньги выданы в апреле 1681 г.

———

       1627 г. августа 14 (четырехмесячной) царевны Ирины к потехе поларшина бархату чорного. Взял знаменщик Петруша Ремезов.[164]

       — августа 21 знаменщику Петруше Ремезову за двенадцать колокольчиков меденых 12 коп., а те колокольчики взяты к царевнине потехе (№ 738), которой в это время минуло всего четыре месяца.

       — августа 22 царевны Ирины Мих. на семь мечиков на лоскутье софьянное 3 коп.; да на десять колокольчиков меденых 15 коп.; взял чеботник Иван Галка (№ 738).

       — сентября 30 знаменщик (рисовальщик) Петр Ремезов сделал царевне потеху: девки по литаврам бьют, а Новгородской чети сторож Лучька Онаньин сделал ей же потеху — яблонь листье золото (№ 930).[165] Царевне в это время было всего пять месяцев.

       В 1628 г. октября 2 государь пожаловал царевне Ирине кораблик серебрян золочен с парусом на колесах, в нем пушечки и люди весу 3 гривенки 16 зол. = 160 зол.[166] 5 октября она причащалась. В 1633 г. февр. 12 сесь кораблик пожаловал государь сыну своему царевичу Алексею Мих. и того же дни сесь кораблик пожаловал государь опять царевне (№ 672). 1649 г. февр. 8 царевна дарила сим корабликом царевича Дмитрия Алексеевича (№ 669).

       1628 г. дек. 17 посошнику Тимофею Федорову на уголье и на клей и на свечи 13 коп.; а он делал царевне Пелагее Мих. на платье сундук кипарисной (№ 748).

       — дек. 18 к царевне Ирине Мих. в хоромы на подстилку под потехи и к лавкам на стирки [167] два аршина сукна настрафилю лазоревого приняла боярыня княгиня Марья Хованская (№ 748).

       1629 г. генваря 1 от царицы Евдокеи Лукьяновны из хором выдала боярыня Катерина Бутурлина шкатулу деревяну островерху, по черной земле писана золотом да серебром, а сказала в ней царевны Пелагеи Мих. казны три кубка да караблик да немка серебряны золочены, да спица сахару леденцу; и генваря 13 ся шкатула отдана к царице в хоромы, приняла боярыня Катерина ж Бутурлина (№ 748).

       — февр. 5 государь пожаловал царевне Ирине ларчик стеклянной в лагалище деревяном (№ 748).[168]

       — февр. 6 В. И. Стрешнев принес от царицы из хором куклу-девку немку, во влагалище деревянном, попорчена и та потеха отдана к царевне Ирине в хоромы (№ 748).

       — апр. 24 царевны Ирины Мих. обшита качель сукном червчатым багрецом, да поверх сукна бархатом червчатом глатким, да на обшивку пошло аршин сукна да деветь вершков бархоту да на шитье золотник шолку червчатого (№ 748).

       — июня 15 чеботнику Ивану Исаеву за четыре колокольчика меденых круглых 6 коп., а положены те колоколца в царевнины в потешные в бархатные в цветные мечики (№ 738).

       — окт. 12 к царице в хоромы 14 лоскутов отласов золотных да бархатных розными цветы, да лоскут камки кармазину червчатой, да лоскут тафты лазоревой, аршин без чети тафты китайки, 1 ½ золотн. шелку червчатого да лазоревого, приняла боярыня Катерина Бутурлина, а в тех лоскутах и в шолку деланы царевне Ирине потешные куклы (№ 751).

       — окт. 19 к царице Евдокеи Лукьяновне в хоромы на потешные куклы аршин киндяку червчатого да аршин киндяку лазоревого, да два золотника шолку чорново, да к куклом же на подстилку два аршина без дву вершков сукна лазоревого англинского, приняла боярыня Катерина Бутурлина (№ 751).

       — ноября 7 Васке Плотникову за двои саночки маленкие 6 коп., а взяты те саночки царевне Ирине Мих. для потехи (№ 738).

       1630 г. генв. 10 с Москвы-реки с леду торговому человеку Мишке Микифорову за санки лубяные 5 коп., а взяты те санки царевне Ирине Мих. для потехи (№ 738).

       — маия 12 от царевны Ирины Мих. из хором принес дьяк Сурьянин Тороканов достокан виницейской бел по нем полосы лазоревы косы; да качель обита тафтою червчатою виницейскою, поцепка у качели обшита сукном да бархотом червчатым (№ 751).

       — мая 26 государь пожаловал царевне Ирине опахало перяное черно, по середине цветное перье, по середке в нем зеркало с закрышкою, черен деревяной, цена 5 р. То опахало государю прислал Кафимский митрополиит Генадей (№ 937).[169]

       — окт. 22 взято с Казенного двора бобр да полчетверта аршина киндяку темнозеленого, аршин 2 вершка тафты виницейки червчатой, да цевка золота, 10 верш. сукна багрецу червчатого да семь досок кипарису весом два пуда 23 фун.

       И в том капарисе делан царевне кн. Анне на платье сундук (№ 755).

       — дек. 16 розных рядов торговым людям за сорок за восмь листов золота сусального да за разные краски, да за двадцать колокольцов меденых круглых, да за ременье и за гвоздье рубль 20 коп., а взято то золото и краски и колоколца и ремья [sic] и гвоздья к царевнине к накреной потехе на поделку (№ 738).

       В казне царевны Ирины 1630—1636 гг. хранилось одеяло, камка кизылбашская по алой земле кружки золотные да серебряные, грива камка кизылбашская по серебреной земле травы шолки розные, подложено тафтою червчатою. И та тафта из-под одеяла выпорота, потому что она ветха, а в то место подложено одеяло киндяком лазоревым. И то одеяло в отставке, а покрывают им куклы у царевны в хоромах (№ 672).

       1631 г. марта 22 от царицы Евдокеи Лукьяновны из хором выдала боярыня княгиня Марья Хаванская кубок серебрен золочен на достоканное дело, по нем резные травы да образинки, пониже кубка шуруб ввертной, а пониже шурупа колоколчик серебрен с язычком, а пониже колоколчика змей серебрен же золочен с свистом; а сказала, что тот кубок царевны княжны Ирины Мих. казны (№ 755).

       — апреля 7 от царевны Ирины из хором принес дьяк Сурьянин Тороканов ее государыни потехи: возок серебрян на колесах невелик немецкое дело; другой возочик серебрен на санное дело (вроде саней) невелик же, а в нем сидят немчин да немка, перед возком стоит немчин же; да чарка серебрена гладкая, в чарке и пелесть золочена, в венце подпись: «Божиею милостию В. Государя Царя и В. К. Михаила Федоровича всеа Русии дщери Царевны Княжны Ирины». Отнесены к царице в хоромы (№ 755).[170]

       — апреля 22 розных рядов торговым людям за розные потехи 58 коп.; а потехи у них иманы к царевне княжне Ирине Мих. в хоромы (№ 738).

       — мая 9 Москотильного ряду, что у Троицы под горою, за трои серги меденые 9 коп. к царевне Ирине в хоромы для потехи (№ 738).

       — мая 11 Москотинного ряду торговому человеку за шестнадцать поясов нитеных тканых, да за четыре чотки 31 коп., а взяты те поясы и чотки к царевне княжне Ирине Мих. в хоромы для потехи (№ 738).

       — дек. 14 Овошного ряду торговому человеку за потеху — сделано древцо с цветы шолки розные, 23 алт. 2 д., а взята та потеха к царевне Ирине (№ 738).

       — декабря 22 Пряничного ряду, что на Неглинне, торговому человеку Ивашку Якимову за шесть олубчиков деревяных потешных, по них писано золотом да краски розными по 6 коп. за голубчик; да за четыре петушка деревянных же по 2 (?) коп. за петушок; за три бубенчика поюсных [sic] по 3 коп. за бубенчик, да за четыре девки немки деревянные потешные ж по 5 коп. за немку, всего за потехи 73 коп., а взяты те потехи царевне Ирине Мих., для потехи (№ 738).

       1632 г. февр. 8 Овошного ряду торговому человеку Никонку Петрову за двадцать(?) листов бумаги немецкой писаной за лист по две деньги (1 коп.) итого 19(?) коп.; а бумага взята царевне Ирине Мих. (5 лет) в хоромы для потехи (№ 738).

       — марта 14 Москотильного ряду торговому человеку за разные потехи 52 коп. а взяты те потехи к царевне Ирине Мих. в хоромы (№ 738).

       — сент. 3 царевне Ирине Мих. обшита качель потешная сукном багрецом, на обшивку сукна пошло аршин (№ 760).

       — сент. 17 Овошного ряду торговому человеку за десеть листов бумаги писанной немецкой по 3 деньги (1 ½ коп.) за лист, итого 15 коп., да за двадцать листов бумаги писанной же по две деньги (1 коп.) за лист итого 20 коп. и всего за тридцать листов бумаги писанной немецкой 34 коп.; бумага взята к царевне Ирине Мих. в хоромы для потехи (№ 738).

       — окт. 16 от царицы Евдокеи Лукьяновны из хором принес Василей Ив. Стрешнев 4 пары соболей, ценою одна пара 3 руб. с полтиною, а 3 пары в 3 руб.; и в тех соболях царевне Ирине Мих. да царевне Анне сделаны потешные каптуры (№ 760).

       — октября 17 царевне Ирине скроен для потехи каптур в соболях; соболей пошло 1 ½ пары; на опушку кругом бобр, на передний пух ¼ бобра, да на верх три вершка миткалей арабских белых (№ 760).

       — ноября 18 торговому человеку Лукашку Кирилову за полосьмины ягод ребины 20 коп.; а взята ребина к царевне Ирине Мих. в хоромы (№ 738).

       — ноября 29 царевне Анне Михаил. скроен потешной каптур в куницах, в кроенье пошло шесть куниц да на опушку бобрькарь,[171] да на передней пух полбобра черненого, да на верх четверть аршина миткалей (№ 760).

       В 1633 г. февр. 9 Вас. Ив. Стрешнев челом ударил царевне Ирине кубок серебр. да телец серебрян золочен на стоянце серебр. золоченом, попорчен (№ 789).

       — маия 9 Овошному ряду торговому человеку Бориску Юрьеву за розные деревянные потехи 40 коп., а потехи взяты к царевне Ирине Мих. в хоромы, приняла боярыня кн. Марья Хованская (№ 738).

       — июня 14 Потешного ряду торговому человеку Васке Ив. за потехи, за две немки деревяные да за конь деревянной же 28 коп.; потехи взяты к царевне Ирине Мих. в хоромы (№ 738).

       — авг. 11 к царевне Ирине Мих. в хоромы из Царицыны казны поларшина камки кизылбаской по серебреной земле травки шелк ал да рудожелт; да взяв с Казенного двора аршин дорогов гилянских [172] червчатых приняла княгиня Марья Хованская и сказала, что в той камке сделана на потешную куклу накладная шубка, а дорогами та шубка подложена (№ 760).

       — окт. 6 от царевны Анны Михаил. (3-х лет) выдала боярыня кн. Марья Пронская потешные цынбалы сделаны в дереве в чорном, на шкатульное дело, на четырех ношках, немецкое дело (№ 953).

       — окт. 24 царевне Ирине Мих. скроена потешная колыбель в сафьяне в цветном, по нем выбито сусальным золотом да серебром; к колыбели на подкладку зендень червчата (№ 953).

       1634 г. генв. 10 к царевне Ирине Мих. в хоромы на потешное на куколное дело три чети тафты виницейки червчатой да жолтой, да 9 верш. камки жолтой мелкотравной, да бобровой хвост, да звено бобровое мерою три вершка, да аршин с четью киндяку лозоревого, да тридцать черев бельих приняла княгиня Мария Пронская (№ 763).

       — февр. 27 царевне Ирине Мих. на куколную на потешную постелю скроена наволока в киндяке в червчатом киндяку пошло аршин с четью (№ 763).

       — марта 21 Потешного ряду торговому человеку Степану Андрееву за розные потехи, за куклы да за конки да за барашки писаны краски розными 65 коп., потехи взяты к царевне Ирине Мих. в хоромы, отнес окольничей Василей Иван. Стрешнев (№ 738).

       — маия 3 царевне Ирине Мих. скроена на потешную постелю да на сголовье к куклам две наволоки в киндяке в червчатом, киндяку в кроенье на наволоки пошло полчетверта аршина да в простилку фунт бумаги хлопчатой битой (№ 763).

       — июня 16 дано торговым людям Овошного ряду за немецкие за печатные листы 60 коп., а взяли те листы из государевой Мастерской палаты в хоромы государю царевичю князю Олексею Мих. да государыням царевнам боярин Борис Ив. Морозов да окольничей Василей Ив. Стрешнев (№ 761).

       — июня 29 змей золотой отнесен царевне Ирине для потехи (№ 672).

       — окт. 11 Москотинного ряду торговому человеку за три иголника потешные 15 коп., да Домерного ряду торговому человеку за шесть домер потешных же 49 коп.; а взяты те игольники и домры для потехи к царевне Ирине Мих. в хоромы (№ 738).

       — окт. 22 Серебреного ряду торговому человеку за пугвицу серебреную золочену ожерельную да за две жемчужины 22 коп.; а пугвица и жемчужины взяты хоромной девке к отдаточному ожерелью, приняла казначея Анна Хитрово (№ 738).

       — Иршеного ряду торговому человеку за четыре ременя лосиных по 5 коп. за ремень, да за четыре кольца железных с плащами луженых по 2 коп. за кольцо, а взяты те ременья и кольца царевны Ирины Мих. к потешной к сафьянной колыбели (№ 738).

       — окт. 23 выдано из Белой Царицыной казны для царевен Ирины и Анны к потешным постелям на наволоки полотно тверское.

       — окт. 24 Иршеного ряду торговому человеку за четыре ременя лосиных по 5 коп. за ремень, да за четыре кольца железных с плащами луженых по 2 коп. за кольцо; а ременья и кольца взяты царевны Анны Мих. к потешной к сафьянной колыбели (№ 738).[173]

       1635 г. маия 18 Москотильного ряду торговому человеку за пять колокольцов медяных вольяшных да за кожу и за клей 45 коп.; в колокольцах и в коже сделаны царевичам и царевнам потешные мечики (№ 738).

       — маия 31, по имянному приказу государыни царицы Евдокеи Лукьяновны на потешную куклу сделан летник тафта виницейка кармазин, тафты пошло аршин без 5 верш., на подолник пошло 2 верш. дорогов гилянских жолтых, на опушку пошло пуху 3 арш., на вошвы пошло полчетверта вершка камки адамашки двоеличной шолк зелен чорлен, и всего летнику цена рубль 37 коп.; шубка накладная дороги желты гилянские дорогов пошло аршин с вершком, втычные; и всего шубке цена 31 коп., а приказал царицыным словом дьяк Сурьянин Тороканов дьяку Гаврилу Облезову, взял летник и шубку портной мастер Яков Трофимов (№ 766).

       — июля 30 дано сторожу Кузомке Еремеиву 20 коп.; а он за те деньги делал царевне Ирине Мих. потешные ларчики, ему ж на те ж потешные ларчики две гривны (№ 738).

       — авг. 29 дано царицына чину сыну боярскому Степану Голювкину [174] 6 коп., а он на те деньги купил в хоромы к царевне Анне Мих. потешных три ларчика.

       1636 г. марта 28 от царицы Евдокеи Лукьяновны из хором принес дьяк Сурьянин Тороканов потешный ларчик немецкой, оклееван стеклами крашеными и золочеными, да потешные кресла серебреные, да на стоянце козлик серебреной золоченой, да чарка серебряная, да два зеркала хрустальных, да ножницы немецкие; да два ножика черены костяные, в ножнах, ножны поволочены камкою червчатою; да ножны без ножика оправные поволочены бархотом червчатом, оправа серебрена золочена, поцепка турская ткана шолк зелен с золотом; а сказал что то все царевны Софьи Мих. казны (№ 771).

       — июля 2 от царицы Евдокеи Лукьяновны из хором выдала боярыня княгиня Ульяна Троекурова ларчик кипарисной, в него врезываны раковины с золотом да с серебром, окован серебром золоченым; на переда [175] у ларчика орлик серебрен золочен; а сказала, что тот ларчик государыни царевны Татьяны Мих., а в нем сто сорок золотых да серги (№ 771).

       — августа 25 дано Оружейного приказу ножевному мастеру Богдату [sic] Игнатьеву царевны Ирины Мих. к трем к потешным ножикам на приклад 30 коп. (№ 1059).

       — окт. 31 Охотного ряду торговому человеку за клетку птичью 15 коп.; клетка взята царевны Ирины Мих. в хоромы (№ 959).

       — октября 31 Царицыны Мастерской палаты каптурнику Максиму Самыгину на три недели и на четыре дни корму по 5 коп., а делал в те дни царицы Евдокеи Лукьяновны каптуры и шляпы, да царевны Ирины Мих. треушень, да царевне Анне Мих. столбунец (№ 959).

       — ноября 29 Овошного ряду торговому человеку за девять листов потешных 25 коп. деньги взял царицын сын боярской Прохор Перепечин, а листы приняла в хоромы крайчея Соломонида Мезетцкая (№ 959).[176]

       — дек. 7 каптурного дела ученику Андрюшке Самыгину на четыре дни корму на день по 1 ½ коп.; а делал он в те дни царевне Ирине Мих. потешные рукавки (№ 959).

       — дек. 15 от царицы Евдокеи Лукьяновны из хором принес дьяк Левонтей Лазоревской блюдечко да кувшинец лазоревы, да кувшинец бел, да стоканчик желтой мурамленые писаны все чернью, а выдала ему княгиня Ульяна Троекурова, а сказала, что те суды царевны Татьяны Мих. (№ 774).

       — дек. 30 Коробейного ряду торговому человеку за коробью красную с нутряным замком 25 коп. а коробью принела казначея Анна Хитрая, а сказала, что та коробья царевне Ирине Мих. на потешные суды (№ 959).

       1637 г. февр. 20 Овошного ряду торговому человеку за немецкую коробку 10 коп., а коробочка взята в Царицыну Мастерскую палату на потешные сосуды (№ 959).

       — мая 27 Коробейного ряду торговому человеку за коробью белую 15 коп.; коробья взята к царевне Анне Мих. на потешные суды (№ 959).

       — июля 18 от царевны Ирины Мих. принес дьяк Сурьянин Тороканов кровать потешную островерху, около кровати запона белая, на кровати кукла спеленона, на кукле одеяло бархот червчат круживо серебрено; а выдала ему тое кровать казначея Анна Хитрая (№ 774).

       — Того ж дни принес дьяк Сурьянин Тороканов от царевны Анны Мих. из хором куклу сидит в месте, а сказал что тое куклу выдала ему казначея Офросинья Волкова (№ 774).

       — сент. 9 к царице Евдокеи Лукьяновне в хоромы 20 коп.; деньги взял Василий Голохвастов, а сказал, что на те деньги куплено царевнам потехи (№ 959).

       — сент. 18 Щепетинного ряду торговому человеку за потешные коньки и колокольчики 19 коп.; деньги взял царицын сын боярский Тимофей Озеров, а потеху принесла к царевне Ирине Мих. княиня Марья Хованская (№ 959).

       — сент. 28 Щепетинного ряду торговому человеку за потешные коньки и колокольчики 25 коп.; деньги взял царицын сын боярский Иван Кормилицын, а потехи принела к царевне Анне Мих. княиня Марья Ивановна Пронская (№ 959).

       — декабря 16 Потешного ряду торговому человеку Микифору Иванову за деревянные разные потехи 13 коп.; потехи к царице Евдокеи Лукьяновне в хоромы принела боярыня княиня Ульяна Троекурова (№ 959).

       1638 г. марта 20 Коробейного ряду торговому человеку за коробью 10 коп.; деньги взял царицын сын боярский Иван Щедриков, а коробью принела царевны Анны Мих. казначея Афросинья Волкова, а сказала, что та коробья на потешные суды.

       — сент. 18 царевны Татьяны Мих. обшивана потешная колыбель сукном червчетым настрифилем на обшивку пошло полшеста вершка сукна (№ 777).

       — ноября 10 к царице Евдокее Лукьяновне в хоромы два рукова черевьи бельи, приняла княиня Марья Хованская, а сказала, что те рукова на потехи царевне Ирине Мих. (№ 777).

       — дек. 23 от царицы Евдокеи Лукьяновны из хором принес дьяк Сурьянин Тороканов две тарелки черных деревянных с лица писаны птицы и травки золотом, а сказал, что те тарелки выдала ему казначея Анна Хитрая, а сказала, что те тарелки царевны Ирины Мих. (№ 777).

       1639 г. марта 2 от царицы Евдокеи Лукьяновны из хором принес дьяк Сурьянин Тороканов в четырнадцати местах судов серебреных невеликих и в том числе: судки да конек позолочены, братина венец позолочен с подписью, а подпись написана: Братина Царицы и Великие Княини Евдокеи Лукьяновны; да оловеничек да кружечка, горшечик с рукоядочкою, ставик с покрышечкою, котлик с душкою, тарелочка, pосолничек, чашка с рукоядочкою, сапожек, песоченка, серебреные белые, а сказал, что те суды выдала ему княиня Марья Хованская, а сказала, теми де сосуды государыня царица пожаловала дщерь свою царевну Ирину Мих.; а были де те сосуды блаженные памяти государя царевича князя Ивана Мих., и приказала положить царевны Ирины Мих. в казну. И 1640 году окт. в 14 день се сосуды к царице в хоромы принела княиня Марья Хованская (№ 777).

       — марта 6 от царевны Ирины Мих. из хором выдала боярыня княиня Марья Хованская пять рожков серебряных, по них полоски резные золочены, а сказала, что те рожки царевны Ирины Мих. потешные, и приказала положить в царевнине казне (№ 777).

       — апр. 7 к царице Евдокее Лукьяновне в хоромы полтора аршина киндяку и зендени розных цветов, 6 верш. дорогов желтых; принела княиня Ульяна Троекурова, а сказала что тот киндяк и зендень и дороги царевне Татьяне Мих. на потехи (№ 777).

       — июня 8 царевны Ирины Мих. скроены два потешные летники в тавтах, один в червчетой, а другой в желтой; в кроенье пошло по чети аршина тафты и с подолники (№ 777).

       — июня 17 царевны Татьяны Мих. обшиваны три потешных бархотных червчетых мячиков по швам круживом серебреным узким кованым, на обшивку пошло полтора золотника (№ 777).

       — июня 26 царевне Анне Мих. обшиваны четыре потешные бархотные мечики розными цветами круживом узким кованым серебреным, на обшивку пошло кружива полтретья золотника (№ 777).

       — июня 29 царевне Ирине Мих. скроена потешная накладная шубка в сукне в червчетом в багреце, в кроенье пошло сукна два вершка с четью; да под тое ж шупку подкладка подкроено полтора вершка тафты желтой.

       — того ж дни царевне Ирине Мих. скроена потешная телохрея в тафте в червчетой; в кроенье пошло тафты четь арш. (№ 777).

       — августа 8 к царице Евдокее Лукьяновне в хоромы полшеста вершка отласных обрезков золотных и серебреных, три чети без полувершка камчатых и тафтяных и дорогилных обрезков розных цветов, семь вершков камки желтой травной; принела княиня Марья Пронская, а сказала, что те обрезки царевнам на потехи (№ 777).

       — декабря 19 Коробейного ряду торговому человеку за ларчик зелен 15 коп.; ларчик приняла в хоромы казначея Анна Хитрая, а сказала, что тот ларчик царевне Ирине Мих. на потеху (№ 779).

       — декабря 19 каптурному мастеру Максиму Самыгину на семь дней корму на день по 5 коп., делал он в те дни царевны Ирины Мих. потешной каптур, да чистил семь сороков соболей (№ 779).

       1640 г. генв. 16 от царевны Ирины Мих. из хором выдала боярыня княиня Марья Хованская потешных кукол: 1) на кровати зеленой столпчатой лежит на перине, одета одеялом бархат червчет, около одеяла каймы объярь вишнева; 2) да две куклы сидят в креслах, около их травки червчеты, на травах цветки белые, — головами и руками и ногами шевелят; 3) две куклы в дву ящиках, одна в липовом, а другая в немецком дереве; да 4) в дву ящиках в черных, в одном сидят люди, а в другом птицы; а сказала, что те потешные куклы царевны Ирины Мих. (№ 780).

       — генв. 16 от царицы Евдокеи Лукьяновны из хором выдала княиня Марья Пронская потешных кукол: 1) девка сидячая в креслах зеленых на ней платно тафта ала, у рук по персту переломлены, рука испорчена; 2) две куклы спеленаны, одна в колыбели, а другая без колыбели; которая без колыбели, у той на голове череп выломлен; да кукла спеленана в червчатой одеже, испорчена ж; а сказала, что те потешные куклы царевны Анны Мих. (№ 780).

       — февр. 2 Коробейного ряду торговому человеку за коробейку красную с замком 14 коп.; коробейку принела княиня Ульяна Троекурова, а сказала, что та коробейка царевне Татьяне Мих. на потеху (№ 779).

       — февр. 15 от царевны Ирины Мих. из хором принес дьяк Левонтей Лазоревской потешную собачку черную деревянную с ожерельем бисерным, да сулейку да булаву лазоревы стекляные; а сказал, что тое потеху выдала ему княиня Марья Хованская, а сказала, что та потеха царевны Ирины Мих. (№ 780).

       — мая 22 Коробейного ряду торговому человеку за замочик нутреной 15 коп. замочик приделан царевны Ирины Мих. к троецкому ларцу (№ 779).

       — октября 13 от царевны Ирины Мих. из хором принес дьяк Сурьянин Тороканов кувшинец виницейской писан красками с золотом, а сказал, что выдала ему княгиня Хованская, а сказала, что тот кувшинец царевны Ирины Мих. (№ 783).

       — окт. 31 от царицы Евдокеи Лукьяновны из хором выдала княиня Марья Хованская кувшинец виницейской белой по нем писано золотом, на кувшинце кровля серебрена, под кровлею около горлышка обложено серебром, по серебру золочено золотом резаны травки; а сказала, что тем кувшинцом государь царь Михаил Федоровичь пожаловал дщери [sic] своей царевне Ирине Мих., и приказала положить в царевнине казне (№ 783).

       — ноября 30 Ирошного ряду торговому человеку за восм ременев за ремень по 2 коп., да Железного ряду торговому ж человеку за четыре кольца железных луженых и с пробои за кольцо по 2 коп.; взял деньги царицын сын боярской Иван Айгустов, а кольца и ременье взяты царевны Татьяны Мих. к потешной колыбели (№ 779).

       — декабря 12 Овошного ряду торговому человеку за блюдечко мурамленое 4 коп. да за сапожек и за сковородку и за горшочик мурамленые ж 5 коп.; суды к царице в хоромы принес Семен Лукьянович Стрешнев (№ 779).

       — декабря 18 от царицы Евдокеи Лукьяновны из хором принес дьяк Сурьянин Тороканов цынбалы невелики деланы в дереве в чорном, теремчаты, немецкое дело; на верху сделано три мужичка, немец да две немочки; во влагалище в деревянном оболочено кожею черною, по коже пасмено поталью, во влагалище обито сукном червчетым; а сказал, что теми цынбалами государыня царица пожаловала дщерь свою царевну Ирину Мих.; а выдала де ему те цынбалы княиня Марья Хованская и приказала положить в царевнине казне (№ 783).

       1641 г. маия 12 взято к государыне царице в хоромы пять рублев, взял Иван Федоровичь Большой Стрешнев, а сказал, взяты царевнам в расход на потехи (№ 761).

       — сент. 15 Овошного ряду торговому человеку за четыре чернилницы двойных да за два горшечка мурамленых 12 коп.; чернилницы и горшечки отданы к царевнам в хоромы (№ 779).

       — декаб. 3 по приказу дьяка Сурьянина Тороканова Оружейной палаты кожевному мастеру Богдашку [177] Игнатьеву на 14 дней корму на день по 3 коп., а делал он Богдашко в те дни царевнам на шесть ножечков шестеры ножненки и покрывал бархатом розными цветы (№ 779).

       1643 г. ген. 15 по приказу боярина Бориса Ивановича Морозова деланы к куклам две шубки накладные; одна сукно червчато, другая светлозелена; взяты сукна из остатков государевой Мастерской палаты, червчатое, что осталось у государева образцового треуха. И того ж дни се шубки отнес боярин Борис Ивановичь Морозов ко государыням царевнам в хоромы (№ 866).

       1644 г. июня 8 по приказу боярина Бориса Ив. Морозова куплен в Замошном ряду замочик вислой невелик по цене 4 коп.; да лист немецкой 1 коп. и всего 5 коп. И сей замочик и лист взял боярин Борис Иван. Морозов и отнес в хоромы ко государыням царевнам, а сказал, что сей замочик и лист к коробочке государыни царевны Анны Мих.[178] (№ 775).

       — сент. 9 Овошного ряду торговому человеку за три скляночки 8 коп., куплены те скляночки в шкатулку царевны Ирины Мих. (№ 794).

       1646 г. августа 30 к царевне Татьяне Мих. в хоромы приняла Ульяна Стен. Собакина одеяло тафта червчата, грива тафта желта на черевах на бельих, а сказала, что верх и с пухом того одеяла царевне на потеху, а испод царевна пожаловала девке дурке татарке Дунке (№ 683).

       1649 г. июля 4 Зеркального ряду торговому человеку от потешного зеркала царевны Ирины Мих. за дело и за приклад, да за зеркальной станок оклеен бараном красным 20 коп. Зеркало приняла казначея Василиса Пятово (№ 806).

       — дек. 12 государыни царевны Анны Мих. обшиваны качельные веревки бархатом червчатым, бархату на обшивку пошло три аршина два вершка да на шитье шолку два золотника (№ 811).

       1650 г. авг. 22 по приказу казначеи Василисы Пятовы на потешную колымажку скроено на верх сукно, в кроенье сукна багрецу пошло 3 арш. без чети да под то ж сукно на подкладку пошло 3 арш. 6 верш. тафты жолтой; в тое ж колымажку скроено на подушечку да на три застенка на исподние наволоки, пошло 3 ½ арш. полотна тверскова; да на верхние наволоки пошло 2 арш. камки куфтерю червчатой. Да в тое ж колымажку скроено два миндерика в кроенье пошло два сафьяна червчатых да в подушечки и в миндерики в настилку пошло 4 фунта бумаги хлопчатой; да к той же колымажке на запаны пошло аршин без чети тафты жолтой; да на привяску к сукну и на запоны на путовозы пошло 23 золотника шолку червчатого, да на шитье шолку 4 золотн. И тое колымажку приняла казначея Василиса Пятово, а сказала, что тою колымашкою царевна Ирина Мих. дарила царевну Евдокею Алексеевну (№ 811).

       1650 г. окт. 1 государыни царицы Марьи Ильичны сыну боярскому Ивану Волжинскому 10 коп. дано, а он на те деньги купил пятеры очки; и те очки приняла боярыня княиня Фетинья Сицкая, а сказала, что те очки на потеху царевне Евдокеи Алексеевне (№ 806).

       — окт. 8 ко государыне царице Марье Ильичне в хоромы 4 руб. с полтиною дано; приняла кравчая Анна Вельяминова, а сказала, что те деньги дать из хором торговым людям за вершок шапочной шитой золотом и серебром да за потешную собачку и за олень, чем тешиться царевне Евдокее Алексеевне (№ 806).

       — ноября 19 Щепетинного ряду торговому человеку за два колокола потешных медных 45 коп., а колокола к царевне Евдокее Алексеевне для потехи приняла постельница Антонида Колоколцова (№ 806).

       — ноября 30 кузнецу Гришке Лазореву государева жалованья кормовых денег на 6 дней по 3 коп. на день; а сделал он Гришка к потешным креслам царевны Евдокеи Алексеевны четыре колеса да 6 гвоздей с гайками да две помочи (№ 806).

       — дек. 28 Щепетинного ряду торговому человеку за яблочко медное потешное цынбальное гривна; деньги взял сам Исачко, а потешное яблочко к царевне Евдокее Алексеевне (10 месяцев) на потеху приняла постельница Марья Елизарова (№ 806).

       1652 г. февр. 27 Овошного ряду торговому человеку за десять листов знаменных, на них писаны звери, птицы и травы, гривна, а те листы к государыне царевне Евдокее Алексеевне (двух лет) в хоромы приняла казначея Оксинья Навалкина (№ 816).

       — февр. 29 сторожу Демке Ондрееву за три клетки перепелочные да за четыре водопойки птичные 13 коп., а те клетки и водопойки к государыне царевне Евдокее Алексеевне в хоромы приняла казначея Оксинья Навалкина (№ 816).

       — апреля 27 за потешные пряники и за деревяные птички 12 коп., а те пряники и птички к государыне царевне Ирине Михайловне в хоромы приняла казначея Василиса Пятово (№ 816).

       1653 г. июня 6 Прянишного ряду торговому человеку от починки, что он починивал государыне царевне Марфе Алексеевне потешную карету 5 коп. (№ 816).

       — июня 7 кузнецу Гришке Лазореву государева жалованья поденного корму на 10 дней по 5 коп. на день; а в те дни он делал государыни царевны Марфы Алексеевны под кресла железные луженые колеса (№ 816).

       1667 г. авг. 23 куплено иконописцу Федору Матвееву на два гнезда голубчиков для клеенье под золото полфунта клею рыбья карлуку, дано 12 коп.; а те голубчики в хоромы ко государыне царице Марье Ильичне (№ 1028).

       1675 г. февр. 7 выдано книжному переплетчику Ив. Михайлову за переплет потешной книги 10 коп. Книжка потешная писана царевне Наталье Алексеевне (около 1 ½ года).

       — августа 27 выдано переплетчику Федору от потешной книги на переплет 15 коп. Потешная книга сделана двухлетней царевне Натали и Алексеевне.

       1683 г. августа 20 в хоромы царевны Марфы Алексеевны куплено два сайдака [179] стрел березовых с красным орловым перьем и с копьи (№ 550).

       — окт. 31 царевне Наталии Алексеевне в хоромы тафт вдовских [sic] Прасковья Ивановна Ромадановская (№ 550).

       1684 г. мая 19 в хоромы царевны Наталии Алексеевны делали кровать потешную с подволокою, ноги и столбики точеные, длины три чети с дорожники (№ 550).

       — маия 23 скроены к царевне Наталии Алексеевне в хоромы две потешные телогрейки в камках, в желтой да в червчатой, подпушки под желтою дороги червчатые, под червчатою тафта зелена; в кроенье вышло камок по полтора арш. дорог 7 верш., тафты 3 верш. (№ 550).

       — маия 27 к царевне Наталии Алексеевне в хоромы скроены две потешные телогрейки, одна обери по белой земле струя серебряна, подпушка тафта жаркая; другая в камке белой травной, подпушка тафта жаркой же цвет; в кроенье вышло обери и камки по полтора арш., тафты поларшина (№ 550).

       — маия 28 к царевне Наталии Алексеевне в хоромы скроен потешной бумажник в тафте жаркой, нижняя наволока полотняная в настилку бумаги хлопчатой; в кроенье вышло тафты аршин, полотна 2 арш., бумаги 3 арш. (№ 550).

       — маия 28 к царевне Наталии Алексеевне в хоромы скроены две потешные телогрейки, одна в отласе рудожелтом, а другая в тафте жаркой; подпушка тафта зелена, в кроенье вышло отласу полтора аршина, тафты жаркой аршин с четвертью зеленой поларшина (№ 550).

       — июня 15 по указу Великих Государей велено пошефранить две крушки большие репчатые да в них шестнадцать стаканов больших и малых и пошефраня, изолифить; в хоромы ко государыне царевне Наталии Алексеевне иконописного письма ученику Ивашке Аникееву, а по скаске его надобно ему для прописки тех кружек и стаканов шафрану два золотника, олифы полкрушки. И июня 20, те крушки и стаканы пошефраня и изолифя, Ивашка Аникеев принес; и те крушки в хоромы ко государыне царевне Наталии Алексеевне поданы того ж числа, приняла боярыня княгиня Прасковья Ивановна Рамодановская.

       1686 г. генв. 18 велено купить в хоромы царевны Марфы Алексеевны шахматные доски с шахматы рыбьи или слоновой кости доброго мастерства.

       1690 г. мая 20 токарь Семен Шешенин сделал в хоромы царевны Наталии Алекс. из слоновой кости гребенку со птичьими головки длиною 3 вершка; два гребня на обе стороны с выимкою гладкие длиною 3 верш.

 

 



[1] До слова «кормилицы» включит. печатается по оригиналу, найденному в бумагах автора; далее в помянутом оригинале чит. лишь: «мера рождения». Есть в бумагах автора и другой заголовок: «Воспитание. Игрушки»; последнее слово добавлено карандашом. — Ред.

[2] Домострой, изд. Импер. Общ. Ист. и Др. Росс. М., 1882, с. XV.

[3] Так в оригинале. — Ред.

[4] Доп. Дворц. Разр., с. 553.

[5] Арх. Оруж. пал. № 670 (О повивальных бабках см. ниже, Материалы II, 1. — Ред.)

[6] Дом. быт русских цариц, изд. 3, Материалы I, 3.

[7] Автором добавлено: «полтевое»; см. ниже, Материалы II, 2. — Ред.

[8] В 4 изд. сочинения Котошихина (стр. 17): «или». — Ред.

[9] В 4 издании сочинения Котошихина (стр. 17): «послужницы». — Ред.

[10] Так в печатном оригинале 1854 г., но в Дом. быте русских цариц, изд. 3, с. 391 и ниже в главе IV: Детские годы Петра Великого — княгиня Голицына мамой Петра стоит прежде Левонтьевой. — Ред.

[11] Временник Импер. Моск. Общ. Ист. и Древн. Росс., кн. 9, Смесь, с. 46, Книга дядькам и мамам и боярыням верховым и стольникам царевичевым. Сообщ. кн. М. А. Оболенским. [См. также Дом. быт русских цариц, изд. 3, с. 390—392 и ниже Материалы II, 3. — Ред.]

[12] Дворц. Разряды, т. II, с. 354. Оба они были пожалованы в день Богоявления, 6 января, 1634 г. В «Книге дядькам и мамам» (Временник Импер. Моск. Общ. Ист. и Др. Росс., кн. 9. Смесь, с. 46) товарищем дядьки у царя Алексея Михайловича означен «боярин Федор Борисович Долматов-Карпов»; но это, вероятно, ошибка. Долматов-Карпов пожалован из стольников в окольничие в 1645 г. сентября 30 [См. Дворц. Разр., т. III, с. 19, год же 7148, под которым он значится окольничим у П. И. Иванова в «Алфавитном указателе фамилий и лиц, упоминаемых в Боярских книгах...», М., 1853, с. 108, может означать и год книги, где записано производство; ср. Опыты..., ч. I, с. 523. — Ред.], а в бояре в 1649 г., след. тогда, когда царь Алексей вступил уже на престол и имел 16—20 лет. В звании же стольника Долматов-Карпов товарищем дядьки быть не мог: это было бы противно обычному правилу. [Так в печатном оригинале 1854 г., но на поле автор замечает: «а Морозов! см. выше». Действительно, Морозов, когда его избрали в дядьки, стал боярином из стольников. — Ред.]

[13] У Святослава был кормилец Асмуд. В XI, XII и XIII столетиях у князей были также кормильцы, или дядьки. П. С. Р. Л., т. II, с. 156 и др. [На поле добавлено автором: «у Ярослава Блуд». См. также ниже Материалы II, 4. — Ред.]

[14] В оригинале добавлено: «бояр Дв. Р. III 1675». В III т. Дворц. Разр. за 1675 год «бояре комнатные» упоминаются, например, на стр. 1323; ср. также на стр. 1623—1624 (год тот же): «бояре ближние», «окольничие ближние», «бояре некомнатные». — Ред.

[15] Арх. Оруж. пал. № 932.

[16] Далее в печатн. оригинале 1854 г. чит.: «это мы видели при описании царского дворца». Ср. Дом. быт русских царей, ч. I, изд. 3, стр. 59. — Ред.

[17] Так в 1629 г., сент. 20, царь Михаил Фед. пожаловал новорожденного сына царевича Алексея на новоселье в новые хоромы сорок соболей цена 125 рублев. Царица Евдокея Лук. сорок соболей цена 80 руб. Дед царевича, патриарх Филарет Никитич — сорок соболей цена 95 руб. Бабушка царевича, инока Марфа Ивановна сорок соболей цена 120 руб.

В тот же день жалованы соболи и царевне Ирине (2 года 5 месяцев), на новоселье в новые хоромы, от отца и от матери два сорока соболей по 90 руб., от бабушки, иноки Марфы сорок соболей в 100 руб., которые, разумеется, взяты из государевой же казны (Арх. Оруж. пал. № 937).

В описи казны царевны Ирины Михайловны записано, между прочим: «пять сороков соболей, по 55 рублей (сорок); а взяты те соболи из Казанского Дворца на новоселье, как у государыни царевны и в. к. Ирины Михайловны было новоселье в новой избушке в 143 (1635) г. августа в 16 числе».

В 1640 г. у царевны опять было новоселье в хоромах, на которое царица пожаловала два сорока соболей, проданных потом один за 60, другой за 45 руб. (Арх. Оруж. пал. № 779). [См. также ниже Материалы II, 5. — Ред.]

[18] В 4 изд. сочинения Котошихина (стр. 17) «видети никто не может» — после «ближних людей». — Ред.

[19] В 4 издании сочинения Котошихина (стр. 17): «по». — Ред.

[20] См. «Нынешнее состояние России, изложен. в письме к другу, живущему в Лондоне. Сочинение Самуила Коллинса... Перев. с англ. Петр Киреевский. М., 1846». — Чтения в Импер. Общ. Ист. и Древн. Росс. № 1, 1846, III, с. 17. — Ред.

[21] См. «Извлечение из сказаний Якова Рейтенфельса, о состоянии России при царе Алексии Михайловиче». С латинского И. Тарнава-Боричевский. Журн. Мин. Нар. Просв., 1839, ч. XXIII, с. 9—10; ср. «Яков Рейтенфельс. Сказания... о Московии... с латинского перевел Алексей Станкевич». М., 1906, с. 84—85. — Ред.

[22] См. обзор игр и игрушек царских детей. — Ред.

[23] Ср. в книге А. И. Успенского: «Царские иконописцы и живописцы XVII в. Словарь», М., 1910, с. 104—105, иконописец назван: «Зубов Федор Евтихиев». — Ред.

[24] Ссылка автора: «Викт. 438» имеет в виду: «Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых приказов 1584—1725 г. Составил... А. Викторов». Вып. II. М., 1883, с. 438. Дальнейшие ссылки автора на оба выпуска названного труда обозначаются кратко: Викторов. Описание..., стр. такая-то. — Ред.

[25] Викторов. Описание..., с. 440.

[26] Ссылка автора: «Е. I, 1» имеет в виду составленный под руководством Г. В. Есипова «Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом». Т. I. М., 1872, с. 1. Дальнейшие ссылки автора на названный Сборник обозначаются кратко: Есипов. Сборник... том I или II, страница такая-то. — Ред.

[27] Ср. в указанной выше книге А. И. Успенского стр. 142; иконописец назван: «Козлов (или Козел) Феодор». — Ред.

[28] Ср. в указанной выше книге А. И. Успенского стр. 286; иконописец назван: «Филатьев Тихон Иванов». — Ред.

[29] Ср. книгу прот. А. Лебедева: Московский кафедр. Архангельский собор. М., 1880, с. 177, 179—180, 184—185. — Ред.

[30] В настоящее время этих икон в Вознесенском монастыре над гробницами царевен уже не находится. — Ред.

[31] Ср. Историко-статистич. сведения о С.-Петербургской епархии. В. I, СПб., 1869, с. 87. Об иконах-мерах возраста см. также ниже, Материалы II, 6. — Ред.

[32] В оригинале: «промысл». — Ред.

[33] Письма русских государей... Т. I. М., 1848, с. 3—5.

[34] См. Потребник, М., 1651, лист 91 — «Молитва, дитя в колыбель класти». — Ред.

[35] Предполагая, что царевич род. 9 марта, но ниже перед обзором его игрушек автор указывает день рождения царевича — 10 марта. — Ред.

[36] Викторов. Описание..., с. 269.

[37] Ср. выше, примечание второе. — Ред.

[38] Здесь, как и далее, №№, приводимые в скобках, обозначают №№ книг Архива Московской Оружейной Палаты, которыми пользовался и на которые ссылается автор в том или другом случае. — Ред.

[39] Ср. одеяло царевича Алексея Алексеевича — Домашний быт русских царей, ч. I, изд. 3, стр. 696. — Ред.

[40] В 1895 г. эти кресты переданы на хранение в Московскую Патриаршую (Синодальную) ризницу; приводимая автором надпись на кресте 7102 года сверена с подлинной надписью, но, как и у автора, надпись эта издается гражданским шрифтом и с раскрытием титл. — Ред.

[41] С этого года были заведены и особые книги по изготовлению царевичу платья и других предметов (Викт. Опис., с. 271). (Арх. Оруж. пал. № 1158).

[42] О колыбелях см. также ниже, Материалы II, 7. — Ред.

[43] Так в оригинале, но царевич род. в 1661 г.; последняя дата рождения принята и автором, см. ниже перед обзором игрушек царевича. — Ред.

[44] Викторов. Описание..., с. 270.

[45] На поле оригинала автором замечено: «Платье дополнить подробно или ссылка на описание одежды вообще». См. ниже, глава VII и Материалы II, 8, а также Домашний быт русских цариц, изд. 3, глава VI и Материалы III, 14—15, V, 22, 26, 37, VIII. — Ред.

[46] Так в оригинале. — Ред.

[47] В оригинале: «стр. 35». В этом месте, как и ниже (до конца отдела о русском платье), автор имеет в виду книгу С. H. Кологривова: «Государева Большая Шкатула». СПб., 1903. Далее автором отмечаются следующие страницы этой книги: 7, 58, 64, 73, 92, 100, 116, 131. — Ред.

[48] На поле оригинала: «Справка». Ниже в обзоре платья царевен описан подобный венец, но пожалован он пятилетней ц. Анне в 1635 г. — Ред.

[49] Дом. быт русских цариц, изд. 3, с. 695.

[50] Так в оригинале; ср. «Любопытные и замечательные путешествия по Московии, Татарии и Персии Адама Олеария. Пер. и издал Евг. Серчевский». СПб., 1856 (цензурн. экземпляр — ркп. Историч. Музея из собрания ркп., принадлежавших автору), с. 303, где это место переведено: «любил одеваться по французской и польской моде», см. также французское изд. Олеария (Amsterdam, 1727, p. 202): «se plait à s'habiller à la Françoise et à la Polonoise». В переводе же П. Барсова, изд. Импер. Общ. Ист. и Др. Росс. М., 1870, с. 164, и в переводе А. М. Ловягина, изд. А. С. Суворина, СПб., 1906, с. 178, платье названо польским и немецким. — Ред.

[51] Ссылка автора на стр. 445 «Дом. быта русских цариц» имеет в виду 2 изд. этого сочинения, в 3 изд. вся глава, в которой это место читалось, опущена. См. ниже, глава пятая, и Материалы II, 9. — Ред.

[52] В 1630 г. мая 26 сурначей Семен Рубцов выучил в сурну (играть) шесть человек накрачеев, см. Доп. Дворц. Разр., с. 625 (Арх. Оруж. пал. № 928).

[53] См. А. Е. Викторов. Описание... Вып. I, с. 261. — Ред.

[54] В Чтения в Импер. Общ. Ист. и Др. Росс. (1892, кн. 3. Смесь. 3 «Немецкое платье». Сообщил Г. В. Есипов) — «9 аршин 7 вершков». — Ред.

[55] Ниже на поле оригинала автор отмечает: «Викт. 199. Немецкое платье Ив. Мих. 1641 г.» См. А. Е. Викторов. Описание... Вып. I, с. 199, № 585 (Арх. Оруж. пал. № 680) — Опись казне царевича Ив. Мих. 7150 г. — Ред.

[56] Викторов. Описание..., с. 202.

[57] Собрание государств. грамот и договоров, ч. I. М., 1813, № 122.

[58] В печатном оригинале 1854 г.: «цхе». — Ред.

[59] В Дом. быте русских цариц, изд. 3, с. 481, описан подобный же венец малолетной царевны Ирины. — Ред.

[60] Домашний быт русских цариц, изд. 3, с. 699.

[61] Викторов. Описание..., с. 222.

[62] См. Материалы II, 8. — Ред.

[63] В печатн. оригинале 1854 г.: «сенях». — Ред.

[64] В печатн. оригинале 1854 г.: «тафтьи». — Ред.

[65] Это небольшая шапочка, покрой которой виден из следующей записки: 1631 года, октября 30, скроена пятилетней [точнее — четырех с половиною лет] царевне Ирине: «шапочка столбунцом соболья, вышина 2 ¼ вершка, ширина 5 ¼ вершка, наверху круг — камка серебряна по алой земле, три вершка с четью». Сравн. шапочку царевича Алексея Михайловича, описанную выше, с. 559.

[66] См. Домашний быт русских цариц, изд. 3, с. 520—521, 524, 527.

[67] В печатном оригинале 1854 г.: «в чулках и чедыках». — Ред.

[68] «7138 года (1630), марта 22, государеву духовнику благовещенскому протопопу Максиму, 10 арш. камки куфтерю желтой да сорок соболей, а пожаловал государь его за молитву, как государю царевичу князю Алексею Михайловичу первые волоски снимали, он молитву говорил». Расх. Кн. Казен. Приказа № 928.

«Лета 7140 Мая в 16 день, по государеву цареву и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии указу боярину князю Дмитрию Мамстрюковичу Черкасскому да дьякам Федору Панову да Ивану Грязеву, велети им дати государева жалованья государеву духовнику Благовещенскому протопопу Максиму 3 сорока соболей по 30 рублев, 2 пары соболей по 3 рубли, 3 пары соболей по 2 рубли, а пожаловал государь его двумя сороки за причасное, а третьим за молитву как государыне царевне и великой княжне Анне Михайловне первые волоски снимали и он молитву говорил, а парами за славленье. Подписал дьяк Гаврило Облезов, справил Ивашко Яковлев. По сей памяти соболи и пары взял государева духовник Максимов племянник Гаврило Домашнев а относил целовальник». [Текст указа 16 мая 1632 года издается по рукописному листку, вложенному в печатный оригинал 1854 г. — Ред.]

[69] Ниже у автора: «См. в Требнике молитву на постриги». Ср. Потребник. М., 1651, лист 113 об. — «Молитва, на пострижете власом, отрочати». — Ред.

[70] Великая старица инока Марфа Ивановна благословила внуку свою и в. княжну Ирину Михайловну золотым крестом, снимаючи с нее государыни волоски.

[71] История российская с самых древнейших времен... собран. и опис... В. H. Татищевым, кн. III (М.). 1774 г., прим. 553.

[72] Записки о старом и новом русском быте. К. A. Авдеевой. СПб., 1842, с. 138.

[73] Чтения в Импер. Общ. Истор. и Древн. Росс. 1846 г., № 2, Смесь, с. 25 [статья свящ. М. Диева: «Некоторые черты нравов и обычаев жителей Нерехотского уезда». — Ред.].

[74] См. «Исследования, замечания и лекция о русской истории» М. Погодина. Т. VII. М., 1856, с. 451. — Ред.

[75] История российская... В. Н. Татищева, кн. III (М.). 1774 г., прим. 553.

[76] Есипов. Сборник..., т. I, с. 9, 204, 206, 213.

[77] В Сборнике Есипова, т. I, с. 202 — генваря 15. — Ред.

[78] Есипов. Сборник..., т. I, с. 3, 11, 202, 214.

[79] Есипов. Сборник..., т. I, с. 11.

[80] Есипов. Сборник..., т. I, с. 17.

[81] На особом листке, приложенном автором к оригиналу, добавлено: «1639 г. июля 9 взято с Казенного двора сукна багрецу червчатого в длину 2 арш., поперек 1 арш. Прибито то сукно в церкви у Евдокеи Христовы мученицы в окне, где ставится царевич Алексей Мих., прибивал сукно дьяк Василий Прокофьев, его учитель (№ 966)».

[82] В оригинале пропуск. См. Домашний быт русских цариц, изд. 3, с. 302, где указано, что к заступничеству св. Онуфрия, прославленного спасением от скоропостижной смерти, царицы прибегали в трудных и опасных случаях рождения, а также и в опасных безнадежных случаях детской болезни. — Ред.

[83] В оригинале пропуск. Ср. статью И. М. Снегирева: О старинном барельефе, изображающем св. великомученика и победоносца Георгия и о времени, когда сей святый вошел в герб российский (Прибавление к Московск. Губерн. Ведом. 1842 г. № 19, с. 409), где указано, что церковь наша прославляет св. Георгия, как пленных свободителя, нищих защитителя, царей поборника. — Ред.

[84] Доп. Дворц. Разр., с. 542, 559, 597, 620—621, 647, 654, 688, 748, 750, 802.

[85] О последнем дне жизни царевича Димитрия добавлено по оригиналу, найденному в бумагах автора; место, где автор предполагал поместить данный отрывок, им не указано. Источником послужила автору рукопись из его собрания — № 114 (в настоящее время принадлежит Историч. Музею). — Ред.

[86] В печатном оригинале 1854 г. обзор игрушек непосредственно следовал за обзором детского платья; всё, печатаемое между двумя помянутыми обзорами, добавлено автором. — Ред.

[87] Так в оригинале, м. б., следует читать: «древеса». — Ред.

[88] Дом. быт русских цариц, изд. 3, с. 619.

[89] Дом. быт русских цариц, изд. 3, с. 619—624.

[90] В оригинале добавлено: «Описан у царевны ниже», см. в обзоре игрушек царевен. — Ред.

[91] На поле оригинала: «скляные от Филарета»; см. выше, с. 543. — Ред.

[92] Викторов. Описание..., с. 297—298, 307.

[93] Боярин Иван Никитич Романов на крестинах царевича 22 марта 1629 года поднес два пистолета маленьких, из которых один здесь описан.

[94] Викторов. Описание..., с. 28—30.

[95] Викторов. Описание..., с. 198—199.

[96] Так в оригинале; см. выше, с. 558, прим. 3; ср. также с. 576. — Ред.

[97] Ср. предыдущее примечание. — Ред.

[98] Автором добавлены сведения, относящиеся и к более раннему заготовлению игрушек для царевича, именно к первому году его жизни (род. 19 февр. 1690 г.): «198 г. апр. 16 выточить тотчас 20 яиц дерев. против голубиных, 10 поменьше голубиных». «198 июля 10. Окольничий Михайло Тимофеевичь Лихачов с товарищи приказали блюдо глубокое деревянное точеное, которое точил в хоромы Благов. Г. Царевичу и В. К. Алексею Петровичу — токарного дела мастер Тимофей Федосов, написать с лица и изнутри по красному золоту травы чернилами, в средине в клейме орел двоеглавой с коронами и где пристойно росцветить баканом и ярью виницейскими самым добрым мастерством, незамотчав». — Ред.

[99] Так в оригинале. — Ред.

[100] См. Материалы II, 11.

[101] Есипов. Сборник..., т. I, с. 5.

[102] Сказания Соврем. о Димитрии Самозванце, ч. V. СПб., 1834, с. 61.

[103] См. Словарь Академий Российской, по азбучному порядку расположенный. Ч. V. СПб., 1822. С. 1115. — РылѢ́,-ле́й. — Ред.

[104] Викторов. Описание..., с. 433 — июня 11.

[105] Так в оригинале; см. выше, с. 558, прим. 3; ср. также с. 576. — Ред.

[106] На поле оригинала добавлено: «Сурначей учил», см. выше, с. 563, примечание 1. — Ред.

[107] Здесь у автора пропуск. По-видимому, отзывы иностранцев о накрачейной музыке довольно редки, у одного лишь Рейтенфельса чит.: «Музыку они [т. е. русские] производят на трубах, бубнах, рожках (lituis), дудках и волынках, наигрывая весьма нестройно...» (Яков Рейтенфельс. Сказания... о Московии... С латин. перев. А. Станкевич. М., 1906, с. 149). См. также отзывы о русской музыке Коллинса и Корба, первый из них упоминает барабаны, второй — литавры: — «Военная музыка состоит у них [т. е. русских] из барабанов (глухие звуки которых очень соответствуют мрачному характеру русских)...» (Самуил Коллинс. Нынешнее состояние России... Перев. Петр Киреевский. М., 1846, с. 10). «Обычные у Московитов мелодий своими неприятными для ушей звуками гораздо более способствуют тому, что сердца повергаются в уныние, чем возбуждаются для отваги воинской доблести. Они наигрывают скорее погребальную песнь, чем воспламеняют благородным рвением воинский пыл. Инструментами для этой музыки по большей части служат трубы и литавры» (Иоанн Георг Корб. Дневник путеш. в Московию (1698 и 1699 гг.) Перевод и примечания А. И. Малеина. СПб., 1906, с. 212). Но, по свидетельству автора книги: «Посольство Кунраада фан-Кленка к царям Ал. Мих. и Фед. Алекс.» (Изд. Археогр. Ком. СПб., 1900, с. 290), «барабанами своими и свирелями все производили не прекращавшийся шум; все это представлялось приятным для глаза и для слуха». — Ред.

[108] О комнатных птицах см. также в I ч. Домашнего быта русских царей, с. 193—194. — Ред.

[109] На поле оригинала автором отмечено: «Святослав». — Ред.

[110] Ссылка автора: «у Древних. Погодина VII» имеет в виду «Исследования, замечания и лекции о русской истории. М. Погодина. T. VII, М., 1856, с. 450—451, где речь идет о постригах; ср. также выше, с. 567. — Ред.

[111] Надпись эта плохо сохранилась и не может быть вполне восстановлена; впрочем, кажется, надо читать: «и христолюбивого», «государя», а не «князя», «зделан», «сий». Подробности о шеломе см. в издании: «Опись Московской Оружейной Палаты», ч. 3, кн. 2, М., 1884, № 4395, с. 12—13. — Ред.

[112] См. Карамзин. История госуд. Росс. т. VIII, прим. 391. — Ред.

[113] На поле автором отмечено: «3 г. 3 мес», но так было бы, если бы в надписи значилось, что шелом сделан не в июне, а в июле, как это, между прочим, читается в упомянутой выше «Описи Московской Оружейной Палаты», ч. 3, кн. 2, с. 12. — Ред.

[114] См. Опись Московской Оружейной Палаты, ч. 3, кн. 2, М., 1884. № 4733б), с. 190—191. Мастер назван Петром Шасатом. — Ред.

[115] На поле оригинала указано точнее: «4 года и 6 месяц.». — Ред.

[116] Есипов. Сборник..., т. I, с. 6. [Имя мастера впрочем не Прохор, а Прокофей, так у Есинова, да и у автора ниже в главе IV. — Ред.]

[117] На поле оригинала автор отмечает: «Шмурло, Крекшин — 40 чвк». Автор таким образом приводит в связь с этим местом следующее место из Записок Крекшина («Записки рус. людей», изд. И. Н. Сахарова. СПб., 1841, с. 13): «Великий же государь повелел из знатных фамилий сорока человекам, невозрастным, по вся дни приходить к государю царевичу, с которым [sic] в непрестанных учениях государь царевич забавлялся. И то его были детские забавы, и игрушки и увеселения». Между тем Е. Ф. Шмурло в своих «Критических заметках по истории Петра Великого», XII. Журн. Мин. Нар. Просв., 1901. Декабрь, с. 237—240, количество древок в 1674 г. не ставить в связь с числом невозрастных в Записках Крекшина. — Ред.

[118] За белохвосцовым орловым перьем нарочно посылались грамоты в степные города. 1662 г. в июле писано на Воронеж, чтоб воевода Ив. Дм. Сонцов прислал к государю нарочно с кем пригож перья орловова белохвосцовова или хвостов красных, сколько их будет, смотря по тамошнему. В 1666 г. июля 7 на подобную же грамоту белогородский воевода Борис Репнин отвечал государю: указал ты, В. Г., в Белгороде купить в свою казну в Оружейную палату на северги 50 хвостов орловых белохвосцовых самых добрых, и белогородцы всяких чинов люди и таможенный голова и целовальники подали сказки за руками, что в белогородском уезде орлов нет и хвостов купить негде. В том же году августа 10 писал воевода из Нижнего города Ломова на грамоту от [sic] на царскую грамоту от 1 августа, что велел он сыскивать и в степь для промыслу орловых хвостов послал того ж числа вотчинников Ломовских козаков 16 чвк, но они ничего не промыслили и купить не добыли.

В 1669 г. июня 2 в Оружейной палате велено было «сделать 100 саадаков стрел по 25 стрел в садаке. И к тому делу надо 100 полен лучины, перья орлового черного, крылья 100 птиц без хвостов (птица безхвост?), железец полтретьи тысячи, киноварю, румянцу (для прописки), на бересту на уши; жил, чем уши и под железцами зажиливать».

[119] См. ниже, в обзоре игрушек ц. Алексея Ал., с. 598 прим. 4. — Ред.

[120] Так в оригинале. — Ред.

[121] На поле добавлено: «имена»; см. ниже, в гл. III, где речь идет о тех же книгах и имена меньших царевен приведены следующие: Евдокия, Марфа, Софья, Екатерина, Марья, Феодосия. — Ред.

[122] В книге А. И. Успенского: «Царские иконописцы и живописцы XVII в. Словарь», М., 1910, с. 187 — год показан 1672, а иконописец назван: «Нянин Федор Матвеев». — Ред.

[123] Обозрение печатается по оригиналу полностью, хотя и заключает в себе некоторые сведения, относящиеся к следующим главам (III и V); ссылки на эти сведения см. в соответствующих местах указанных глав. — Ред.

[124] Акты, собран... Археограф. Экспедициею... Т. III. СПб., 1836, с. 226.

[125] Так в оригинале. — Ред.

[126] Дворц. Разр., т. II, с. 245.

[127] На поле добавлено: «Часы боевые во влагалище серебряном, золочены. В 1632 г. царевича дарил св. патр. Филарет Никит. Викт. 193», см. Викторов. Описание..., с. 193. — Ред.

[128] На поле оригинала отмечено: «Сурначей учил накрачеев в 16 г.». См. выше, с. 563, прим. 1, где год указан 1630. — Ред.

[129] Автором пояснено, что царевичу было в то время «4 года 7 месяц.». — Ред.

[130] На поле оригинала замечено: «№ 957. сент. 22, 1635 г. слепые Яков да Петр, см. в карлах». О карлах речь идет ниже в главе пятой. — Ред.

[131] Викторов. Описание..., с. 262.

[132] Дом. быт русских цариц, изд. 3, с. 121.

[133] Викторов. Описание..., с. 262, № 680 (Арх. Оруж. пал. № 966).

[134] Викторов. Описание..., с. 28, 30. [Перед словом «корабль» у автора стоит «NB». — Ред.]

[135] На поле оригинала добавлено: «Ццы 736 учителям 5»; см. Дом. быт русских цариц, изд. 3, с. 736 — «Июля 11, боярин Борис Ив. Морозов взял пять полотен тройных гладких, а сказал, что теми полотнами на праздник Афанасия Афонского царевич Алексей жаловал мастеров (учителей) своих Василья Сергеева с товарищи». — Ред.

[136] Акты, собран... Археограф. Экспедициею. Т. III, с. 327.

[137] Викторов. Описание..., с. 260.

[138] Викторов. Описание..., с. 261.

[139] На поле оригинала: «1636 г. дек. 29 Немец. платье. В. 261». См. выше, с. 563. — Ред.

[140] Викторов. Описание..., с. 262.

[141] Викторов. Описание..., с. 198—199. [Автором добавлено: «Есть в общем обзоре». См. выше, с. 576. — Ред.]

[142] Викторов. Описание..., с. 433.

[143] Викторов. Описание..., с. 436.

[144] Викторов. Описание..., с. 434.

[145] Викторов. Описание..., с. 433 — июня 11.

[146] Викторов. Описание..., с. 437.

[147] Викторов. Описание..., с. 438.

[148] Викторов. Описание..., с. 439.

[149] 7175 г. (1666) декабря 31. В. Гдрь Ц. и В. К. Алексей Михайловичь всеа В. и М. и Б. Росии Самодержец для праздника Рожества Христова пожаловал стольником В. Гря Цча и В. К. Алексея Алексеевича: 1) князь Василью Одоевскому, 2) князь Михаилу Черкаскому, 3) Алексею Шеину, 4) Федору да 5) Алексею Салтыковым, 6) князь Петру Хованскому, 7) князь Василью Мещерскому, 8) князь Ивану Мышецкому, 9) Василью Змееву — да В. Г. Црча и В. К. Федора Алексеевича стольнику князь Федору Хилкову по камке кармазиновой мерою по 10 аршин (№ 1183).

[150] Первоначально автор имел в виду поместить здесь примечание, перенесенное, согласно его указанию, на с. 586. — Ред.

[151] На поле оригинала помечено: «Без года»; см. выше, с. 587. Не о тех ли же, однако, луках говорится под 12 апр. 1667 года? — Ред.

[152] Ср. выше о том же речь под 20 окт. 1668 г. — Ред.

[153] Викторов. Описание..., с. 439.

[154] Так в оригинале. — Ред.

[155] Викторов. Описание..., с. 440.

[156] В оригинале добавлен год рождения царевича «1665» (родился ц. 3 апреля). Ред.

[157] Викторов. Описание..., с. 441.

[158] В оригинале карандашом добавлено: «На 20 коп.». — Ред.

[159] См. 1669 г. [Ср. выше, с. 601, где речь о лошади царевича. — Ред.]

[160] Есипов. Сборник..., т. I, с. 6. [Имя мастера — Прокофей; с. выше, с. 585, прим. 1 и ниже — в обзоре игрушек царевича под 5 дек. 1674 г. — Ред.]

[161] Первоначально в оригинале было: «Ноября 19 вышиты 4 роги по гзу яринному на дерево к пищалям царевича». — Ред.

[162] В оригинале автором помечено: «Следует Петр и Алексей Петрович», но об игрушках Петра Великого см. ниже, в гл. IV, а об игрушках царевича Алексея Петровича выше, между прочим, на с. 577—579 и в других местах II главы. — Ред.

[163] На поле автором, поставлен «NB»; ср. выше, с. 594 прим. 3. — Ред.

[164] Викторов. Описание..., с. 342.

[165] Доп. Дворц. Разр., с. 481.

[166] Доп. Дворц. Разр., с. 538.

[167] Так в оригинале. — Ред.

[168] Доп. Дворц. Разр., с. 555.

[169] Доп. Дворц. Разр., с. 625.

[170] Доп. Дворц. Разр., с. 666.

[171] Так в оригинале, следует читать: «бобр карь». — Ред.

[172] В оригинале: «шлянских». — Ред.

[173] Ср. выше о такой же потешной колыбели царевны Ирины Михайловны (год и месяц те же). — Ред.

[174] Так в оригинале. — Ред.

[175] Так в оригинале. — Ред.

[176] Выше, на с. 589, эта покупка отнесена к 1635 году. — Ред.

[177] См. выше, с. 610. — Ред.

[178] Ср. выше, с. 589. — Ред.

[179] Так в оригинале. — Ред.