Альфред Леман. История магии и суеверий

Издание: OK, http://magister.msk.ru/

 

ОТДЕЛ II

 

ТАЙНЫЕ НАУКИ

 

Отношение ученой магии к народному волшебству

 

       Ученая магия в главных своих чертах имела те же самые основания, как и народное волшебство. Когда последнее в средние века достигло в Европе высшего своего развития, то оно состояло из пестрой смеси европейской и восточной, в особенности халдейской и египетской магии. Но те же самые элементы могут быть указаны также и в тайных науках, только заимствования у восточных народов выступают в них сильнее. Из новых элементов, которых нет в европейской народной магии, можно указать только на алхимию; но последняя никогда не имела большого значения, в смысле одного из членов целой системы. На нее следует смотреть скорее как на архитектурное украшение величественного здания тайных наук; но она никогда не служила краеугольным камнем или опорой этого здания. Так как между ученой и народной магией не было существенного различия в составе материала, из которого они слагались, то они могли различаться между собой только в способе пользования этим материалом, т. е. в форме строения. Так именно и было на самом деле.

       Оставаясь в пределах этого сравнения, можно сказать, что народная магия является как бы грубой стеной, где отдельные камни без дальнейшей обработки беспорядочно навалены один на другой, тогда как тайные науки представляют как бы великолепное архитектурное произведение, где каждый отдельный элемент искусно обработан и помещен на настоящем месте. И это совершенно естественно. Материал народной магии собран путем случайных сношений народов и тысячелетней устной передачи. При таком способе происхождения едва ли возможно было достигнуть чего-либо большего, кроме того, что элементы, часто совершенно разнохарактерные, грубо складывались вместе. Совсем иначе было с тайными науками. Последние развились на исходе древних веков и у арабов трудами величайших мыслителей, людей, которые были близко знакомы не только с самыми выдающимися системами греков, но также и с глубокомысленными образами восточной фантазии. Этими различными основными идеями они пользовались для того, чтобы в многочисленных сочинениях обосновать способность человека совершать магические действия. Каждый исследователь мог, таким образом, опираться на результаты, достигнутые его предшественниками и изложенные ими в своих сочинениях. Неудивительно поэтому, что магические науки в XIII веке достигли у мавров такого совершенства, которое должно было импонировать европейцам, не принимавшим в течение почти целой тысячи лет никакого участия в развитии наук. Воодушевление, с каким европейцы принялись за работу, произвело то, что именно они увенчали этот труд.

       В Александрии, центре умственной жизни цивилизованного мира, на исходе древних веков начинают развиваться тайные науки. В течение более пяти веков в александрийский музей отовсюду стекались самые выдающиеся мыслители. Греческие философы встречались здесь с восточными мистиками, и обмен всякого рода умственных сокровищ происходил здесь в таких размерах, что ни раньше, ни позже в истории человеческого рода не встречалось уже ничего подобного. Многие из идей, вокруг которых до новейшего времени вращалась умственная жизнь Европы, получили свое начало в Александрии. Отсюда, например, христианские церковные писатели заимствовали многие из элементов греческой философии и восточного гностицизма, следы которых имеются в их сочинениях, касающихся христианской догматики (сравни выше, Евреи).

       В последние века древности Европа была настолько занята продолжительными, непрерывными войнами и религиозными распрями, что всякие сношения с Александрией постепенно прекращались. В первом отделе нашей книги уже было указано, как развивалась в Европе магия, частью из самостоятельных народных элементов, частью вследствие неправильно понятого учения церкви. Напротив, в Александрии, еще долгое время остававшейся центром духовной жизни, развитие ее шло своим собственным путем, в более научном направлении. Результаты этих исследований переняли затем после завоевания Египта (в 641 г. после Р. X.) арабы, которые, таким образом, и оставались носителями научного знания, пока Европа на исходе XII века до известной степени успокоилась и созрела для того, чтобы принять духовное наследство древности. Европейскому критическому уму предназначено было сначала завершить начатое дело, а потом разрушить его и на развалинах его возвести более величественное здание новейшего естествознания.

       Теперь мы несколько подробнее рассмотрим ход этого развития. Общий план нашего исследования в общих чертах уже дан всем предыдущим. Мы начнем с изложения той формы, какую в первые века нашей эры получили в Александрии важнейшие магические науки. Прежде всего нашему рассмотрению подлежит египетская магия. Правда, она играла важную роль как одно из звеньев европейской народной магии; поэтому мы, собственно говоря, должны бы обратиться к ней раньше. Но так как чрезвычайно трудно, пожалуй даже невозможно, отделить в народной магии египетские элементы от халдейских, то мы отложили рассмотрение египетской магии до настоящего момента. Для тайных наук последняя имела гораздо более важное значение, что совершенно понятно, так как ученая магия выросла на египетской почве. После этого мы должны будем рассмотреть астрологию, которая в Египте под влиянием греков получила совершенно другую форму, чем какую имела древнехалдейская; и наконец, появляется алхимия как вполне новый специально египетский элемент.

       Однако мы ничего не потеряем, если несколько дольше остановимся на происхождении этих наук, и в особенности на их источниках — древнейших египетских сочинениях. Хотя в древнейших европейских сочинениях XV и XVI веков можно найти более подробное и обстоятельное изложение этих наук, чем в произведениях древности, но в них мы напрасно будем искать какого-либо обоснования многих странных правил и предписаний. Магики средних веков держались вполне принципа авторитета. Всякое новое положение обыкновенно сопровождается примечанием: «Древние единогласно утверждают» или «Птоломей пишет» и т. д. Но никто не исследует, откуда же «древние» черпали свою мудрость; это можно найти лишь в оригинальных произведениях старых александрийских магических авторов. А так как мы главным образом хотим исследовать причины различных форм суеверия и волшебства, то, разумеется, должны обращаться преимущественно к тем сочинениям, где выступают эти причины. В этом отношении сравнительно с ними все европейские сочинения, столь богатые частностями, имеют лишь второстепенное значение.

       Кроме трех упомянутых наук, магии, астрологии и алхимии, нам необходимо еще ближе познакомиться с четвертой, хотя по своей природе и происхождению она и выходит из пределов нашего труда, так как в начале она не есть ни суеверие, ни волшебство, ни теоретическая, ни практическая магия, хотя, впрочем, содержит в себе зачатки и той и другой. Мы говорим о мистической религиозной философии, изложенной в европейских каббалистических сочинениях, в «священной каббале», как ее обыкновенно называют в настоящее время. При этом мы должны изложить ее довольно обстоятельно, так как она сильнее, чем какое бы то ни было другое умственное течение, наложила свой отпечаток на европейскую магическую науку XVI века. Правда, что причина такого сильного ее влияния лежит не в богатстве ее мыслей и не в ясности изложения. С ней произошло то же самое, что так часто случается даже в новейшей науке; не богатые содержанием и ясные по мысли сочинения достигают наибольшего значения, а темные и непонятные, в которые всякий может вкладывать тот смысл, который ему самому больше нравится. На европейцев наибольшее впечатление производила именно эта безграничная неясность и мистические методы каббалистических произведений. К этому присоединилось еще то, что эти очень древние сочинения, вдруг появившиеся в Европе в XIII веке, непосредственно соприкасались с Ветхим Заветом, за буквальным смыслом которого они отыскивали скрытое и более глубокое значение. Все эти различные обстоятельства делают понятным, каким образом темная речь каббалы стала фундаментом для фантастических сооружений европейских магиков. Поэтому правильное понимание ученой магии средних веков невозможно без знания каббалы; а так как последняя составляет древнейшую часть, то мы прежде всего и приступим к ней.

 

 

Священная каббала

 

КАББАЛИСТЫ И ИХ СОЧИНЕНИЯ

 

       Густой таинственный туман окутывает все, что относится к каббале: ее происхождение, древность и значение. Правда, что новейшей критике удалось во многих случаях рассеять его, но еще далеко не все загадки решены, что видно уже из того, что исследователи лишь в немногих пунктах пришли к полному соглашению. Для нас, конечно, важно познакомиться лишь с наиболее вероятными и наилучше обоснованными результатами исследования каббалы. И так как взгляды самих каббалистов на происхождение их также не лишены интереса, то прежде всего мы и обратимся к ним. В 7-й и 8-й главах книги Еноха, одной из наиболее богатых по содержанию и выдающихся псевдоэпиграфических книг, находится подробное описание падения ангелов. Рассказ этот представляет собой распространительное толкование 1—4 стих. VI гл. книги Бытия. Об этом чудесном событии в книге Еноха рассказывается следующее:

       «Когда люди размножились и стали рождаться у них видные из себя и прекрасные лицом дочери, то ангелы, сыны неба, увидев их, воспылали к ним любовью и сказали: «Пойдем, выберем себе жен из дочерей человеческих и произведем с ними детей». Тогда сказал их начальник Самьяца: «Я боюсь, чтобы вы не испугались этого дела и чтобы я один не пострадал за столь тяжкий грех». Но они возразили ему, говоря: «Мы клянемся и обязуемся все взаимной клятвой не изменять нашему решению и исполнить наше намерение». Тогда поклялись они все один другому и обязались взаимною клятвой. Число их было двести: они спустились на Ардис, вершину горы Армона... Они взяли себе жен, каждый по своему выбору; они вошли к ним и жили с ними и научили их волшебству, заклинаниям и употреблению корней и трав... Кроме того, Азазел [1] научил людей делать мечи, ножи, щиты и панцири; он же научил их делать зеркала, браслеты и украшения, а также употреблению румян, подкрашиванию бровей, употреблению драгоценных камней, изящного вида и цвета, так что мир совершенно преобразился. Появилось безбожие, распространился разврат; люди стали грешить и совратились с истинного пути... Амацарак научил всякому волшебству и употреблению корней. Армерс научил, как прекращать действие чар; Баркаял научил наблюдать светила небесные; Акибиил научил знамениям и приметам, Тамиил — астрономии и Асарадел — движению луны».

Рис. 27. Демон Азазел.

       Согласно этому древнему рассказу все тайные науки произошли, следовательно, от падших ангелов. Как существа высшего рода, чем люди, они обладали знаниями, которые были им сообщены вначале и которые были поэтому сами по себе вообще хороши. Но когда люди, вследствие падения ангелов, получили участие в этих знаниях, то злоупотребление ими повело к безбожию и к гибели человеческого рода. По мнению разных каббалистов, каббала произошла, таким образом, от падших ангелов, и в ней заключаются именно те знания о божественных вещах, которые были сообщены ангелами и изложены в аллегорической форме в писаниях Ветхого Завета. Поэтому каббалисты стремились к тому, чтобы найти средства вновь извлечь из писания все эти сведения.

       Другой миф о происхождении каббалы находится в вавилонском талмуде. Здесь рассказывается, что Господь сообщил Моисею на Синае кроме известных законов еще многое, о чем могли знать только посвященные. К последним принадлежали 70 старейшин, избранных Моисеем и поставленных им во главе народа. Путем устной передачи божественное слово сохранилось внутри тесного круга. Но в словах Пятикнижия Моисеева это данное Богом откровенное учение о божественном является в скрытом виде.

       Разумеется, оба эти рассказа должны быть отнесены к области саг. Они изобретены в очень позднее время с целью придать каббалистическому учению характер глубокой древности и сверхъестественного происхождения. Что же касается последнего рассказа, то во всем Ветхом Завете нет ни одного слова, которое указывало бы на существование какого-то учения, будто бы открытого Богом и переданного одним лишь посвященным. Кроме того, очень мало вяжется с достоинством божественного откровения то, что его приходится извлекать путем такого произвольного толкования и искажения слов, как это делали «посвященные» (Мекубалин). Поэтому мы должны искать более надежную точку опоры для определения исторического происхождения каббалы.

       В этом вопросе необходимо точно различать само каббалистическое учение от сочинений, в которых оно изложено. Каббала значит «предание», и не подлежит сомнению, что оригинальный склад мыслей древнейших каббалистических сочинений в течение долгого времени устно передавался из рода в род и развивался далее внутри тесного круга посвященных до тех пор, пока, наконец, все учение было собрано и изложено на письме немногими лицами. Из этих древнейших сочинений существуют поныне только два: «Сефер Иецира», т. е. «Книга Творения», и «Зогар» — «Сияние». Но кроме них было еще много других сочинений, от которых дошли до нас одни названия или только отрывки в цитатах позднейших каббалистических авторов. Для нас эти два произведения являются, безусловно, важнейшими; поэтому ниже речь будет идти только о них.

       Крайне затруднительно определить время, когда впервые появились «Сефер Иецира» и «Зогар». В особенности относительно последнего произведения очень долго велись споры. Высказываемые в нем мысли так темны и неясны, что при некотором желании всегда можно найти сходство между ним и всевозможными греческими и восточными философскими и религиозными системами. Кроме того, изложение его так беспорядочно, что кажется почти невероятным, чтобы подобное произведение могло быть написано с целью передать позднейшим поколениям определенное учение. Так как «Зогар» стал известен в Европе только в XIII веке, когда один бедный еврей, Мозес де Леон, привез это сочинение в Испанию, то многие из новейших критиков думали, что этот Мозес сам написал это произведение и намеренно придал ему мистический отпечаток, чтобы обратить на себя внимание. Мы не будем останавливаться на ученом споре по поводу этого мнения, так как это отвлекло бы нас слишком далеко, и в настоящее время это мнение признается неосновательным; но уже одно то, что такой взгляд разделялся многими серьезными учеными, доказывает, насколько трудно определить время, когда были написаны эти сочинения. Впрочем, вероятно, что и «Сефер Иецира» и «Зогар» были написаны во втором веке нашей эры. В «Зогаре» упоминается о книге Еноха; следовательно, она должна быть старше «Зогара»: время ее появления можно указать довольно точно, а именно: она была написана во времена первых Маккавеев, после книги Даниила, написанной приблизительно в 168 г. до Р. X. На основании этого мы можем точно установить предельное время, именно обе каббалистические книги не могли быть написаны раньше, чем за 200 лет до Р. X. С другой стороны, «Зогар» упоминается в Мишне, древнейшей части «Талмуда», содержащей в себе древние иудейские предания. Мишна составлена около 189 г. после Р. X. Иудой святым, и если в ней упоминается о «Зогаре», то несомненно, что он существовал уже в то время. Но существование его еще не доказывает того, что он был и записан. Сочинение может легко иметь уже тот общий характер, в каком оно будет впоследствии изложено письменно, и в таком виде долго передаваться устным путем. Однако весьма вероятно, что устная передача незадолго до составления Мишны должна была уступить место письменной. Правда, этого строго нельзя доказать, но это предположение подтверждается еще более, если рассмотрим вопрос с другой стороны, именно со стороны исторического происхождения и развития тех идей, которые изложены в каббалистических сочинениях. Что каббалисты искали скрытого смысла в еврейских писаниях, именно в «Пятикнижии» Моисея, об этом ясно говорится в «Зогаре», где эта мысль часто возвращается, выражаясь во многих замысловатых образах.

       «Горе человеку, который в законе не видит ничего другого, кроме простых рассказов и обыкновенных слов! Если бы он действительно не содержал ничего более, то мы могли бы и в настоящее время точно так же написать закон, столь же достойный удивления. Чтобы найти обыкновенные слова, мы можем обратиться к земным законодателям, у которых часто находят даже нечто большее. Тогда достаточно было бы только подражать им и написать закон на основании их слов и их примера. Но это не так: всякое слово в законе содержит более глубокий смысл и скрытую тайну. Рассказы, находящиеся в законе есть только внешняя одежда закона. Горе тому, кто одежду закона считает за сам закон! Об этом Давид говорит: «Господи, отверзи очи мои, чтобы я увидел чудеса в законе Твоем!» Давид говорит здесь о том, что скрыто под одеждою закона. Существуют глупцы, которые, если видят человека в прекрасном платье, то судят о нем по платью, между тем как только тело придает ценность платью; душа же еще ценнее тела. Закон также имеет свое тело. Это суть его заповеди, которую можно назвать телом закона. Простые рассказы, присоединенные к ним, суть одежды, покрывающей это тело. Большинство обращает внимание только на платье или на рассказы закона; они не знают ничего другого, они не видят, что скрыто под платьем. Напротив, более просвещенные не обращают уже внимания на одежды, а смотрят на тело, которое покрыто ими. Наконец, мудрые слуги вышнего Царя, обитающие на высотах Синая, занимаются только душою, которая есть основание для всего остального и для самого закона; в будущем эти мудрые дойдут до того, что будут созерцать душу самой души, которой дыхание проявляется в законе».

       Далее мы подробно рассмотрим странные методы, употребляемые каббалистами, чтобы извлечь из простых слов закона скрытый в нем смысл или душу, а также изложим те из главных пунктов каббалистического учения, которые имеют наибольшее значение для наших исследований. При этом мы найдем, что те мысли, которые каббалисты находили скрытыми между слов писания, отнюдь не новы; что это были не что иное, как идеи, игравшие выдающуюся роль в различных языческих религиях, особенно в халдейской и персидской. Интерес этого обстоятельства заключается в представляемом им доказательстве того, что родиной каббалистической мысли, очевидно, был Вавилон. Во время вавилонского плена евреи имели полную возможность познакомиться с мудростью халдеев; а во время господства Кира, т. е. в последние годы плена, они также неизбежно должны были познакомиться и с религиозными представлениями персов. И все, полученное путем такого знакомства, каббалисты старались, по возможности, соединить с учением Иеговы. Надо сказать, что при этом они были не очень разборчивы: многое из того, что они вычитывали из слов писания, при более критическом отношении оказывается стоящим в значительном противоречии с чистым учением Иеговы.

       Было бы, однако, совершенно неверно делать отсюда заключение, что каббалисты умышленно старались исказить учение Иеговы. Каббала есть религиозная философия. Каббалисты по-своему искали ответ на великие вопросы, во все времена интересовавшие людей: вопрос о сущности Божества и его отношении к миру, о природе человека, судьбе человеческой души и т. п. Обо всем этом в священном писании евреев говорится очень мало, и то немногое, что там имеется, далеко не всегда единообразно. Кажется, будто интерес евреев к этим вопросам пробудился только тогда, когда они во время вавилонского плена получили сведения о других религиях, где философские спекуляции занимали выдающееся место. Но когда сами иудейские мыслители стали заниматься этими вопросами, то они пошли совершенно естественным путем: они заимствовали из известных им религий все то, что им казалось пригодным. Однако их преклонение перед авторитетом священного писания было так велико, что при решении этих вопросов они ни на минуту не могли положиться на собственные силы и способности. Поэтому все то, что, по их мнению, они могли сказать об этих великих вопросах, все это должно было находиться в писании. Но так как фактически в нем этого не было, то они изобрели целый ряд мистических методов, которые, вообще, сводились к тому, чтобы посредством перестановок и отбрасывания букв составлять в писании совершенно новые предложения. Таким способом, очевидно, нетрудно черное сделать белым и из одного предложения составить другое, которое говорит почти совершенно противоположное. Поэтому они и пришли к результатам, которые почти совершенно противоречат действительному смыслу учения Иеговы. Однако эти искажения вовсе не были сознательны или преднамеренны, но были только следствием применения оригинального искусства переложения. Сами каббалисты думали, что они стояли на почве закона и находились в полном согласии с «истинным» законом, который скрывался в слове, с той «душою», дыхание которой было в законе. Очевидно, что каббалистические спекуляции, которые так легко вели к противоречию с истинной верой, должны были содержаться в строжайшей тайне; массе народа они были совершенно неизвестны; только мудрые люди, на которых, по-видимому, можно было вполне положиться, принимались в небольшой кружок посвященных. Это подтверждается многими указаниями.

       В Мишне находится замечательное место:

       «Запрещается объяснять двоим Историю Творения, а Меркаба, или Небесную Колесницу, не следует объяснять даже и одному, хотя бы это был даже мудрец, сам собою способный понять ее».

       Под именем «Истории Творения» никак нельзя понимать книгу Бытия или первую книгу Моисея, так как закон Моисея находился в руках у всего народа и каждый был обязан прилежно читать его. Название «Маасе Берешит» — «История Творения» — относится поэтому к «Сефер Иецире» — «Книге Происхождения» — и, таким образом, было только вторым названием того же самого произведения, точно так же, как и «Маасе Меркаба» — «История Небесной Колесницы» — было вторым названием «Зогара»».

       Цитированные строки показывают нам, как строго следили за тем, чтобы только достойные люди были посвящены в тайны.

       Впрочем, «Талмуд» содержит и несколько данных иного рода, из которых видно, что принять посвящение считалось делом весьма опасным, почему многие умные люди отказывались от этой чести.

       Так, между прочим, рассказывается следующее:

       «Раввин Иоханан сказал однажды раввину Елиезару: приходи ко мне, я посвящу тебя в Меркабу. Но Елиезар ответил ему: для этого я еще недостаточно стар. Когда Елиезар состарился, то раввин Иоханан уже умер. Через некоторое время пришел раввин Асси к раввину Елиезару и сказал: теперь я посвящу тебя в Меркабу. Однако Елиезар ответил: если б я считал себя достойным этого, я был бы уже обучен твоим наставником Иохананом».

       «Талмуд» передает также, что много мудрых мужей, занимаясь каббалистическими спекуляциями, лишались или рассудка, или веры.

       Поэтому легко понять, что каббалисты во всякое время составляли очень небольшой кружок лиц, который вел свои заседания так, что ни одно постороннее лицо не могло ничего узнать о происходившем на них.

       О том, как велись эти собрания, мы получаем ясное представление из второй и третьей книги «Зогара», «Идра Рабба Кадиша», т. е. «Большее святое собрание», и «Идра Сута Кадиша», т. е. «Меньшее святое собрание». В них изображены собеседования раввина Симеона бен Иохаи со своими учениками; на большом собрании присутствовало 10, на малом — 7 лиц. То и другое собрания открывались целым рядом церемоний, причем раввин Симеон заставлял своих учеников поклясться, что они будут следить за тем, чтобы эти мистерии не профанировались и чтобы ими не злоупотребляли. Каким огромным авторитетом пользовались слова раввина Симеона, видно из следующего места первой главы «Идра Раббы».

       «Раввин Симеон сказал своим последователям: соберитесь сопутствующие мне на открытом месте; будьте вполне готовы. Подготовьте ваше суждение, вашу мудрость, понимание, знание, усердие, будьте готовы с руками и с ногами. Крепко держитесь за господа, который над вами, во власти которого находится жизнь и смерть, дабы вы могли восприять слово правды Его. И раввин Симеон сел на землю и плакал; после этого он сказал: горе мне! Должен ли я открыть это. Горе мне! Должен ли я не открывать об этом? А все бывшие при этом хранили глубокое молчание».

       Тогда поднялся раввин Абба и заговорил, обращаясь к нему: Божьею милостью написано так: «Тайна Господня — боящимся Его, и завет Свой Он открывает им».[2] И верь, эти спутники твои боятся Святого и прославленного Единого, и собрались они теперь на собрание подобно тому, как бы в доме Его. После этого все дали раввину Симеону руку и подняли пальцы, вышли в поле и сели под деревья. Раввин Симеон поднялся и прочел молитву; затем он сел среди них и произнес: кто этого хочет, да положит свою руку на мою грудь. И все положили на нее свои руки. Они долго молчали и слышали голос; от страха их колени стучали одно об другое. Что же это был за голос? Это был голос небесного воинства, которое собралось, чтобы слушать их. Тогда раввин Симеон исполнился радости и сказал такие слова: Господи, я не скажу, как один из твоих пророков, что я услышал глас твой и убоялся. Теперь уже не время для страха, а время для любви, как написано: «Возлюби предвечного, твоего Бога». И когда раввин Симеон отверз уста, чтобы говорить, заколебалось все поле и все слушатели его содрогнулись.

       Этот раввин Симеон, по слову которого содрогалась земля и слетались ангелы, собираясь вокруг него, есть историческая личность. Его речи дают материал для двух из самых больших книг «Зогара»; кроме того, многие из его мудрых слов сохранились в Мишне, древнейшей части «Талмуда». Обыкновенно принимают, что он жил 100 лет спустя по Р. X. В «Идра Сута Кадиша», «Меньшем святом собрании», описана его смерть. Во введении к книге описывается, как его последователи собрались у его смертного одра и, прежде чем обратиться к ним со своей последней речью, он дал точное приказание раввину Аббе записать все, о чем он говорил им. Это именное завещание, а также и то, что две книги «Зогара» передают его речи к спутникам, позволяет считать вероятным, что, по крайней мере, эти части «Зогара» составлены вскоре после смерти Симеона сообща его учениками; первая часть «Зогара», «Сифра ди Цзениута», т. е. «Книга сокровенной тайны», так тесно связана со второй и третьей частью, что и она, по-видимому, составлена теми же самыми лицами. О следующих же частях «Зогара», имеющих меньшее значение, нельзя уже сказать ничего определенного, точно так же, как и о другом из главных каббалистических произведений, «Сефер Иецира», автор которого неизвестен. Только судя по языку и содержанию предполагают, что это произведение должно быть старше «Зогара».

 

 

КАББАЛИСТИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ

 

       Каббалистические методы основываются преимущественно на особенностях еврейского алфавита, и, чтобы понять их, мы должны прежде всего начать с некоторых замечаний относительно еврейских букв. Еврейский алфавит состоит из 22 букв, которые в сущности все согласные; гласные обозначаются точкой под буквою. Но в древних писаниях нет этих гласных точек; отсюда следует, что различные слова обозначаются часто теми же самыми буквами (согласными), между тем как их произношение и смысл зависят от того, какие гласные буквы присоединяются к ним. Эта особенность, разумеется, очень помогала желанию каббалистов находить в словах новый смысл. Другое важное обстоятельство заключалось в том, что не было никаких особых знаков для чисел. Впрочем, в этом отношении еврейский язык сходен с большей частью языков древности; римские цифры тоже буквы, имевшие вместе с тем и определенное числовое значение. Подобным же образом пишутся цифры и на еврейском языке; каждая отдельная буква имеет определенное числовое значение, откуда и вытекает основной каббалистический закон: всякое слово есть число и всякое число есть слово. При каббалистических замещениях этот закон получил тем большее значение, что различные слова могли иметь одно и то же числовое значение; таким образом, если из двух таких слов подставить одно на место другого, то, в сущности, не произойдет никакого изменения, так как число будет то же самое, хотя смысл получится совершенно иной.

       Метод замены буквенного значения числовым применен, как известно, один раз в Апокалипсисе, где в гл. 13, ст. 18 говорится: «Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть». Число 666 стоит здесь вместо одного имени, которое не должно быть названо, но может быть найдено, если подставить буквы, сумма которых имеет то же самое числовое значение. Предполагают, что скрытое имя в данном случае есть имя императора Нерона.

       Наконец, заметим еще, что одни и те же буквы не всегда пишутся одними и теми же знаками: так буквы К, М, Н, П и Ц в конце слова пишутся иначе, чем в начале или в середине.

       Чтобы сделать нагляднее дальнейшие объяснения, я приведу здесь еврейский алфавит рядом с числовыми значениями еврейских букв и соответствующими нашими буквами. Знаки, употребляемые в конце слов, отмечены звездочкой. Кроме того, даны и еврейские названия букв.


 


א

а

б

алеф

бет

1

2

ב

ג

г

гимел

3

ר

д

далет

4

ה

е

хе

5

ו

в

вау

6

ז

з

зайн

7

ח

х

хет

8

ט

т

тет

9

י

ю

иод

10

כ

к

каф

20

ל

л

ламед

30

מ

м

мем

40

נ

н

нун

50

ס

с

самех

60

ע

а

айн

70

פ

ф

фе

80

צ

ц

цаде

90

ק

к

коф

100

ר

ש

р

ш

реш

шин

200

300

ת

т

тау

400

ך

к

каф конечн.

500

ם

м

мем «

600

ן

и

нун «

700

ף

ф

фе «

800

ץ

ц

цаде «

900


 


       Каббалистические методы, с которыми мы хотим ближе познакомиться, мы разделим на три части: GMTRIA — гематрия; NVTRIQVN — нотарикон и ThMYRH — темура.

       Гематрия основывается на упомянутом уже числовом значении, которое имеет каждое слово; она состоит в том, чтобы одно слово заменять другим, равным ему по числовому значению. Такой прием распространяется также и на целые предложения.

       Так, напр., буква шин (ш) имеет числовое значение 300; можно получить то же самое число, если сложить числовые значения букв в словах РВХ АЛХЮМ, руах элэгхим, т. е. «дух Господа». Поэтому буква «ш» признается символом «духа Господа». Этот образец счета легко выводится с помощью таблицы: Р = 200, В = 6, Х = 8, А = 1, Л = 30, Х = 5, Ю =10, М = 40; сложивши эти числа, получим 300. Таким точно образом слова АХД, эход, т. е. единство, и АХВХ, агув, т. е. любовь, каждое по сумме числовых значений равно 13, почему одно из этих слов употребляется вместо другого. Дальнейшим примером может служить попытка посредством гематрии найти имена трех ангелов, посетивших Авраама в роще мамврийской. В первой книге Моисея (18:2) имеется: ВХНХ ШЛШХ, «вейенна шэлигла», т. е. «я вижу трех мужей». Сумма числовых значений этих двух слов составляет 701, и то же самое число получается сложением числовых значений следующих букв: АЛВ МОКАЛ ГБРЮАЛ ВРПАЛ, Эло Михаэл Гавриэл вэ Рафуйэл, которые означают: «они есть Михаил, Гавриил и Рафаил». Мы привели здесь пример того, какая глубокая тайна — в данном случае имена ангелов — может быть скрыта в словах, по-видимому, совершенно простых. Этих примеров довольно, чтобы показать сущность и значение гематрии.

       В другом методе, нотарикон, существуют два способа. Согласно первому каждая буква одного слова принимается за начальную букву нового слова. Таким образом, одно слово распадается на целое предложение.

       Примером может служить одно из множества спекуляций с первым словом Библии: Б’РЕШИТ, берешит, «в начале». Буквы этого слова принимаются за начальные буквы новых слов, причем в числе многих других получается, между прочим, и такое предложение: «Бераншис Руэ Элехгим Шекэбль Исруэл Тору», т. е. «Вначале видел Господь, что Израиль должен принять закон».

       Следовательно, отношение Израиля к Иегове в виде скрытого пророчества заключается уже в первом слове Библии. Второй способ прямо противоположен первому. Первый — состоит в том, что из одного слова развивается целое предложение, второй же метод имеет в виду из данных предложений извлечь отдельные слова. Это достигается тем, что из начальных и конечных букв отдельных слов составляют новые слова. Так, напр., каббала называется также Хокма Нэйсутро, т. е. «тайная мудрость», а из начальных букв этих двух слов образуется слово ХН, Хейн, т, е. «милость», к пятой книге Моисея (30:12) имеется: «Ми ялэ Лону ха-Шомайлю», «Кто взошел бы для нас на небо?» Из начальных букв составляется слово МИЛГ, мило, означающее обрезание, а из конечных букв ИГВГ, Иагве, «Иегова». На основании этого предложения каббалисты заключали, что сам Бог определил обрезание, как знак избранного народа.

       Как особую форму нотарикона можно отметить попытку таким путем открыть имена 72 ангелов, — попытку, названную Шемамфораш, «раздельное имя». Каждый из трех стихов второй книги Моисея 14-й гл. — 19, 20 и 21 в первоначальном тексте имеет по 72 буквы. Это обстоятельство, разумеется, должно было иметь значение, полное тайны, тем более, что в 19 стихе говорится об «ангеле Бога, шедшем впереди стана Израиля», так как везде, где только идет речь об ангеле, можно предполагать, что в словах скрыто имя ангела. Каждый из этих трех стихов пишут по прямой линии один под другим и при этом первый стих справа налево, второй слева направо и третий справа налево, таким образом, получается 72 вертикальных ряда по три буквы в каждом. Каждый из 72 рядов образует одно слово из трех букв, затем к каждому из этих слов прибавляют окончание АЛ, ЮХ, Эл или ЮАХ и получают имена 72 ангелов. Шемамфораш в так называемой прикладной каббале играет большую роль; а так как и нам придется иметь дело с этой таблицей, то мы и приведем ее сейчас:

 

Шемамфораш.

 

М

Ю

Х

Л

А

Х

К

А

Л

М

О

С

Ю

В

 

Б

З

Х

А

Л

З

Х

К

Л

Х

Л

Ю

Л

Х

 

Х

Л

О

В

Д

Ю

Т

А

Х

Ш

М

Т

Ю

В

 

14

13

12

11

10

9

8

7

6

5

4

3

2

1

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ш

Ю

X

Н

X'

М

Ю

Н

П

Л

К

Л

Х

Х

 

А

Р

А

Т

Х

Л

Ю

Л

Х

В

Л

А

К

Р

 

Х

Т

А

Х

В

Х

Ю

К

Л

В

Ю

В

М

Ю

 

28

27

26

25

24

23

22

21

20

19

18

17

16

15

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

М

Х

Ю

Р

X'

А

М

К

Л

Ю

В

Л

А

Р

 

Ю

Х

Ю

Х

О

Н

Н

В

Х

X'

Ш

К

В

Ю

 

К

Х

З

О

М

Ю

Д

К

X'

В

Р

Б

М

Ю

 

42

41

40

39

38

37

36

35

34

33

32

31

30

29

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Н

Н

М

Н

Н

О

Ц

Д

В

М

О

О

С

Ю

В

М

В

Б

Ю

Н

М

X'

Н

Х

Ю

Ш

Р

А

Л

В

М

Ю

Х

Т

А

М

Ш

Ю

В

Х

Л

Ю

Л

Х

Л

57

56

55

54

53

52

51

50

49

48

47

46

45

44

43

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

М

Х

Ю

Р

Х

А

М

Д

М

О

Ю

Б

М

Х

Ю

В

Ю

Б

А

Б

Ю

Н

М

Х

Н

Х

М

Ц

Р

Ю

М

Ю

М

Х

В

О

К

Б

Ю

В

Х

Б

Р

Х

Л

72

71

70

69

68

67

66

65

64

63

62

61

60

59

58

 

       Тимура, третий каббалистический метод, основан на перестановке букв. Для этого существует множество разнообразных, частью крайне замысловатых правил.

       Одно из простейших, так называемая таблица сочетаний Цируфа: надо написать 22 буквы алфавита в два ряда один под другим, первый справа налево, второй слева направо:

             К    Ю   Т    Х'   З     В    Х    Д    Г    В    А

             Л    М   Н    С    О    Н    Ц    К    Р    Ш   Т

       Затем каждую букву одного ряда заменяют соответствующей буквой другого, например, А буквой Т, В — Ш, и также наоборот Т заменяется А и т. д. Теперь заменяют последнюю букву или даже две последних буквы нижнего ряда другими, остальные же буквы оставляют в прежнем порядке без изменений, и таким образом получается 21 различная комбинация. Перестанавливают, например, на последнее место З и В, тогда получается:

             М   Л    К    Ю   Т    Х'   Х    Д    Г    Б    А
             Н    С    О    Н    Ц    К    Р    Ш   Т    В    З

       Так как здесь сохраняется последовательность в ряде букв, а изменяются только две последние буквы нижнего ряда, то известна и вся комбинация, если только мы знаем две последние буквы. Различные комбинации таблицы Цируфа называются четырьмя последними буквами; первая из приведенных называется АТГШ, а последняя комбинация — АЗБВ. При соблюдении этих правил можно вообще легко самому составлять различные комбинации. Говорят, что каббалисты употребляют 22 таких комбинации; но очевидно, что возможно получить их гораздо больше.

       Кроме этих таблиц существуют еще три другие, называемые «правильной», «обращенной» и «неправильной». Чтобы представить одну из них, надо разделить квадрат на 22 х 22 шашки так, чтобы каждая из 22 букв повторилась 22 раза. Для «правильной» таблицы пишут в верхнем ряду буквы справа налево. В следующих рядах поступают таким же образом, только начинают буквой Б и кончают А. В третьем ряду начинают с Г и кончают Б и т. д. «Обращенная» таблица составляется точно так же, только буквы следуют здесь в обратном порядке, слева направо. Описание «неправильной» таблицы потребовало бы много места.

       Для нас имеет интерес еще один метод, так как он даже и в настоящее время известен как излюбленный популярный волшебный алфавит. Это — Аик Бекар, таблица «Девяти камер». Надо написать все 27 букв (следовательно, включая сюда и 5 заключительных знаков) в 3 х 3 последовательно лежащих шашках; сначала пишут справа налево первые девять букв. Затем следующие девять и т. д., и когда написаны все буквы, то в каждой шашке находится их по три и вся таблица представляется в следующем виде:

 

300

30

3

200

20

1

100

10

1

...

..

.

...

..

.

...

..

.

ש

ל

ג

ר

כ

ב

ק

י

א

600

60

6

500

50

5

400

40

4

...

..

.

...

..

.

...

..

.

ס

ם

ו

ך

נ

ה

ת

מ

ד

900

90

9

800

80

8

700

70

7

...

..

.

...

..

.

...

..

.

ץ

צ

ט

ף

פ

ח

ן

ע

ז

 

       Над каждой буквой дано ее числовое значение. Точки, поставленные над тремя отдельными буквами, имеют особое значение: при помощи их пользуются всей системой, как обыкновенным алфавитом. Если нарисовать только форму камеры и поставить в ней одну точку, то такая фигура означает первую букву в камере; две точки означают вторую букву, три точки — третью. Так, например,  = А;  = Ш и  = Н. Таким образом таблицей девяти камер пользовались древние каббалисты для секретных сообщений. Само собой разумеется, что этой системой можно пользоваться самым различным образом, переставляя лишь буквы.

       Кроме описанных здесь было еще множество более или менее произвольных методов, с помощью которых из данных слов или предложений выводились новые. Впрочем, большая часть их появилась, по-видимому, в более позднюю эпоху, так как ими пользовались прежде всего средневековые христианские каббалисты, чтобы выводить основные положения христианской догматики из слов Ветхого Завета. Далее мы приведем несколько таких примеров.

 

 

УЧЕНИЯ КАББАЛЫ

 

       Для меня представляется невозможным дать сколько-нибудь ясно общую картину содержания каббалистических сочинений. Такое краткое описание должно бы представлять собой реферат, выражающий ход мысли и руководящую идею этих произведений. Но такой руководящей идеи вообще не существует в каббале. От сочинения, которое в наше время имело бы в виду те великие вопросы, которыми занималась каббала, мы прежде всего потребовали бы систематизации материала и строгой логики. Но в каббале нельзя найти ни малейших следов логики; напрасно было бы читать с начала до конца эти объемистые сочинения, стараясь найти в них что-нибудь имеющее хотя бы отдаленное сходство с новейшими методами доказательств. Каббалист идет к своим результатам не путем последовательных заключений, а путем фантазии. Каждая мысль высказывается без малейшей связи с предшествовавшей, просто как голое утверждение, вообще не подлежащее сомнению; правильность же его подтверждается лишь тем, что посредством применения мистических методов оно оказывается скрытым в том или ином месте писания. Восточная фантазия торжествует в каббале в самых диких формах, но где неограниченно царствует фантазия, там о порядке не может быть и речи, и понятно, что при таких условиях невозможно в коротких словах изложить общее содержание этих произведений. Поэтому я должен ограничиться лишь кратким, но ясным указанием на то, о чем в них идет речь, и осветить лишь главнейшие положения, получившие впоследствии столь важное значение. Даже и в таком виде возможно, что наше изложение в некоторых пунктах будет недостаточно, так как разница между свободной фантазией каббалиста и ходом логической мысли современного европейца настолько велика, что едва ли один может вполне понять другого. После этих оговорок я постараюсь передать содержание каббалы.

       Мы начнем с «Сефер Иециры», которая является как бы введением к «Зогару». «Сефер Иецира» — «Книга Творения» — приписывается патриарху Аврааму; произведение это представляет собой как бы его наблюдения над жизнью. Начало ее вполне понятно и для нашего времени; путем наблюдения окружающего мира, его порядка и общего единства патриарх приходит к вере во всемогущего Бога, сотворившего все. Но здесь, во всяком случае, и конец для нас пониманию этой книги. Автор идет дальше по тому же, уже проложенному, пути; он старается исследовать законы существования в отдельных их проявлениях, чтобы таким способом постигнуть божественную премудрость; но каким образом это достигается, остается для нас совершенно непонятным. Естественные средства человека для обмена мыслей, т. е. слова, или наши названия вещей, сливаются с самими вещами и заступают их место. В слове лежит все, из слова исходит все и «слово есть Бог», говорит «Сефер Иецира». Разлагая слова на их составные части, оказывается, что они состоят из 22 (еврейских) букв и первых десяти чисел, из которых можно вывести все другие числа. Эти 32 знака называются «тридцатью двумя чудесными путями мудрости». На них основывается все знание, и только посредством них мы достигаем мудрости.

       Далее «Сефер Иецира» подробно занимается разбором этих «чудесных путей мудрости», начиная свой разбор с первых десяти чисел, «десяти сефиротов». На каббалистов производил чрезвычайное впечатление тот простой факт, что из десяти чисел можно составлять новые числа и что ряд чисел бесконечен. «Для десяти сефиротов не существует предела ни в будущем, ни в прошедшем». Но эти десять сефиротов — не только числа, а нечто большее: так как числа обнимают все и так как все в мире может быть измерено числами, то числа становятся для каббалистов сущностью самих вещей.

       Несколько примеров объяснят это. Так как понятие о всемогущем Боге исключает возможность существования более чем одного Бога, то первая сефирота, число «один», превращается в субстанцию самого Бога. «Первая сефирота, один, это есть дух Бога живого, да будет благословенно имя Его». Вторая сефирота, число два, есть слово. Слово есть дыхание, носитель мыслей человека: «дыхание» и «мысль» суть две вещи, а вместе с тем и одна, так как они нераздельны, и хотя слова суть только дыхание, но для своего выражения они требуют 22 буквы. Эта великая тайна заключается во второй сефироте: «Два есть дыхание, исходящее от духа; в нем 22 буквы, но они составляют одно дыхание, только получившее образ и форму».

       Сущность всего этого учения о десяти сефиротах, как показывают приведенные примеры, состоит исключительно в числовых спекуляциях, в попытках найти сущность вещей через посредство чисел, составляющих их выражение или символы. То же самое относится и к остальным 22-м путям мудрости, т. е. 22-м буквам. Они делятся на три группы, называемые «тремя матерями», «семью двучленными» и «двенадцатью простыми». Это разделение сочинено, кажется, лишь для того, чтобы доказать значение в существовании чисел: три, семь и двенадцать. Так, в строении мира имеются три стихии: огонь, вода и воздух, это — три матери. Огонь есть субстанция неба, из воды произошла земля, и между этими двумя противоположными элементами находится воздух, разделяющий их. Деление года управляется также тремя матерями, ибо существуют три времени года. (На востоке за жарким летом следует дождливое время, которое затем сменяется умеренным периодом). В человеческом теле также господствуют три матери, ибо тело состоит из головы, груди и живота. «Семь двучленных» соответствуют противоположностям, т. е. таким вещам, которые могут служить как для добра, так и для зла. Так, существуют семь планет, имеющих хорошее или дурное влияние на землю. В неделе семь дней и семь ночей; в человеческой голове семь входов, открытых как хорошему, так и худому. Наконец, «двенадцать одночленных» мы находим в двенадцати месяцах года, в двенадцати созвездиях зодиака и в двенадцати родах деятельности человека, которые по «Сефер Иецире» есть следующие: зрение, слух, обоняние, осязание, слово, питание, размножение, движение, гнев, смех, мысль и сон.

       Если все это соединить в одно общее представление, то «Сефер Иециру» следует признать крайне примитивной и несовершенной попыткой путем исследования природы познать божественную премудрость, проявленную в закономерности всего существующего. «Сефер Иецира» старается раскрыть нам «дух природы», как сказал бы современный исследователь. Но так как настоящее исследование природы было вполне недоступно каббалистам, то они пытались найти в самой природе те средства, которыми пользуется человеческий ум для обмена мыслей, т. е. буквы и числа, а так как столь произвольная фантазия может быть до известной степени проведена всюду, то числа и буквы стали для них тождественными с самой сущностью вещей.

       «Зогар» стоит уже как будто на несколько более высокой точке зрения, главным образом потому, что он занимается больше Богом и душой человека, чем природой. Все, что находится вне нас, т. е. видимая природа, то и дальше от нас; история науки показывает, что истинное понимание природы было достигнуто лишь очень поздно. Но, стремясь познать самого себя, человек уже очень рано получил взгляд на душевные явления и постоянно представлял своих богов подобными себе, только величественнее и могущественнее. Поэтому размышления «Зогара» о Боге и человеке должны и в настоящее время казаться менее детскими и неудачными, чем спекуляции «Сефер Иециры» о природе.

       Впрочем, «Зогар» начинается там, где кончается «Книга Творения»; Бог и божественная премудрость составляют для него уже нечто данное.

       Тотчас в начале книги «Идра Рабба» Симеон бен Иохай так описывает Бога своим спутникам:

       «Он старейший из старейших, тайна из тайн, самый неведомый из неведомых; Он имеет свой собственный образ, так как Он является нам в образе высокопочтенного старца, старейшего из старейших. Но и в этом образе Он остается неведомым. Его одежда была, как снег, от Его лика исходит свет. Он восседает на троне из огней, послушных Его воле. Его белый светящий венец освещает 400 000 миров; 400 000 миров, рожденных от этого белого света, станут в грядущей жизни наследием праведных. Каждый день от Его чела исходят 13 000 мириад миров, которые Он хранит и тяжесть которых Он один держит. От главы своей сотрясает Он росу, пробуждающую мертвых к новой жизни; поэтому в писании сказано: «роса Твоя есть роса света». Она есть пища святейших, манна, уготованная святым в грядущей жизни. Эта роса бела, как алмаз, цвет которого содержит в себе все цвета. Длина лица Его сверху донизу 370 × 10 000 миров. Его называют «Большой лик», ибо это есть имя старейшего из старейших».

       Но Бог не всегда является в таком образе; было время, когда Он только «отрицательно» существовал, т. е. когда Его образ существовал лишь в возможности. Но для того, чтобы мир и люди могли быть созданы и чтобы Божество могло быть познано людьми, оно должно было развиться само собой и принять разнообразные формы, которые взаимно дополняли бы одна другую. О том, как развивается Божество и тем самым создает мир, говорится в первой части книги «Зогар», называемой: «Книга сокровенной тайны». Она начинается с заявления, что вначале Божество было Эйн Соф, т. е. беспредельное и бесконечное единство, в котором существовали, по возможности, все божественные формы. Эти формы, взаимно дополнявшие одна другую и поэтому находившиеся в равновесии, покоились тогда в пределах пространства, отрицательно существовавшего в «старейшем Едином». Затем Божество, раскрываясь, принимало постепенно свои разнообразные формы, т. е. десять сефиротов (см. схему ниже).

       Кажется несколько странным, что десять сефиротов, которые в «Сефер Иецире» суть десять первых чисел, понимаемых как субстанция вещей, здесь являются в качестве форм Божества. Однако эта разница только кажущаяся; в сущности, это лишь более сильное выражение той же мысли, которая высказана уже в «Книге Творения». При разборе этого произведения мы говорили, что первая сефирота, один, есть руах элохим, дух Божий. Вторая сефирота, два, есть слово; но «слово есть Бог», поэтому и вторая сефирота есть только новая форма Божества. То же самое относится и к остальным сефиротам; в конце концов все они лишь различные стороны божественного существа и в этом только смысле являются в «Зогаре». После этого небольшого отступления, которое было необходимо для того, чтобы понять связь двух главных каббалистических сочинений, мы вернемся опять к «Зогару».

       Когда Божество захотело явиться, то оно раскрыло сначала свои высшие и всеобъемлющие формы, первую сефироту: кетер, «венец». «Он есть основа всего бытия, таинственная премудрость, корона Всевышнего, венец венцов». Он называется также «макропросопус», «великий порядок», который, как утверждают каббалисты, будто бы обозначается во второй книге Моисея именем АХИХ, эхейэ, «я есмь». Из первой сефироты последовательно выводятся девять других. Но при этом замечательно, что из следующих сефиротов одни считаются мужскими, другие женскими и это разделение, по убеждению каббалистов, согласуется будто бы с Библией. В первой книге Моисея (1:26-27) имеется следующее место: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их». Здесь замечательно уже то, что Бог говорит о самом Себе во множественном числе, а о человеке говорит: «и да владычествуют они». Затем он создает человека по образу Своему, как мужчину, так и женщину. И это, по толкованию каббалистов, говорится об одном Адаме, так как о создании Евы из ребра Адамова говорится значительно позже, именно во второй главе, ст. 21—22. Все это, говорят каббалисты, становится лишь тогда понятным, если мы представим себе, что в Божестве заключаются как мужские, так и женские свойства. Адам, созданный по образу Божию, существо столь же мужское, как и женское; это видно из того, что Бог и о Себе, и о человеке говорит во множественном числе, потому что одно двойное мужеско-женское существо должно считаться за два лица. Согласно этому девять сефиротов признавались мужскими и женскими сторонами божественной сущности.

       Вторая сефирота — хокма, «премудрость», мужская активная сила, исходящая подобно свету от кетера. Это есть отец, тогда как третья сефирота — бина, «понимание», есть мать. Кетер, хокма и бина, соединенные вместе, образуют высшее триединство, по образу которого создан человек мужчиной и женщиной, так что мужчина и женщина, по учению каббалы, совершенно равны по своему происхождению. Через соединение отца и матери возникает затем четвертая сефирота: хесед, «сострадание», или «любовь». Из этой мужской силы возникает пятая сефирота: гебура, «крепость», называемая также пахад, «страх», которая есть женская пассивная сила. Из последних двух происходит шестая сефирота — тиферет, «красота», или «благость», связывающая вместе обе предшествующие. Она называется также микропросопус, «малый порядок» и замыкает собой второе триединство. Эти шесть первых сефиротов образуют вместе мелех, т. е. «царя»; вместе с этим развитием завершается творение мира. Именно Бог создал мир в шесть дней, и, как мы знаем, закон Моисея начинается словом Б’РЕШИТ, берешит, означающим «вначале». Но это слово, собственно говоря, должно читаться: БРЕШИТ, бера шит, т. е. «Он создал шесть». Отсюда мы видим, что развитие шести первых сефиротов равнозначно творению мира в шесть дней.

       Четыре следующие сефироты возникают точно так же, как и первые. Седьмая есть мужская сила нецах, «стойкость», или «победа», а восьмая пассивная женская сила, ход, «величина». Из этих двух происходит иесод, «основание». Наконец, из этой последней возникает десятая сефирота малкут, «царство», называемая также «царицей». Если все десять сефиротов сопоставить в виде последовательного ряда, в порядке их происхождения и так, чтобы их взаимные отношения обозначались их местом, то получается «каббалистическое дерево» — фигура, представленная на следующей таблице. В ней, кроме того, для отдельных сефиротов указаны остальные их названия, о которых я не говорил в тексте. Подчеркнутые имена — это различные имена Божие, применяемые каббалистами к различным сефиротам.

       Легко понять смысл этого учения о сефиротах, если рассмотреть каббалистическое дерево. Десять сефиротов есть лишь разнообразные свойства божества, как бы распределенные между различными лицами. Но все они вместе образуют одно лицо, Адама, Авила, «первого существующего», или также Адама Кадмона, «прообраз человека». Этими именами или именем той или другой сефироты каббалисты обозначали Бога. Они испытывали такой страх перед «высочайшим именем» Бога, הוהי — Ягве, или Иегова, которое, однако, довольно часто встречается в пяти книгах Моисея, что они никогда не произносили его. Когда же им встречалось это слово, то они называли его «имя из четырех букв» — тетраграмматон. Бог называется также АГЛА, словом, представляющим нотарикон предложения: атéй гéбур лэ-олэйм Адэной, т. е. «Ты, Господи, царствуешь вечно».

 

ЯЮН

 

Справедливость

СВН

Эйн Соф

Благость

Беспредельный,
Единый.

Сострадание

 

 

 

 

1

 

 

Макропросопус

 

Великий порядок

Большой лик

Старейший Единый

Кетер = Корона

 

 

Эхейе = Существование

 

 

 

 

 

 

 

3

 

2

Бина = Понимание

 

Хокма = Мудрость

Иегова

(Первое триединство)

Иав

Верховная мать

 

Отец

 

 

 

5

 

4

Гебура = Крепость

 

Хесед = Сострадание

 

(Второе триединство)

 

Пахад = Страх

 

Гедула = Величие

Элоа

 

Эйл

 

 

 

Микропросопус

 

 

Малое лицо

 

 

 

 

6

 

 

Тиферет = Красота

 

 

Элохим

 

 

 

 

8

Мелех = Царь

7

Ход = Слава, Величие

 

Нецах = Победа

(Третье триединство)

 

Элохим Цебаот

 

Иегова Цебаот

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

9

 

 

Иесод = Основание

 

 

Шадай

 

 

 

 

 

10

 

 

Царица

 

 

Малкут = Царство

 

 

Адонай

 

 

       Так как человек создан по образу Божию, то каббалисты должны были последовательно разложить и духовную субстанцию человека на множество членов так же, как они разложили субстанцию божества на десять сефиротов. Таким образом, по учению каббалы и у человека имеются разные души: сколько их, нелегко сказать, однако, по меньшей мере, три: дух, душа и жизненная сила; они образуют одно триединство; дух есть высшая часть человека; душа есть обитель добра и зла; жизненная сила стоит в непосредственной связи с телом и производит движения. «В этих трех, т. е. в духе, душе и теле, мы находим верный снимок с того, что происходит в высшей сфере; ибо эти три образуют лишь одно существо, где все связано в единство». Кроме этих трех душ есть указания на существование в человеке многих других душ; они приобрели большое значение у средневековых магиков.

       Я старался дать возможно краткое изложение тех пунктов, которые имеют для нас наибольший интерес и в то же время представляют собой основы каббалистического учения. Мы видим, что оно не отличается особым богатством мысли; скорее можно бы его назвать простой игрой слов. Но каббала имела влияние на европейцев не вследствие богатства мыслей; к изучению этих сочинений европейцев влекли отчасти мистические методы, отчасти безграничная их неясность. С мистическими методами мы уже познакомились, но неясность мысли не так заметна в приведенных цитатах, которые по большей части изложены так, что передан смысл, а от настоящих словесных выражений оригинала сохранилось очень немногое; чтобы дать читателю образец стиля «Зогара», я процитирую его начало, первую главу из «Книги сокровенной тайны».

       «Книга сокровенной тайны» есть книга о равновесии равновесия. Ибо прежде чем было равновесие, порядок не мог соблюдать правильного порядка. И цари прежних времен были мертвы, венцов их уже не было, и земля была пустынна, пока не показалась глава (смысл здесь не понятен), желаемая всеми желаниями (и исходившая от Эйн Соф, беспредельного, бесконечного Единого), и не передала одеяния чести. Это равновесие находилось в стране, которая от века отрицательно существует в Едином. Тогда эти силы были взвешены, но не имели еще видимого существования. В его форме (в форме Единого предвечного) существовало равновесие, это — непостижимо, это — невидимо. В нем они (эти силы) возникали, и в нем они возникают, как те, которые не существуют, так и те, которые существуют и будут существовать. Глава, которая непостижима, есть тайна в тайне. Ни она была образована и сформирована наподобие черепа и наполнена кристалловидной росой. Кожа ее из эфира; она ясна и прочна» и т. д.

       Надо предполагать, что люди, объяснявшие основные каббалистические мысли, должны были иметь несомненные знания относительно хода мыслей и способа выражений древних каббалистов. Но большинству людей было бы трудно найти в них какой-нибудь след здравого смысла.

 

 

Происхождение тайных наук

 

ЕГИПЕТСКАЯ ТЕУРГИЯ

 

       Как халдеи, так и египтяне знали искусство заклинания, целью которого было защищать людей от преследования злых сил. Но, насколько нам известно, у халдеев оно служило исключительно для защиты живых, тогда как египтяне старались помогать и умершим в загробной жизни, В этом, как и во многих других существенных пунктах, заклинательное искусство халдеев отличается от египетского, а так как последнее несомненно имело большое влияние на средневековую ученую магию, то мы должны, по возможности кратко, разобрать здесь его специальные особенности.

       Источниками наших сведений служат писания на папирусе, найденные в гробницах, где помещались мумии.

       Они написаны частью на египетском, частью на греческом языках. Египетские, бесспорно, древнее; некоторые восходят до отдаленнейших времен, XXIV века до Р. X. Для нас преимущественно важны эти египетские писания, что же касается до греческих, едва ли восходящих далее первых веков по Р. X., то мы ближе познакомимся с ними позднее. Так как дешифрировать египетские иероглифы крайне трудно, то некоторые из папирусных свитков, хранимых в европейских музеях, еще вовсе не прочитаны, а другие хотя и разобраны, но содержание их так темно, что почти невозможно добраться до его смысла. Можно, конечно, понять, что в них идет речь о магических операциях, для которых употреблялись известные вещи; но как они употреблялись и что этим достигалось, остается вполне загадочным. К наилучше объясненным и наиболее понятным папирусам относится «Книга мертвых» и так называемый «магический папирус Гарриса». В дальнейшем изложении мы будем главным образом держаться этих писаний.

       Как у всех первобытных народов, так и у древних египтян магия находилась в теснейшей связи с религией. Египетская религия отличается чрезвычайной сложностью; в ней существует целый ряд богов и богинь, и каждый из них имеет множество имен. Солнце, Ра, пробуждающее своими лучами всякую жизнь, признавалось за создателя и охранителя мира и жизни: всякое положение солнца на небе олицетворялось в виде особого бога. Таким образом, Ра есть солнце полудня, Озирис — заходящее солнце. Изида есть небо при солнечном закате; она — супруга Озириса, и их сын есть Гор — восходящее солнце. Сет, или Тифон, — темнота.

Рис. 28.
Каменный жук-скарабей.

       Мифологически все это изображалось так: Сет убивал своего брата Озириса, а Изида своими молитвами и заклинаниями возвращала его к жизни; их сын Гор пронзал Сета своим копьем и таким образом мстил за своего отца. Миф этот постоянно повторяется в магических заклинаниях. Из других богов в них упоминается Аммон, или Пта, который в сущности тоже есть солнце, но только в более абстрактной, менее личной форме.

       Уже в самые древнейшие времена египтяне, по-видимому, размышляли о существовании после смерти. В разнообразных явлениях природы они видели изображение судьбы души в загробной жизни, в особенности в ежедневном движении солнца по небесному своду. Подобно тому, как Озирис умерщвляется и вновь возвращается к жизни, побеждая тьму, т. е. как солнце заходит и утром снова восходит, рассеивая туман, так, по их мнению, должно быть и с человеком. Он нисходит в могилу, чтобы вновь воскреснуть; душа бессмертна, как Ра, и совершает такой же путь. Душа умершего называлась ка (Khou); тотчас после смерти она спускалась в подземный мир, кер-нетер, чтобы выслушать там от Озириса свой приговор. Но по пути туда она уже подвергалась различным опасностям: ее преследовали страшные чудовища и вооруженные духи, и человек должен был быть очень сведущ в божественном, чтобы спастись от них. Коль скоро он достигал кер-нетера, то там жизнь его взвешивалась: сердце его клалось на одну чашу весов, которые держит Гор; на другой же чаше помещалась справедливость. Тот, бог мудрости, отмечал результат взвешивания, от которого зависела окончательная судьба души. Праведник принимался в число спутников Озириса; но чье сердце оказывалось слишком легким, тот наказывался полным уничтожением; его возводили на эшафот подземного мира, немма, где гиппопотам откусывал ему голову. Поэтому злые души называются «дважды умершими». Однако до совершения казни душа должна была перенести еще много испытаний; она должна была странствовать по земле и при этом могла принимать какой угодно вид. Она могла также входить в бальзамированные тела умерших и даже в живые существа. В Фивах, в одном из храмов, найдена интересная надпись, исторический документ, сообщающий об одной царской дочери, которая была «одержима» злой душой. Однако настоящие дьяволы были, по-видимому, неизвестны египтянам; злые силы, с которыми они боролись, были бог Сет и его спутники и «дважды умершие», пока они, до совершения над ними казни, странствовали по земле. Египетская магия в большей своей части обусловливается этими представлениями. Чтобы душа ка могла бы до известной степени легко противостоять всем опасностям и испытаниям, она должна знать о многих вещах и иметь с собой множество талисманов и освященных предметов. Всем этим ее снабжают при погребении оставшиеся на земле люди.

       «Книга мертвых» содержит в себе полный обряд погребения; в ней подробно приводятся все необходимые молитвы и церемонии. В книге имеется более 150 глав, что служит доказательством того, с какими церемониями было связано погребение; это станет еще нагляднее, если мы передадим содержание отдельных глав. Сначала читается молитва над венком из цветов, который надевали на голову умершего, затем совершалось курение священными благовониями, и тогда покойный получал оправдание перед своими врагами, как живыми, так и мертвыми. На груди мумии почти всегда находится каменное изображение священного жука — скарабея. Этот талисман был весьма полезен покойному, как это видно из 31-й главы «Книги мертвых», которая после молитвы и заклинания заканчивается следующими словами: «Это должно быть сказано над скарабеем из твердого камня, который должен быть одет в золото и положен на сердце человека. Сделай из него талисман, помазанный елеем, и произнеси над ним слова заклинания: «Сердце мое от моей матери, сердце мое в моих превращениях».

       Содержание «Книги мертвых» имело важное значение и для живущих. Восемнадцатая глава, «Моление Тоту», служила обеспечением того, что ка после смерти снова увидит свет. Кто же при жизни носил на себе список этой главы, тот пользовался здоровьем и избегал на земле огня и других опасностей.

       Молитвы и заклинания в «Книге мертвых» постоянно формулированы так, как будто их произносит сам умерший; это вполне естественно, так как душа должна была пользоваться этими волшебными формулами в самых разнообразных положениях. Дальнейшая оригинальная особенность состоит в том, что умерший является божественной личностью и даже в качестве одного из высших богов, с которыми не может произойти никакого зла. То же самое относится и к заклинаниям, служащим для защиты живых и составляющим главное содержание «магического папируса Гарриса».

       О помощи богов не просят, как о милости, но требуют ее, приказывают богам помогать, ссылаясь на собственную божественность. Иногда богов вовсе не призывают, но просто приказывают опасности устраниться, ставя самих себя в положение Бога. Вот несколько примеров из магического папируса: следующее заклинание направлено против диких зверей:

       «Явись сюда, властелин богов, удали от меня львов, появляющихся с земли, и крокодилов, выходящих из реки, и всех кусающих тварей, выползающих из своих нор. Прочь, крокодил, мако, исчадие Сета! Не бей своим хвостом; не потрясай своими лапами; не раскрывай своей пасти! Да будет вода, которая перед тобой, пылающим огнем; пусть копья 77-ми богов выколют тебе глаз; ты прикован к большому рулю бога Ра.[3] Будешь ты вдруг прикован к четырем металлическим крюкам, к передней части корабля Ра. Стойте, крокодилы, мако, исчадия Сета; ибо я — Аммон, оплодотворивший собственную мать».

Солнце-Ра переходит с дневной ладьи на ночную

       В следующем заклинании, направленном против крокодилов, боги уже не призываются; заклинатель сам становится богом.

       «Не будь против меня! Я Аммон, я Ангур, милостивый защитник. Я великий властитель силы, владыка меча. Не подымайся на меня, я Сет. Не прикасайся ко мне! Я Гор! Вы, которые в воде, не смейте выходить из нее; вы, которые вышли из воды, не смейте возвращаться в воду; вы, которые остаетесь в ней, должны всплыть наверх, как всплывают трупы на волнах. Ваша пасть должна замкнуться так же, как замкнуты семь печатей вечности».

 

Рис. 29. Боги защищают волшебника, заклинающего их.

 

       В более позднюю эпоху это свойство египетской магии выступило еще резче — не ограничивались уже тем, что обращались к собственной божественности, но даже грозили богам.

       В одном папирусе, написанном по-гречески, найдены разные заклинания в этом роде. Очевидно, этот папирус относится к той эпохе, когда египетская магия уже смешалась с магией других стран; тем не менее характер этих чудодейственных формул остается еще чисто египетским. Так при освящении магического кольца, Гермесова кольца, обращаются к солнцу, произнося следующую формулу:

       «Я — Тот, изобретший и создавший целебные средства и письмена. Приди ко мне, ты, живущий под землей, явись передо мной, великий дух! Если я не буду знать всего, что таится в душах всех египтян, греков, сирийцев и эфиопов, всех народов и племен, если я не буду знать всего, что было и что должно произойти, если я не получу объяснения об их обычаях, трудах и жизни, об их именах и именах их отцов, матерей, сестер и друзей, а также именах умерших, то я волью кровь черного в ухо собаки, лежащей в новом, не употреблявшемся сосуде; я положу это в новый котел и сожгу вместе с костями Озириса; громким голосом назову его, Озириса, который был в реке три дня и три ночи, который был вынесен в море течением реки».

       Эта формула подобно многим другим относится к мифу об умерщвленном Озирисе, который был вынесен рекой в море; заклинатель грозит богам назвать его имя, т. е. указать его местопребывание убийце Сету.

       Таким путем полагали вынудить у богов помощь. Следовательно, божественная магия есть не что иное, как угроза богам, теургия.

       Само собой разумеется, что такое чародейство, которое действует с помощью самих богов, не могло употребляться на что-нибудь худое. Поэтому египетская магия была тайной, хранимой жрецами; они строго следили за тем, чтобы она не проникла в народ. В некоторых главах «Книги мертвых» строго запрещается совершать при свидетелях описываемые там церемонии, даже отец или сын покойника не могли присутствовать при них. Поэтому строго наказывалась каждая попытка завладеть священными магическими книгами или употреблять их для нерелигиозных целей.

       В одном древнем папирусе содержится обвинение против пастуха, которому посчастливилось украсть одно из священных сочинений и тем самым наделать много несчастий. После перечня всех преступлений, причиной которых был этот человек, приговор говорит коротко и ясно: «он должен умереть».

       Когда в более позднюю эпоху греки завладели Египтом, то египетская магия не могла остаться скрытой от них. Александрийские философы преимущественно занимались великими проблемами бытия, вопросами о сущности и отношениях божества к миру и особенно к людям. Поэтому они должны были заняться и проблемой египетской теургии: может ли человек с помощью известных средств воздействовать на богов, так, чтобы они возможно исполнили определенное его желание. Но такого рода воззрение решительно противоречит представлению о Боге, могущество которого превышает силу человека; так это вначале и признавалось. Порфирий, выдающийся представитель неоплатонической школы, боролся с теургией, исходя именно из того положения, что божество стоит слишком высоко над человеком, чтобы его можно было заставить какими бы то ни было средствами повиноваться человеку. Но его ученик Ямвлих изобрел чрезвычайно остроумную теорию, на основании которой оказывалось, что теургия не только была признана возможной, но даже возведена была до степени единственно истинного и правильного богопочитания.

       Это в высшей степени удивительное учение подробно изложено в сочинении «О мистериях». Автором его считается Ямвлих, но вероятнее, что оно написано одним из его учеников. Основные мысли книги, впрочем, вполне согласуются со взглядами, изложенными в произведениях самого Ямвлиха, так что, судя по точке зрения, это сочинение могло бы быть написано и им самим.

       Автор «Мистерий» распределяет все духовные существа в определенном порядке, по их рангу; выше всего стоят боги, затем ангелы, демоны, герои и наконец души. Все эти духовные существа являются промежуточными членами между высшим, «единым» Богом и миром. Все духи, как низшие, так и высшие, по своей природе нечувствительны ко всякому человеческому влиянию. Такова их природа. Отсюда следует, что боги никогда не внимают молитвам людей, так как по своей природе они не могут быть тронуты этими молитвами. Никакие подобные средства, ни молитвы, ни посты, ни целомудрие, не могут повлиять на богов, но могут очень влиять на душу, которая все это совершает. «Не боги нисходят к душе, обращающейся к ним с призываниями и мольбами, но душа возвышается до богов». Под сильным влиянием таких подвигов изменяется только сама душа; молитва — средство, чтобы самому сравняться с богами. Таким образом, «влияние человека на богов» состоит лишь в том, чтобы сделать человеческую душу причастной высшей природе, а вместе с тем и могуществу богов. Поэтому теургия не есть только магический способ, но и истинный способ богопочитания, единственный путь, по которому человек может подняться до богов. В особенности дивинация, дар предсказания, достигается только путем теургических операций. Собственными силами душа никогда не может достичь того восторга, в котором она сливается с богами, и получает возможность видеть грядущее, как бы настоящее. Достичь этого можно, только призывая богов. «Совершенно неосновательно полагают, что можно достигнуть такого же состояния через посредство демонов; когда чувство наполнено ими, то оно вообще уже не способно к восторгу. Вдохновение, характерное для восторга или энтузиазма, есть произведение не демонов, но богов; но энтузиазм не есть экстаз, а возвращение, или обращение к добру, тогда как экстаз есть падение ко злу». Все это относится также и к обычным, магическим искусствам, если сравнить их с теургическими операциями: обыкновенный магик силою своего искусства может наполнить фантазию только бессодержательными образами — он дает лишь призраки вместо действительности. Напротив теург, возвысивший свою душу до равенства с богами, действительно достигает всего, чего он хочет.

       Это оригинальное учение, т. е. различие, установленное им между теургией, действующей с помощью добрых духов, и обыкновенной магией (гоецией), сила которой исходит от демонов, приобрело в средние века большое значение: благодаря ему ученые средневековые магики избегали участи ведьм.

 

 

АСТРОЛОГИЯ

 

       Одновременно с астрономией, рано достигшей у египтян цветущего состояния, развилась у них также и астрология. О древнейшей египетской астрологии знаем мы немного; вероятнее всего она имела тот же характер, как и халдейская.

 

@3

Рис. 30. Астрономическая таблица на памятнике Рамзеса IV.

 

       Один папирус, относящийся к 19 или 20 династии (за 1200 л. до Р. X.), заключает в себе астрологическое расписание счастливых и несчастных дней, а также правила о том, что следует и чего не следует делать в эти дни. Расписание это простирается на три четверти года. Вот отрывок наиболее характерных правил.

       «Тот (сентябрь): 21 — не убивать быков; 22 — не есть и не солить рыбы. Паофи (октябрь): 13 — не есть никаких овощей; 22 — не купаться; 26 — не начинать постройки дома. Атир (ноябрь): 5 — не зажигать огня и не смотреть на огонь; 19 — не выезжать на Нил. Хояк (декабрь): 21 — не ходить гулять; 28 — не есть никакого водяного животного. Тоби (январь): 7 — не показываться никакой женщине; 24 — счастливый день, следует пить мед» и т. д.

       Конечно, трудно сказать, как относились египтяне ко всем этим предписаниям; вероятно, они находятся в связи с мифологией: из многих легенд о богах делали такие выводы, что в известные дни и периоды следует воздерживаться от различных действий.

       Таким образом, эта древняя астрология находится в близком соотношении с религией, и занимались ей без сомнения исключительно жрецы. Впрочем, об этих древнейших формах египетской астрологии мало известно.

       Совершенно иной отпечаток получила астрология после того, как греки утвердили свое господство в Египте, а александрийский музеум стал центром науки в древнем мире. Здесь трудились многие знаменитые математики, физики и астрономы. Наиболее известными из них были до Р. X. Эвклид (около 200 г.), Эратосфен (род. в 275 г.), Гиппарх (ок. 160 г.) и Герон (ок. 100 года). Но самым знаменитым из всех ученых Александрии был астроном Клавдий Птолемей (в 150 г. после Р. X.), взгляды которого на строение мироздания и движение небесных тел признавались за догмат в течение всей эпохи древности и средних веков, вплоть до Коперника. Птолемей полагал, что земля неподвижна и находится в центральном пункте мира. Около земли вращаются восемь сфер; в семи внутренних находятся планеты, в крайней восьмой находятся неподвижные звезды. К планетам относятся также два «светила небесные», Солнце и Луна, а последовательный ряд всех «странствующих звезд» представляется в следующем виде: ближе всего к земле, в первой сфере, движется Луна, затем следуют Меркурий, Венера, Солнце, Марс, Юпитер и Сатурн. Других планет не было известно.

       Александрийские астрономы были превосходными наблюдателями; они обогатили астрономию целым рядом точных наблюдений над движениями небесных тел. Результаты этих наблюдений, продолжавшихся в течение пяти веков, и основанные на них вычисления изложены в большом труде Птолемея: «Megale syntaxis», или, как он называется в арабском переводе: «Tabrir al magesthi», откуда употребительное ныне слово: «Альмагест», составляющее сокращение этого заглавия. Однако рядом с этими строго научными исследованиями древние александрийские астрономы занимались также и той оригинальной ученой астрологией, которая составляла предмет занятий почти всех выдающихся людей древности и средних веков и у которой даже в наше время опять появляются приверженцы. Эта астрология никогда не была собственно тайной наукой, так как со времен Птолемея уже имелось сочинение, быть может, написанное даже его собственной рукой, в котором были собраны основные учения этой науки. Но так как изучение астрологии требовало значительных подготовительных сведений и различных инструментов, то оно и не могло быть доступно всякому. Поэтому астрология всегда была предметом занятий лишь ограниченного числа ученых.

Рис. 31.

       Основная мысль египетской астрологии та же самая, как и халдейской, именно что звезды, и главным образом планеты, к которым причислялись Солнце и Луна, влияют на все, что бы ни случилось на земле. Поэтому было очень важно иметь точные данные о том, какая планета в каждый данный момент имела «господство». В древнейшие времена это определялось предположением, что каждая планета пользуется господствующим влиянием в течение одного часа дня.

       Первый час первого дня принадлежал крайней планете, Сатурну, второй — Юпитеру, планете, второй от конца, и т. д.

       При помощи данной здесь фигуры (рис. 31) можно удобно определить господствующую планету в любой час недели. Планеты отмечены в кругу и в последовательном порядке так, как они расположены относительно земли. Вместо названий планет поставлены их знаки, древние иероглифы, которыми ради удобства пользовались астрологи для обозначения небесных тел: Сатурн W, Юпитер H, Марс G, Солнце , Венера E, Меркурий D и Луна ` . — Если поставить Сатурна W вверху круга, то окажется, что он господствует в первый час первого дня. Затем, если идти отсюда по направлению стрелы, т. е. в направлении движения часовой стрелки, то господство H придется на 2-й час, G — на 3-й час и т. д. Восьмой час придется опять на H, также как и 15-й и 22-й, следовательно, 23-й час есть H, 24-й час — G, 25-й, т. е., другими словами, первый час второго дня есть час Солнца . Следуя в том же самом порядке и далее, найдем, что первый час третьего дня принадлежит Луне `, четвертого дня — G, пятого дня — D, шестого дня — H и наконец седьмого дня — E. День носил имя той планеты, которая господствует в первый его час; таким образом, первый день назывался днем Сатурна; суббота по-английски и поныне называется Saturday. Второй день — день Солнца, воскресенье (нем. Sonntag == англ. Sunday), третий день — понедельник, день Луны (нем. Montag — dies lunae, фр. lundi, четвертый день — Марса (фр. mardi), пятый день — Меркурия (фр. mercredi), шестой день — Юпитера (dies jovis, фр. jeudi) и наконец седьмой день — Венеры (dies Veneris, фр. vendredi). Таким образом, в европейских языках мы находим еще следы этого древнего астрономического учения о господстве планет над отдельными днями и часами.

       Насколько была развита александрийская астрология во II веке по Р. X., это мы видим из существующего поныне произведения, обыкновенно называемого: «Quadripartitum Cl. Ptolemaei» (четыре книги Птолемея).

       Можно сомневаться в том, написано ли это произведение самим Птолемеем. Но так как оно уже древними арабскими авторами цитировалось как написанное Птолемеем и во многих местах содержит в себе, несомненно, зародыши астрологических учений, развитых в эпоху средних веков европейцами и арабами, то, во всяком случае, его надо отнести к греческому александрийскому периоду. Что оно составлено в Египте, это видно из отдельных мест самого сочинения; поэтому мы вправе смотреть на него как на подлинное изложение ученой египетской астрологии в том виде, какой она имела в конце древних веков. Ниже мы в коротких словах укажем на характерные черты этой науки.

       «Две вещи, — говорит Птолемей, — особенно необходимы, чтобы проникнуть в сферу астрологических предсказаний. Во-первых, надо знать положение Солнца, Луны и движущихся звезд относительно друг друга и относительно Земли, равным образом значение и силу этих положений. Во-вторых, надо знать, какие изменения происходят в вещах, подчиненных влиянию звезд, в зависимости от естественных свойств этих их положений. Первая отрасль этого знания уже сама по себе достойна изучения, даже помимо употребления ее для предсказаний через соединение ее со второй отраслью. Напротив, вторая отрасль этой науки менее совершенна и менее достоверна; она должна быть изложена здесь в том виде, как ее обыкновенно изображают».

       Для нас, конечно, большой интерес представляет «первая отрасль», потому что она заключает в себе все теоретическое основание астрологии; из нее мы можем видеть, в каком виде представлялось влияние звезд на земные вещи. Эта теория вовсе не взята произвольно, с ветра, скорее она составляет простое и естественное развитие физики того времени. Аристотель указал, что всякая вещь обладает одним или несколькими из следующих четырех свойств: теплотой, сухостью, холодом и влажностью. Это учение применяли также и к планетам, которым, в силу более или менее специальных причин, эти свойства приписывались в различной степени, а так как действие каждой вещи определяется ее свойствами, то из этого следовало, что всякая планета действует на землю сообразно с теми свойствами, которые ей приписывали.

       Относительно свойств и связанного с ними влияния планет Птолемей пишет так:

       «Следует обратить внимание на то, что солнце вследствие своей природы производит действие теплоты, в меньшей степени также сухости. Относительно Солнца мы замечаем это гораздо легче своими чувствами, чем относительно других планет, вследствие его величины и вследствие явственности, с какой с течением времени изменяется его действие. По мере того как Солнце приближается к пункту, лежащему вертикально над нашей головой (зениту), в той же мере сильнее обнаруживается и его действие».

       «Луна имеет влажное действие потому, что она ближе всего к Земле, из которой подымаются влажные пары. Таким образом, она размягчает вещи, подверженные ее влиянию, и способствует их гниению. Благодаря своему сходству с Солнцем, как снимок Солнца, она обладает способностью согревать».

       «Сатурн есть звезда, преимущественно приносящая холод; он также сушит, но в незначительной степени, и это вполне естественно, так как он находится всего дальше и от теплоты Солнца, и от влажности Земли. Впрочем, его силы, как и всех остальных звезд, находятся в зависимости от их положений относительно солнца и луны».

       «Юпитер — умеренная, благосклонная звезда. Он расположен в центре, между холодным Сатурном и жарким, удушливым Марсом. Он дает теплоту и влажность, но так как сила теплоты преобладает, то от него исходят ветры, производящие плодородие».

       «Марс сушит и сжигает; его цвет, цвет огня (красный), согласуется с его свойствами. Он находится вблизи Солнца, круг которого лежит внутри его сферы».

       «Венера по своей умеренности имеет сходство с Юпитером, но причина для этого совершенно иная. Так как она находится вблизи Солнца, то несколько согревает, но при этом, подобно Луне, возбуждает гораздо больше влажности, ибо при содействии этого большого светила (Луны) она притягивает влажность из ближайших к ней мест Земли».

       «Меркурий сушит и в довольно значительной степени всасывает влажность, так как он лежит недалеко от Солнца. Но иногда он немного и увлажняет, ибо находится вблизи Земли, ближе всех остальных планет, за исключением Луны».

       Из приведенных свойств непосредственно заключают, что одни планеты приносят счастье, а другие — несчастье.

       «Древние утверждали, что Юпитер, Венера и Луна — благотворные светила, потому что природа их более умеренная и мягкая, и у них более всего теплоты и влажности. К неблаготворным звездам следует отнести Сатурн и Марс, имеющих противоположную природу и действие, так как один очень холоден, а другой, напротив, пламенно горяч. Между этими группами находятся Солнце и Меркурий, которым присущи свойства тех и других, ибо их действия одинаковы с действиями тех звезд, с которыми они имеют общие свойства».

       Дело не ограничивалось тем, что, исходя из основных свойств планет, делали только выводы относительно более или менее благотворного влияния их на землю; сверх того из этих же свойств выводили и всю их природу.

       Примером этого может служить то, что Птолемей пишет о половом различии планет:

       «Звезды делятся на мужские и женские. Женские — это те, у которых преобладают влажность и плодородие, так как эти свойства лучше всего выступают у женского пола; остальные планеты мужские. Поэтому Венера и Луна называются женскими, так как в них преобладает влажность; напротив, Сатурн, Юпитер и Марс — мужские. Меркурий принадлежит обеим группам, как обладающий в равной степени свойствами как влажности, так и сухости».

       Из природы планет вытекает и значение всех других астрономических определений, например, времен года. Весна влажна, лето согревает, осень сушит, зима приносит холод. Также и четыре стороны света имеют те же свойства, зависящие от положения солнца. Восток обладает свойством сушить, так как солнце, когда оно здесь находится, начинает уничтожать влажность, образовавшуюся за ночь. Юг обладает свойством согревать, так как солнце выше всего подымается на юге. Запад влажен, так как здесь солнце начинает отдавать влажность, образовавшуюся в течение дня, север холоден, так как солнце здесь наиболее удалено от середины неба.

       Таким образом, мы познакомились с природой планет, а также и с влиянием, какое они обнаруживают в силу своих свойств. Не всегда однако планета действует с одинаковой силой на земные явления. Ее влияние зависит главным образом от данного положения ее на небе. Уже давно было замечено, что все движущиеся небесные тела описывают на небе приблизительно один и тот же круг. Этот круг, так называемый зодиак, был разделен на 12 равных частей, двенадцать небесных знаков, получивших свое название от тех созвездий, которые находятся внутри данного знака. Их названия и обозначающие их наиболее употребительные иероглифы были следующие: Овен ^, Телец _, Близнецы `, Рак a, Лев b, Дева c, Весы d, Скорпион e, Стрелец f, Козерог J, Водолей h и Рыбы i. С равноденствием Солнце вступает в знак Овна и затем последовательно проходит через все знаки в вышесказанном порядке.

       По причинам, с которыми мы сейчас познакомимся ближе, астрологи полагали, что существует известная особая связь между планетами и каждым из небесных знаков и что большее или меньшее влияние планеты зависит от того, находится ли она в данный момент в знаке, с которым она состоит в особом «соотношении». Таких соотношений Птолемей считает пять: обители, треугольники, восхождение, мера и виды, которые все вместе в каждый момент определяют «существенное значение», или ранг планет (dignitates essentiales). Птолемей пишет об этом странном учении следующее: планеты имеют свое особое значение благодаря своему месту, или, как его называют, «обители», под которым разумеются соответствующие им части зодиака. Естественное основание для этого заключается в следующем:

 

Рис. 32.

 

       «Два из двенадцати знаков находятся всего ближе к нашему вертикальному пункту, зениту, вследствие чего они возбуждают жар: это Рак a и b Лев; поэтому в этих двух знаках обитают два величайших и важнейших из всех небесных тел — Солнце и Луна. Именно Лев принадлежит Солнцу, так как оба имеют мужские свойства; напротив, Рак принадлежит Луне, так как он имеет женские свойства. Поэтому полукруг от b до J называется солнечным, а от a до h — лунным. (См. рис. 32, где небесные знаки и планеты отмечены соответствующими знаками; первые вне круга, а вторые внутри его). Так как Сатурн есть наиболее холодное из всех небесных тел, то он занимает место, противоположное местам Солнца и Луны, именно в J и h, т. е. в знаках, наиболее холодных и зимних, вследствие тоже их противоположности с Солнцем. Юпитеру H, который имеет более умеренную природу и в ряду планет стоит перед Сатурном, даны два знака, которые находятся ближе всего к Сатурну, именно f и i, обозначающие плодородие. Эти места образуют угол в 120°, т. е. в треть круга с местами, занятыми великими небесными светилами  и ` ; такая фигура есть одна из счастливых. За Юпитером следует иссушающий Марс, который поэтому получает два знака, имеющие ту же самую природу, как и он сам, именно e и ^; они образуют прямые углы с большими небесными светилами, т. е. четверть круга, поэтому такая фигура означает вред. За G следует Венера E и получает знаки d и _, образующие с  и ` шестую часть круга; поэтому эта фигура благоприятна. Наконец Меркурий получает два последних знака — ` и c».

       Дальнейшее развитие учения Птолемея о треугольниках планет еще удивительнее, чем это учение об обителях.

       «Из всех фигур равносторонние треугольники есть те, которые более всего согласованы в самих себе. Двенадцать мест зодиака разделены на 4 таких равносторонних треугольника (см. рис. 33). Углы первого: ^, b и f, три мужских знака, обители для G,  и H. Этот треугольник посвящен  и H, а G исключается вследствие его противоположной природы. При господстве этого треугольника  владычествует днем, а H ночью. Этот треугольник есть также самый северный вследствие господства H, а H, как и северные ветры, есть начало плодородия.[4] Но так как G имеет свою обитель также в одном из знаков этого треугольника, то юго-западный ветер смешивается с северным. Углы второго треугольника _, c и J, три женских знака, они принадлежат ` и E. Вследствие господства здесь E этот треугольник самый южный, так как эта планета силою своей теплоты и влажности господствует над этими ветрами. При господстве Сатурна в J дуют восточные ветры. Третий треугольник имеет углы d, h и i и принадлежит к W и E. Благодаря W он самый восточный. Наконец четвертый треугольник принадлежит к G, почему он имеет ветер осушающий, юго-западный».

 

Рис. 33.

 

       О «восхождении и нисхождении» планет у Птолемея сказано, что основания для восхождения планет есть следующие:

       «Если Солнце пришло в знак Овна, то оно поднимается на северное полушарие и остается там, пока опять не погрузится в d и не перейдет на южное полушарие; почему небезосновательно говорят, что Солнце имеет свое «восхождение» в ^, где дни становятся длинными и откуда распространяется животворная теплота. Вследствие противоположной причины говорится, что оно имеет свое «нисхождение» в знаке d. Сатурн, который как по природе, так и по своему месту противоположен Солнцу, имеет свое восхождение в d, а нисхождение в _. Ибо где начинается теплота, там неизбежно должен исчезнуть холод; и обратно, где усиливается холод, там должна убывать теплота. Далее: так как Луна после своего совпадения с Солнцем в ^ [5] только в _, главном знаке треугольника, становится видимой, увеличивается и как бы вновь поднимается, то говорят, что она имеет свое восхождение в _, а захождение в противоположном знаке, в e. Но так как сила Юпитера обнаруживается в возбуждении северных ветров, которые исходят от a на севере, то этот знак изображает восхождение H, а захождение его в J. G от природы постоянно теплее, но всего теплее в J, потому что здесь он всего ближе к земле. Поэтому его восхождение в J, а захождение в a, в противоположность H-ру. После него следует E, особенно влияющая на возбуждение влажности, и так как эта деятельность ее по преимуществу совершается в знак i, отчего и происходит весенняя сырость, то восхождение ее полагается в этом знаке, а нисхождение в c. Наконец, иссушающий D должен иметь свое восхождение в c и захождение в i, обратно против E».

       Мы не будем ближе входить в рассмотрение четвертого из главных условий, касающихся планет, их меры, потому что, как говорит сам Птолемей, оно не вполне обосновано. Под этим названием понимали части отдельных небесных знаков, подчиненные каждой планете. Так как 12 знаков вместе образуют круг, т. е. 360°, то на каждый знак приходится 30°. Полагали, что всякая движущаяся звезда, исключая «небесные светила», была в каждом знаке господином известного числа градусов; число этих градусов и представляло собой меру планеты в знаке. Не было, однако, никакого разумного основания ни для величины мер, ни для их последовательного ряда в отдельных знаках, Птолемей даже приводит две довольно разноречивые таблицы, так называемые египетскую и халдейскую. Например, меры планет в знаке Тельца:

у халдеев: E 0—8, D 8—15, H 15—22, W 22—26, G 26—30;

у египтян: E 0—8, D 8—14, W 14—22, H 22—27, G 27—30.

       Наконец, что касается до «вида», то под этим разумелось подобное же деление, именно каждый небесный знак делится на 3 равновеликие части; каждая из этих частей была подчинена своим планетам. Впрочем, это деление играло лишь незначительную роль.

       Астрологические предсказания. Мы только вкратце разберем те астрологические предсказания, которые входят в состав трех последних книг Птолемея. Эта отрасль науки была у него еще недостаточно развита; несколько времени спустя арабы и европейцы гораздо лучше привели ее в систему, почему мы и займемся ей впоследствии. Но и в этой области взгляды Птолемея все-таки имеют особый интерес сравнительно со взглядами позднейших астрологов. Именно он указывает основания своих положений, между тем как последующие астрологи, почти все без исключения, ограничивались лишь изложением методов, а в остальном ссылались на него. Эти-то основания предсказаний и имеют для нас интерес.

       Во введении Птолемей исходит из того факта, что духовная и телесная природа народов в значительной степени зависит от положения их страны относительно Солнца.

       «Народы, живущие на дальнем юге, так сказать, сожжены солнцем и черны; их волосы черны и курчавы, и по природе своей они имеют очень горячую кровь вследствие продолжительности их лета. Напротив, обитающие на севере белы, имеют светлые волосы и по своей природе очень хладнокровны вследствие продолжительной зимы».

       Из этого мы можем видеть, какое влияние имеет на жителей разных стран более высокое или более низкое положение солнца на небе. Кроме того, на свойства народов влияют различные взаимные отношения звезд. Землю делят на четыре части: северную, южную, восточную и западную, точно также как и зодиак разделен на 4 треугольника. Каждый такой треугольник управляет своей частью света. Выше мы видели, что первый треугольник благодаря господству в нем Юпитера и Марса по природе своей есть наиболее северный и западный; поэтому он господствует над северозападной частью Земли, т. е. над Европой. Подобно этому каждому из прочих треугольников подчинена тоже своя часть Земли. Каждый из трех знаков, определяющих треугольник, в свою очередь, имеет свою часть в земельной области, подверженной влиянию треугольника, чем и определяются свойства жителей. Таким образом, хладнокровные и воинственные германцы находятся под управлением Овна и Марса; напротив, итальянцы, от природы более горячие, — под управлением Льва и Солнца. Таким способом Птолемей дает подробный список всех известных народов древности, выводя их природу от небесных знаков и планет, влиянию которых они подчинены. Этот список, впрочем, не на столько интересен для нас, чтобы стоило подробно его рассматривать.

       Астрологические предсказания касаются отчасти целых стран и городов, отчасти отдельных лиц. Для стран и городов имели большое значение солнечные и лунные затмения. Предсказания касались преимущественно того пункта Земли, который находился в центре затмения, выводы же относительно будущих событий делались на основании продолжительности затмения и в зависимости от небесного знака, под которым находилось солнце в момент затмения. Всего важнее было при этом определить, какая из планет господствовала во время затмения; господство же принадлежало той планете, которая ближе всех находилась к закрывавшемуся небесному светилу и которая имела наиболее разнообразные отношения к другим небесным телам. А так как каждая планета, как выше сказано, имела известную природу, благоприятную или нет, то влияние господствующей планеты определяло и характер предсказания, будет ли оно счастливо для страны или несчастливо.

       Так как звезды и их положение влияли на все, то они имели огромное значение для отдельных людей; особенно же велико было их влияние при рождении ребенка. Поэтому, на основании их взаимного положения в этот момент, можно было предсказать все, что ожидает новорожденного в будущем. На этом основывается учение о «восходящей степени» или «гороскопе», как называли эту отрасль астрологи, потому что предсказания требовали полной картины звездного неба в момент рождения; но его вид уже известен, если знать только тот градус зодиака, который восходит именно на горизонте. Если точно известен час рождения, то определение восходящего градуса не представляет никаких затруднений; но так как в то время не было точных часов, то трудность установления «гороскопа» и заключалась в том, чтобы определить момент времени рождения. Отсюда получило свое название все учение о «нативитете», т. е. об определении судьбы новорожденного.

 

 

АЛХИМИЯ

 

       В египетских гробницах мумий были найдены также папирусные свитки, содержавшие в себе данные, касающиеся алхимии; они хранятся в Лейденской библиотеке и представляют собой древнейшие из известных сочинений по алхимии. Одни написаны на египетском, другие на греческом языке и лишь немногие на обоих языках. Кроме того, в различных европейских музеях, например, в Париже, имеется целый ряд греческих манускриптов подобного же содержания. Древнейший из них, так называемый «манускрипт св. Марка», относится к XI веку по Р. X., большинство других суть копии весьма древних произведений. Некоторые имеют столь ясно выраженный языческий характер, что оригиналы, с которых они списаны, могут относиться не позднее, как ко второму веку по Р. X. Французскому химику Бертело принадлежит заслуга, что лет десять тому назад он обработал важнейшие из этих старых документов и издал главные положения заключенного в них учения. Мы передадим здесь в кратких чертах его взгляды на происхождение и первоначальное развитие алхимии.

       Относительно происхождения алхимии не следует смешивать мифических сказаний, передаваемых древними манускриптами, с тем, что надо признать на основании фактов. Алхимики прибегали к тем же самым приемам, как и каббалисты: чтобы дать своей науке более почтенный характер, они придали ей божественное происхождение и скрыли ее начало, окружив его мифами. Эти мифы проливают, однако, свет и на действительное ее происхождение; поэтому мы с них и начнем.

       Все источники, говорящие о начале алхимии, единогласно сообщают, что отцом ее был Гермес Трисмегист (трижды великий). Гермес есть греческое имя Тота, египетского Бога мудрости. От его имени и наука называлась «герметической». Он написал о ней, по словам одних, 20 000, а по словам других — даже 36 525 сочинений. Одно из древнейших носило будто бы название «Кеми», откуда вероятно и произошло слово химия. Арабы ставили перед этим словом член «al» и таким образом возникло наименование «алхимия», употребляемое нами еще и теперь для обозначения искусства золотоделания.

       Герметические сочинения, по-видимому, действительно существовали, хотя число их и не было так велико, как сообщают саги. О том, как возникла вся эта литература, мы поговорим впоследствии. Так как в настоящее время не существует ни одного герметического сочинения по алхимии, то можно только догадываться об их содержании. По всей вероятности, они заключали в себе не только алхимию, но и всю остальную «мудрость» египтян; так некоторые относят к герметическим сочинениям и упомянутые выше «Книгу мертвых» и «магический папирус Гарриса». Относительно алхимических сочинений известно, что они заключали в себе не только одну алхимию, т. е. рецепты для превращения металлов, но также заклинания и астрологические таблицы. Этим и объясняется отчасти то, что с течением времени они бесследно исчезли. Многие из христианских императоров римской эпохи особенно ревностно преследовали магию и приказывали сжигать все магические сочинения, какие только им удавалось разыскать. Той же участи подвергались и сочинения по алхимии за свои магические формулы.

       Во многих из существующих еще папирусных свитков и греческих манускриптов имеются различные положения, приписываемые Гермесу. Одно из этих главных положений алхимии гласит так: «Если ты не лишишь тела их телесного состояния и если ты не преобразуешь в тела субстанции, лишенные телесности, то ты не достигнешь того, чего ты ожидаешь». По объяснению Бертело, смысл этой темной речи таков: если мы не умеем отнять у металлов их металлического состояния (посредством растворения, окисления и т. д.) и если мы не можем получить металлы из неметаллических веществ, то превращение металлов для нас недостижимо.

       Другая формула, приписываемая также Гермесу, есть мистическое призывание, употреблявшееся у алхимиков: «Вселенная, внимай голосу моему, земля отверзись; все множество вод, откройся предо мною! Деревья, не дрожите, я хочу славить Господа, Его, который есть всеединый. Отверзись небо и умолкните ветры. Всеми моими способностями восхваляю Его, который есть всеединый». Точно также и магическая таблица, так называемый «Гермесов инструмент», употреблявшийся для предсказания исхода болезни, по словам позднейших алхимиков, дана Гермесом; но кроме этих отрывочных разрозненных данных о его деятельности ничего более не известно.

       Из мистических основателей алхимии упоминаются имена Агафодемона или Хнуфи, египетского бога медицины, и Изиды. Поэтому колыбелью этой науки, без сомнения, был Египет.

Рис. 34. Изида.

       Кроме этих фантастических лиц наши источники указывают на целый ряд действительных, исторических личностей как на алхимиков и авторов сочинений из этой области. Таким образом, большинство греческих философов: Фалес, Гераклит, Демокрит, Платон и Аристотель — причислялись к алхимикам. Однако же ни один из них не оставил сочинений по алхимии; поэтому всего вероятнее, что они уже в более позднее время превращены были в алхимиков, чтобы украсить эту науку их именами. Замечательно, что единственный из философов, которого с некоторым основанием можно бы было поставить в связь с алхимией, — это Демокрит, именно тот из греческих мыслителей, взгляды которого на различные области знания всего более родственны с современными.

       Демокрит умер в 357 г. до Р. X. О нем известно, что он много путешествовал по Халдее и Египту; кроме того, предание рассказывает, что он был посвящен в тайны египетской магии. Наши же источники сообщают, что он написал сочинение в четырех книгах об окраске золота, серебра и камней и об окрашивании пурпуром. Подобное произведение существует; оно появилось в латинском переводе в 1573 г. в Падуе под заглавием: «Democriti Abderitae de arte magna». Его содержание часто цитируется в древних греческих манускриптах, так что сочинение это должно было существовать еще в древности; кроме того, древнейший из исторически известных алхимиков Зосима, живший в конце второго века по Р. X., упоминает о Демокрите как о древнем авторитете. Ему же приписывают еще и другие различные сочинения по алхимии, о которых мы ныне ничего не знаем; очевидно, что ко времени Христа уже существовала целая литература, носившая имя Демокрита. Но написал ли он действительно что-нибудь из всего этого, конечно, невозможно теперь решить с достоверностью.

       Из древнейших алхимиков, от которых остались сочинения, несомненно, подлинные, мы назовем, кроме вышесказанного Зосимы, еще Африкана, жившего в начале III века, Синезия — в начале V века и Олимпиодора — приблизительно в то же время. Списки их сочинений, а также сочинений других лиц имеются в различных библиотеках и вместе с египетскими папирусными свитками являются источниками наших сведений о происхождении алхимии; они показывают нам, какие вещества и химические процессы были известны египтянам. Эти сведения подтверждаются также различными вещами, найденными в египетских гробницах. На основании этого материала нетрудно установить, что именно послужило основанием веры в делание золота, какими методами пользовались алхимики и какие теории строили они для объяснения этих методов. Мы постараемся вкратце дать ответы на эти вопросы.

       Вера в делание золота. Еще в очень раннюю эпоху египтянам были уже известны многие металлы, именно золото, серебро, медь, олово и свинец. Оба благородных металла, золото и серебро (?), находились в земле в чистом виде, другие же металлы обыкновенно в виде соединений, из которых металл получался через плавление их вместе с различными примесями. Следовательно, египтяне должны были знать это искусство. Но так как минералы, из которых получались металлы, почти никогда не существовали в чистом виде, свободными от примесей, то при плавлении только в редких случаях получались чистые металлы, чаще же всего сплавы иных цветов и с другими свойствами, чем чистые металлы. Так как золото и серебро часто встречаются вместе, то при выплавке такой руды получался электрум или азем, сплав золота с серебром, цвет которого занимает середину между цветами того и другого металла и который плавится и обрабатывается легче чистого золота. При плавлении меди и олова получали бронзу, которую можно было лить и ковать, чего нельзя было делать с чистой медью. Сплавляя медь с цинком, получали желтую латунь и красно-желтый томпак. В то время было почти невозможно определить эти примеси, которые часто даже в ничтожных количествах придавали металлу новые и драгоценные свойства; отсюда явилось предположение, что сам металл во время выплавки подвергался изменению, и такое верование могло только укрепиться целым рядом фактов, которые в течение времени должны были сделаться известными. Так, например, свинцовые руды почти всегда содержат небольшое количество серебра. Если полученный свинец прокаливать при доступе воздуха, то свинец сгорает, а остается примешанное к нему серебро. Тому, кто не имел средств доказать, что серебро находилось там с самого начала, могло казаться, будто бы часть свинца превратилась в серебро, и египтяне тем легче допустили это, что серебро и свинец по цвету, удельному весу и т. п. внешним свойствам похожи друг на друга. С золотом было тоже нечто подобное. В природе существует минерал, сернистый мышьяк, имеющий цвет настоящего золота. Поэтому древние называли его «аурипигментом», т. е. золотым цветом; так он называется и поныне. Этот золотой цвет содержит иногда немного золота, которое выделяется при достаточном нагревании. Вполне понятно, если в этом случае видели превращение металла; золотой цвет под влиянием тепла отчасти превращался в золото.

       Однако не одни металлы были способны к таким превращениям. Всякое вещество, сходное с каким-либо другим, при целесообразном обращении с ним, может, по-видимому, получить множество свойств, которые присущи тому или другому веществу. При выплавке стекла, если употребляют вещества в чистом виде, получается бесцветная стеклянная масса, по блеску похожая на драгоценные камни. Но при совершенно ничтожной примеси разных металлов стеклянная масса окрашивается и отличается тогда от натуральных драгоценных камней только меньшей твердостью. Таким образом, египтяне уже в древнейшие времена умели делать искусственные драгоценные камни, как это доказывается частыми находками в грибницах.

       Все эти превращения металлов и драгоценных камней, выполняемых современными химиками с совершенной точностью, так как им известно, для чего что делается, вначале были открыты египтянами и, разумеется, совершенно случайно. Что открывали таким путем, то жрецы, бывшие у египтян, как и везде в древнем мире, хранителями мудрости, записывали как великую тайну. Так, вероятно, произошли и герметические сочинения; они не были написаны одним лицом, а целой корпорацией жрецов в течение многих поколений. Так как число сочинений в течение веков стало чрезвычайно велико и так как отдельные произведения, вероятно, не носили имени автора, то весь их ряд был приписан Гермесу, т. е. божественной мудрости. Вышеупомянутая книга Демокрита подтверждает изложенный взгляд на происхождение алхимии, исходным пунктом которой действительно были металлургические процессы. В этой книге как раз говорится о цветах металлов и камней. И как только вера в возможность превращения металлов стала на твердую почву, так египетские жрецы, понятно, стали искать верные методы для облагораживания металлов. Чем больше имел металл драгоценных свойств, общих с каким-либо другим металлом, тем ближе была, как полагали, возможность его полного превращения. Так, желтую латунь признавали за «несовершенное» золото, олово за переходный металл от свинца к серебру, так как своим цветом оно походило на серебро. Палочка чистого олова, если ее сгибать, производит особый хрустящий звук, она «кричит». По мнению древних, в атом заключалось самое важное различие олова от серебра, а потому все усилия были направлены на то, чтобы лишить олово его «крика». Это удалось позже, когда познакомились со ртутью. Сплав олова и ртути тяжел, обладает блеском серебра и не кричит; следовательно, здесь на самом деле произошло облагораживание металла, но само собой понятно, что эта оловянная амальгама такое же серебро, как латунь золото; в той и другой проявляются лишь известные внешние свойства, присущие обоим металлам; но древние, не имевшие никаких средств точнее определить разницу, естественно, должны были думать, что здесь совершалось превращение.

       Методы алхимии. Чтобы выяснить смысл химических процессов, применявшихся египетскими алхимиками, потребовалось бы так много догадок, что мы не можем войти в ближайшее рассмотрение этого предмета. Вообще можно только сказать, что в имеющихся алхимических сочинениях нигде нет и намека на то, чтобы древним известны были методы, которые не были бы известны теперь и не применялись бы всяким современным химиком. После того, что выше было нам изложено о причинах веры в превращение металлов, легко видеть, что древним и не было нужды в каких-либо особенно замечательных методах. Для них все дело заключалось только во внешних явлениях; если два металла были сходны между собой по цвету, твердости, удельному весу и другим физическим свойствам, то древние алхимики признавали их за одно вещество, так как они или совсем не умели или умели лишь очень несовершенно исследовать химические свойства материи; изменять же физические свойства металла посредством подходящего смешения его с различными другими металлами вовсе не особенно трудно. Едва ли подлежит сомнению, что древние имели дело именно с такими смесями; но они часто шли при этом по совершенно искусственному пути, лучше сказать, окольным путем, так как зачастую им самим было неясно, с чем они имели дело. Это обнаруживает также и вышеупомянутая «Герметическая формула» превращения телесного в бестелесное и бестелесного в телесное.

       Теории алхимиков. Как алхимики объясняли себе эти превращения металлов? В древнейшие времена, как кажется, они и не пытались дать какое-либо естественное объяснение этим явлениям. Они только удивлялись этим загадочным превращениям, которые, по их понятиям, указывали на непосредственное божественное вмешательство. Собственной силой человек не мог бы произвести ничего подобного; для этого требовалась божественная помощь. Такими понятиями объясняется и тот факт, что древнейшие сочинения по алхимии содержат в себе столько же волшебных формул, гимнов и воззваний, сколько и химических рецептов. Помощь богов была здесь самым важным делом. Несколько позднее, когда астрология развилась далее, быть может, благодаря соприкосновению с халдеями, планеты стали посредниками между богами и земными явлениями. Тогда было признано, что каждый из различных металлов развивается на земле под господством своей планеты. Вероятно, в это время возник обычай отмечать каждый металл знаком планеты — обычай, сохранявшийся, пока занимались алхимией, вплоть до нашего времени. Золото ставилось в связь с Солнцем и отмечалось поэтому знаком , серебро относилось к Луне ` , электрум, сплав серебра и золота — к Юпитеру H, свинец — к Сатурну W, железо — к Марсу G, медь — к Венере E и олово — к Меркурию D. Впоследствии, когда познакомились с ртутью, произошли некоторые перемены в этих обозначениях, но при этом сохранилось все-таки применение планетных знаков. Астрологические таблицы, найденные во многих древних сочинениях по алхимии, подтверждают тесную связь, существовавшую в то время между алхимией и астрологией.

 

       Несомненно, что первые попытки естественно объяснить превращения металлов ведут свое начало из греческого периода; в основание их было положено учение греческих философов о природе. Эмпедокл высказал учение о четырех стихиях: огне, воздухе, земле и воде, из которых, как полагали, все было составлено. Платон держался этого же взгляда, но с некоторыми изменениями: он представлял себе, что эти четыре стихии происходили от превращения одной и той же основной, первоначальной материи. Эта теория была принята греческими алхимиками, которые посредством ее могли легко объяснить превращение металлов. Они признавали, что из первобытной материи, materia prima, произошли четыре элемента, а затем посредством их различных соединений отдельные вещества. Таким образом, всякое вещество, в особенности всякий металл, содержит в себе все элементы; если хотят один металл превратить в другой, то надо только отнять известную часть одних элементов и прибавить части некоторых других. Всего легче совершалось превращение, если удавалось обратить металл в первоначальную форму, materia prima, т. е. в такую, в которой еще нет ни огня, ни земли, ни воздуха, ни воды. Если имели материю в этой форме, тогда могли преобразовать ее по желанию в какой угодно металл.

       Когда ртуть сделалась известной, то в этом металле думали найти первоначальную материю. Ртуть вообще легко вступает в соединение с другими металлами, а эти амальгамы прочны и белы и вообще имеют свойства, резко отличающиеся от свойств первоначальных металлов. Выше уже упоминалось, что олово теряет в амальгаме свой крик, кроме того, становится тяжелее и приобретает блеск, более близкий к серебру, так что при поверхностном исследовании может казаться, будто оно стало серебром. Как велика была роль, которую ртуть играла в алхимии, видно из сочинения вышеназванного Синезия: «Ртуть принимает все формы, как воск все цвета: ртуть делает все белым, берет душу у всех вещей... Она изменяет все цвета и сохраняется еще и тогда, когда ничто другое более уже не сохраняется и даже если она кажется не существующей, то все-таки содержится в телах». Мало-помалу, однако, алхимики узнали из опытов, что ртуть не могла быть настоящей первоначальной материей; но, несмотря на это, они не потеряли веры в materia prima или философский камень («камень мудрецов»); надо было только найти его, и если бы только иметь его, то все остальное пошло бы само собой. Ниже мы увидим, как алхимия развилась далее при постоянном стремлении найти философский камень.

 

 

Ученые магики до Агриппы

 

АРАБЫ

 

       Мы вышли бы за пределы нашего исследования, если бы задались целью проследить все изменения, которым подвергались отдельные магические науки в различные времена. По этой причине я ограничусь лишь главными пунктами развития наук, начиная с древних времен до XVI века, в котором они достигли в Европе своего высшего развития, когда Генрих Корнелий Агриппа соединил их все в одну великую магическую систему. Чтобы обрисовать это развитие возможно краткими чертами, мы рассмотрим жизнь и деятельность более известных магиков, причем, так как всякая важная перемена в научной области вообще бывает связана с личностью выдающегося исследователя, то, следуя по этому пути, мы познакомимся также и с важнейшими фазами этого развития.

       Как уже упомянуто, эти науки после своего упадка в конце древности вновь возродились у арабов вскоре после завоевания ими Александрии. Именно династия Абассидов, вступившая на престол в середине VIII века, пробудила живой интерес к науке, и всюду, куда только проникал ислам, учреждались новые университеты и библиотеки. В высших школах преподавались, главным образом, философия, медицина, математика, оптика, астрономия и химия, а в библиотеках собирали все, что только могли достать из ученых сочинений греческой древности, частью на языке оригинала, частью в переводе. В таких благоприятных условиях действовал ряд замечательных исследователей; непосредственное же влияние на развитие магических наук оказал в особенности Абу-Мусах-Джафар аль Софи, называемый обыкновенно Гебер (латинское искажение от Джафар).

       Он родился в Месопотамии и жил, вероятно, от 702 до 765 г.; долгое время он был преподавателем в высшей школе в Севилье. Его сочинения известны лишь в старых латинских переводах, и трудно решить, действительно ли принадлежат ему все книги, которые ему приписываются. Несомненно лишь то, что они существовали уже в XIII веке в той самой форме, в какой дошли до нас.

       Гебер был химик, и его знания в этой области значительно превосходили знания древних. В его сочинениях упоминается о многих неизвестных до него препаратах и соединениях. Но все эти ценные знания были приобретены как случайный побочный продукт при попытках превратить неблагородные металлы в серебро или золото, так как Гебер верил в возможность превращения металлов точно так же, как его предшественники и преемники; и после него, в течение еще многих веков, стремления всех химиков направлялись лишь на то, чтобы осуществить это превращение. Наибольшее значение Гебер получил именно своим алхимическим учением; так он первый создал химическую теорию о соединениях металлов, на основании которой объяснялась возможность их превращений. Этой теории, хотя с различными изменениями, химики придерживались вплоть до прошлого века.

       По этой теории все сложные вещества, особенно металлы, состояли из двух начал: сульфур (sulfur) (серы) и меркурий (mercurius) (ртути). Начало сульфур есть носитель свойств, изменяющихся от действия огня, напротив, меркурий — носитель собственно металлических свойств: блеска, тягучести, плавкости и т. п. Различные вещества отличаются между собой лишь тем, что содержат в себе различные количества сульфура и меркурий; чем больше содержится в веществе сульфура, тем легче оно разрушается огнем и тем дальше отстоит от металлов, которые состоят преимущественно из меркурия. Впрочем, во всех металлах находятся оба начала или в чистом или в нечистом виде, или в тонком или в грубом состоянии. Основные вещества сульфур и меркурий тоже были неизвестны в чистом виде; обыкновенная сера была нечистый сульфур, так же как и обыкновенная ртуть — нечистый меркурий. На основании этого учения, очевидно, не трудно было объяснить превращения металлов или дать для этого правила. Если хотели превратить неблагородный металл в благородный, то для этого надо было только получить его начала в более чистом виде и надлежащим образом изменить их количественные отношения; тогда и произойдет их превращение. Для примера Гебер приводит, что можно превращать свинец в олово, если сплавить свинец с известным количеством ртути: олово, по его взгляду, лишь тем и отличается от свинца, что оно несколько богаче меркурием. Таким образом, задача химиков сводилась к тому, чтобы исследовать, как возможно очистить начала в отдельных металлах и получить их правильное количественное отношение.

       Средства для превращения металлов Гебер распределяет в три группы, или порядка. Под названием «медикаментов первого порядка» он обозначает вещества, которые могут изменять некоторые свойства металла, но так, что получаемые новые свойства непостоянны. Так, например, медь при соединениях с веществами, содержащими цинк, становится золотисто-желтой (латунь), а с веществами, содержащими мышьяк, серебристо-белой, но эти цвета не сохраняются в огне. Кроме того, по мнению Гебера, существуют еще «медикаменты второго порядка», которые могут сообщать неблагородным металлам некоторые свойства благородных, причем эти свойства постоянны. Наконец, имеется «медикамент третьего порядка», так называемый философский камень или великий эликсир, который может превратить все свойства неблагородного металла так, что последний станет настоящим серебром или золотом. К сожалению, указания Гебера о том, как надо себе представлять медикаменты второго и третьего порядка, так непонятны, что современный химик не может работать по ним.

       Выше было уже упомянуто, что химики древности полагали, что всякий определенный металл состоит под господством известной планеты, почему он и обозначался знаком этой планеты. Приблизительно около времени Гебера произошло небольшое изменение в этих обозначениях, удержаны были прежние знаки для золота , серебра ` , свинца W, железа G и меди E; цинк был теперь поставлен под знак Юпитера и обозначался H, ртуть же — под знак Меркурия, почему и получила его знак D. Эти обозначения мы находим во всех позднейших химических сочинениях до тех пор, пока существовала вера в превращение металлов. Только когда химия перестала быть магией, тогда была введена более рациональная система обозначений металлов и прочих элементов.

       Арабские астрологи. Кроме химии арабы ревностно занимались и астрономией; нам известен целый ряд выдающихся арабских астрономов, знаменитых своими точными наблюдениями и весьма важными открытиями. Без сомнения, они занимались также и астрологией. В более поздних европейских сочинениях арабы, наряду с Птолемеем, признавались авторитетами в области астрологии. Арабские сочинения по астрологии широко распространялись среди европейских ученых или на языке оригинала, или в латинских переводах.

       Имеется также несколько написанных по латыни астрологии, отпечатанных в конце XV века и названных по именам авторов, но все они были только переводами арабских оригиналов. К сожалению, я не мог получить этих произведений, т. е. самих источников, и нигде не мог найти изложения их содержания, так что вынужден воспользоваться лишь одним сочинением: «De judiciis astronomiae», написанным одним из учеников арабов, врачом Арнольдом Вилланова. Об этом ученом, игравшем выдающуюся роль в истории магии, мы поговорим подробнее в другом месте; здесь достаточно заметить, что он долго жил в Испании, около 1280 г., посещал мавританские университеты и переводил на латинский язык арабские сочинения по медицине. Несомненно, что он был близко знаком с арабской астрологией, и в главных чертах изложил ее в вышеназванном сочинении. Конечно, этим не исключается возможность того, что часть содержания этой книги заключала в себе его собственные открытия. Во всяком случае, из его труда мы можем получить понятие о точке зрения астрологии XIII века и как она развивалась у арабов и их европейских учеников.

       «De judiciis astronomiae» сначала излагает вкратце учение Птолемея о делении зодиака, обителях планет и их влиянии, с чем мы уже познакомились выше; затем следует совершенно новое учение, ставшее основным положением астрологии в последующую эпоху, вплоть до последнего времени, именно учение о «небесных обителях», которое не следует смешивать с учением Птолемея об обителях планет в зодиаке. У Птолемея уже имеется замечание, что планета приобретает особое значение, когда она восходит, т. е. находится на горизонте, или когда она стоит «в середине неба», т. е. на меридиане. Это воззрение проведено у Вилланова во всей своей последовательности. Надо представить себе весь небесный свод разделенным на 12 равных частей (см. рис. 35). Круг ZONW обозначает небесный шар. Горизонт OsWn делит его на две равных половины. Каждый из них, в свою очередь, делится на три равных части кругами, проходящими через пункты n и s и образующими с горизонтом углы в 30° и 60°. Полученные, таким образом, 12 частей обозначались номерами. Обитель, которая была прямо под горизонтом при пункте 0 = ост (восток), находилась именно в положении восхождения, потому что звезды, как известно, восходят на восток и заходят на запад. А так как эта обитель была первой, поднимавшейся над горизонтом, то ее и называли № 1. За ней следовал № 2 и т. д. Отсюда понятно, почему нумерация шла здесь в неестественном для нас порядке, именно в сторону, обратную «движению часовой стрелки».

 

  Рис. 35.

       Но не все двенадцать обителей имеют одинаковую важность и значение. Первая обитель, непосредственно восходящая над горизонтом, четвертая, стоящая глубже всех под горизонтом (надир), далее седьмая, которая как раз находится в точке захождения, и десятая, стоящая над меридианом выше всех других (зенит), — назывались «углами» и считались важнейшими. За ними по степени важности следуют вторая, пятая, восьмая и одиннадцатая обитель и, наконец, четыре остальные. Далее каждая обитель имеет свое особое значение. Звезды имеют вообще влияние на все вещи, а также и на повседневные отношения, а поэтому всякая обитель на небе обозначает собой известную группу отношений и господствует над ней. Первая обитель означает вопросителей, т. е. тех, кто спрашивает совета у звезд, или тех, кто как раз в это время родился и для кого установлен нативитет (т. е. расположение звезд в час рождения). Ею обусловливается его жизнь, темперамент и телесное сложение, даже общее состояние страны, где он находится. Второй обители подведомственны временные блага вопрошающего, его движимое имущество. По третьей обители можно заключать о соседях, братьях, сестрах и всех родственниках одной генерации с вопрошающим. Четвертой обителью обусловлены предсказания для родителей и всех родственников по восходящей линии. Пятой обители подчинены дети, племянники и все родственники по нисходящей линии. Шестая обитель повелевает слугами, рабами и домашними животными: седьмая обитель касается брака, супругов, любовных отношений, влюбленных; восьмая — смерти, состояния по смерти, рода и вида смерти, завещаний умерших и т. д. Девятая относится до искусств, наук, книг и всего, что с этим связано. Десятая обозначает отношение к верховной власти и чиновникам, она отвечает вопрошающему о его грядущих почестях и возвышениях. Одиннадцатая обитель представляет друзей и приятелей, надежды и ожидания; наконец, двенадцатая обозначает врагов, заботы, затруднительные обстоятельства и несчастья, особенно лишение свободы.

       Если желали спросить о чем-либо звезды, то для этого надо было прежде всего начертить подробную картину неба в данный момент, для чего употреблялась схема, изображенная на рис. 36. Двенадцать нумерованных треугольников обозначают двенадцать обителей; в каждой обители отмечают небесные знаки и планеты, находящиеся в ней в данный момент. По положению планет в знаках и обителях и по их отношениям друг к другу можно делать предсказания относительно всех возможных грядущих событий. Между прочим, Вилланова занимался специально одной формой предсказаний, именно применением значения звезд к медицине. Это делает его сочинение особенно интересным, так как позволяет нам взглянуть на тогдашнее состояние как астрологии, так и медицины. Нижеприведенная дословная выписка из сочинения Вилланова рисует нам яркую картину науки того времени:

 

Рис. 36.

 

       «Об отдельных знаках и о членах тела, им подчиненных. Знак Овна есть первый и есть глава знаков; он господствует над головой потому, что Овен имеет в голове всю свою крепость. Знак Тельца имеет в своей власти шею и зашеек, так как Бык особенно силен в этих частях. Руки и кисти рук подчинены Близнецам, так как последние олицетворяют собой объятия, а способность обнимать заключается в названных частях тела. Рак имеет отношения к груди и соседним частям тела, потому что у Рака сильная грудь. Льву подчинены сердце, рот, язык и печень, ибо крепость Льва в сердце и других названных частях тела. Знак Девы повелевает внутренностями и животом, так как в этих частях тела находится отличие Девы. Весы имеют в своей власти кожу, почки, седалище с задним проходом и соседние части. Скорпион — господин над всеми половыми частями, так как сила Скорпиона заключается в его хвосте, а человеку хвостом служат половые члены. Стрелец — господин над бедрами и ягодицами, Козерог — над коленами. Водолей — над голенями, а Рыбы — над ступнями. Таким образом, ясно, что каждый знак своеобразно управляет и влияет на известные члены, и это имеет большое значение, если по знакам хотят предсказывать.

       «О власти Луны в знаках и об отношении к ее членам человеческого тела. Мы должны обратить внимание на то, что Луна имеет власть приводить в движения жидкости и управлять этим движением, а это объясняет, какое влияние в данном знаке оказывает Луна на тот или иной член человеческого тела, так что бывает нехорошо, если резать или лечить этот член, когда Луна стоит в соответствующем знаке. По этой причине, пока Луна стоит в знаке Овна, нельзя без серьезной опасности принимать какие-либо меры против повреждения головы, так как Овен имеет прямое отношение к голове; то же самое относительно шеи, если Луна стоит в знаке Тельца, рук — если она в знаке Близнецов, и т. д.

       На что врач должен обратить внимание. Хороший врач должен знать, какое значение для больного имеет восходящий знак и господин последнего.[6] Середина неба (десятая обитель), находящийся здесь знак и его господин означают врача больного, седьмая обитель и ее господин — болезни и четвертая обитель со своим господином — средства помощи. Таким образом, если оказывается что-нибудь неблагоприятное в восходящем знаке и сам господин его имеет вредные свойства, то больному будет хуже и, наоборот, лучше, если все благополучно. То же самое и с десятой обителью: если она имеет доброго господина, то врач поможет больному; но если в ней есть нечто неблагоприятное, то он может только повредить. Если над седьмой обителью господствует благоприятная судьба, то пациент скоро поправится, в противном случае он от одной болезни впадет в другую. Наконец, если в четвертой обители все обстоит благополучно, то избранные лекарства помогут больному, в противном случае — нет».

       Существует еще множество других частичных правил, например, такие, которые облегчают врачу предсказания о ходе болезни в том случае, если он не знает, где находится в данный момент небесный знак. В подробности этого мы входить не будем. Между прочим, следует заметить, что ни одним словом не сказано, как быть тогда, если одни знаки благоприятные, другие неблагоприятные, как это, конечно, бывало в огромном большинстве случаев. Умный врач, несомненно, имел здесь открытый выход, через который он мог вывернуться, если ничего не сбылось, несмотря на благоприятные предсказания. В плачевном результате оказывалось тогда виновато неблагоприятное положение звезд, на которое не было обращено внимания.

 

 

СЛАВА ЕВРОПЕЙСКИХ УЧЕНЫХ КАК ЧАРОДЕЕВ

 

       С XIII веком для Европы началась новая эра. Заметно увеличился интерес к наукам; папа и светские государи выступали их ревностными покровителями, основывали университеты и поддерживали ученых. Особенно большие услуги оказал в этом отношении Фридрих II Неаполитанский; в 1225 г. он основал университеты в Неаполе и Мессине и пригласил в них арабских ученых; таким образом, Италия наряду с Испанией сделалась пунктом соприкосновения Европы с мавританской культурой. Вследствие этого уже в XIII столетии и в последующих за ним на европейской почве появляется целый ряд выдающихся ученых, которые продолжали работать на началах, полученных ими от арабов. Почти обо всех этих людях, отчасти еще при их жизни, образовался целый цикл легенд, в которых они представлялись могущественными чародеями. Несомненно, что духовенство преследовало некоторых из них, как, например, Роджера Бэкона, под тем предлогом, будто бы он занимался запрещенными магическими искусствами; ниже мы, однако, увидим, что действительная причина этого, во всяком случае, хотя отчасти была иная.

       Если мы зададимся вопросом, почему почти все выдающиеся ученые того времени слыли за чародеев, то найдем для этого различные причины.

       Прежде всего мы видим из их сочинений, что они разделяли веру своего времени в искусство делания золота, во влияние звезд на людей и в возможность различных магических искусств. Многие из них оставили после себя сочинения по этим тайным наукам и, разумеется, при случае старались прилагать свои знания на практике. Но этого все же недостаточно для объяснения их славы как волшебников в такое время, когда каждый верил во все это и когда доступ к их магическим наукам отнюдь не был затруднителен для тех, кто посвятил себя книжной учености. Не только Арнольд Вилланова, но и его современник Петр Абано, один из выдающихся врачей XIII века, изучал астрологию как необходимое звено врачевания, и известно, что их сочинения были широко распространены в многочисленных списках среди врачей и других ученых. Также обычны были и сочинения по алхимии и другим магическим наукам; поэтому совершенно невероятно, чтобы только занятия этими науками могли создать человеку славу чародея. В некоторых случаях это объясняется, между прочим, тем, что в своих сочинениях эти ученые приписывали себе такую мудрость и могущество, которые далеко выходили за пределы знаний других людей. Раймунд Луллий хвалился, что он обладает таким совершенным философским камнем, что мог бы обратить в золото весь океан, если б он состоял только из ртути. Бэкон говорит о средствах, которыми он мог бы с поразительной скоростью передвигать в любое место экипажи и корабли, а аббат Иоанн Тритгейм пишет в письме к одному из своих друзей об открытом им методе, посредством которого он мог бы передавать каждому свои мысли через неизмеримые расстояния и притом так, что никто из непосвященных не мог бы ничего из них перехватить по дороге. Если все это принимали за чистую монету, — а это, конечно, так и было, — то можно ли удивляться, что не только невежественная толпа, но и сами ученые, тщетно искавшие подобных методов, начинали толковать о волшебстве.

       Странным кажется, что эти же самые ученые, домогавшиеся обладания сверхъестественными знаниями, однако, твердо придерживались того взгляда, что все на свете происходит в высшей степени естественно и ничто не делается каким-либо волшебством. Бэкон написал трактат «De nullitate magiae» («О ничтожестве магии»), из которого ясно видно, что он не верил в возможность произвести что-либо заклинанием духов, магическими печатями и т. д. С другой стороны, и Тритгейм давно уже оправдан от обвинений в черной магии, повод к которым, однако, дал он сам. Поэтому у нас нет ни малейших оснований допустить, вопреки собственным словам этих ученых, чтобы они мечтали творить вышесказанные чудесные вещи, прибегая к магическим средствам. Их смелые фантазии должны были иметь совершенно иное происхождение, и не трудно найти настоящую причину как этих фантастических проектов, так и славы их чародеев.

       Все ученые, которых молва делала чародеями, были гениальными людьми, стоявшими впереди своего времени в различных областях деятельности. Кроме всякой другой мудрости они обладали теми небольшими сведениями по естествознанию, какие имелись в их время, и стремились развить их далее путем собственных наблюдений и опытов. Но такого рода исследования в то время были непонятны. Предполагалось, что физика Аристотеля и «Альмагест» Птолемея содержали в себе все, что человек мог знать о природе; самостоятельное же исследование природы, причем можно было иногда прийти к результатам, несогласным с этими великими авторитетами, признавалось делом крайне сомнительным и опасным. И как бы ни были совершенны те опыты и измерения, которые производились самостоятельными исследователями с их ничтожными средствами, но и их было вполне достаточно, чтобы сделать этих исследователей волшебниками в глазах большинства, совершенно их не понимавшего. Даже применение наших теперешних арабских цифр, дававших возможность выполнять самые разнообразные вычисления, считавшиеся до этого неисполнимыми, должно было казаться менее просвещенным людям чем-то необычайно чудесным. Знания самостоятельных ученых и их разнообразные опыты уже сами по себе должны были создать им имя великих магиков. Для них было роковым уже и то, что они вступали на новый путь и устанавливали взгляд на законы природы, далеко опережавшие их эпоху. Свойство гения таково, что он в своей фантазии предвосхищает ту логическую последовательность выводов, доказать и осуществить которую остается задачей последующего времени. Фантастические выводы Луллия, Бэкона и Тритгейма хотя бы отчасти были именно таковы; это были предчувствия гениального ума, высказанные в минуту вдохновения; но их авторы были так же далеки от того, чтобы изыскивать средства для их осуществления, как мы далеки от мысли превратить море в золото.

       Итак, мы приходим, вообще, к тому, что великие магики средних веков не виновны в том, что отчасти верили, как и все их современники, в магические науки и даже занимались ими. Но свою славу волшебников они приобрели, главным образом, такой заслугой, которая навек обеспечит им место в истории: они открыли путь экспериментального исследования и, таким образом, стали предвестниками современного естествознания. Справедливость этой характеристики мы докажем кратким обзором жизни и деятельности некоторых из этих замечательных ученых, причем передадим и легендарные рассказы, связанные с их именами.

 

 

ЕСТЕСТВОИСПЫТАТЕЛИ

 

       Альберт фон Больштат, или Альберт Тевтонский, родился, по наиболее достоверным сведениям, в 1193 г. в баварском городке Лавинген. По окончании учения на своей родине он отправился в открытый незадолго перед тем университет в Падуе. Вначале он занимался здесь, по всей вероятности, обычными для того времени науками: грамматикой, диалектикой и логикой; но в то же время он приобрел знания по математике и естествознанию, которые впоследствии создали ему имя «учителя черной магии». В Падуе Альберт вступил в недавно учрежденный тогда Доминиканский орден и с этого момента его жизнь, за исключением немногих кратких перерывов, была сплошным путешествием с одного места на другое, куда призывали его обязанности относительно ордена. Сначала он в течение некоторого времени изучал богословие в Болонье, а затем кочевал по разным немецким городам в качестве учителя во вновь открываемых доминиканских школах; в 1230 г. мы встречаем его в Париже профессором тамошнего университета, где доминиканцы имели право на два места. Здесь он уже пользовался такой славой, что ни одна зала в городе не могла вместить его многочисленных слушателей, так что он вынужден был читать свои лекции под открытым небом.

       В 1243 г. Альберт был назначен в Кельн директором доминиканской школы; здесь его учеником был знаменитый теолог Фома Аквинский; однако он, по-видимому, не оставался долго в Кельне, так как уже в 1248 г. он снова возвращается в Кельн, после пребывания в Париже. Следующие годы он жил в Кельне, Париже и Вормсе до тех пор, пока в 1260 г. был назначен епископом в Регенсбурге. Два года спустя он добровольно сложил с себя свою должность и снова странствовал в качестве учителя по Германии и Франции, пока в глубокой старости, за несколько лет до своей смерти, потерял память и вследствие этого должен был прекратить свою учительскую деятельность. Он умер в 87 лет в Кельне в доминиканском монастыре.

       Несмотря на свою беспокойную жизнь, он все-таки находил время для писательской деятельности, в которой он занимал совершенно особое место. Собрание его сочинений было издано в 1651 г. в Лионе и составило 21 том in folio. Правда, что в этом числе довольно много сочинений, несомненно, ему не принадлежащих и относящихся к более позднему времени, но все же остается еще целый ряд томов, вышедших из-под пера самого Альберта. Его деятельность как писателя простиралась на все знания того времени, почему его и называли doctor universalis, или Albertus Magnus (А. Великий).

       Из многочисленных работ Альберта по естествознанию мы коснемся лишь отдельных пунктов, имеющих для нас особенный интерес. Сам Альберт говорит, что собственно целью его сочинений по естествознанию было лишь дать братьям ордена общее изложение этих наук, чтобы облегчить им понимание сочинений Аристотеля. Но хотя после этого казалось, что его сочинения должны быть только учебниками, однако такой универсальный ум, как Альберт, разумеется, не мог ограничиться только одной передачей чужих наблюдений. Он ставит очень опасное для авторитета Аристотеля положение, что при исследовании природы постоянно надо обращаться к наблюдению и опыту, и хотя он и не пользовался широко этими источниками, но они не были для него пустыми словами. В особенности в его географических сочинениях находится много превосходных замечаний, обнаруживающих в нем тонкого наблюдателя, который не напрасно провел в путешествиях большую часть своей жизни. Так он говорит о важном влиянии гор, морей и лесов на страну и ее произведения; особенности отдельных человеческих рас он выводит из свойств той страны, где они обитают. В своих сочинениях по физике он неоднократно указывает на то, что им производились самостоятельные опыты. Так, например, он сообщает, что стеклянный шар, наполненный водой, собирает солнечные лучи в одну точку и что в этой точке сосредоточивается большое количество теплоты. Точно так же он указывает способ исследования чистоты воды и пригодность ее для питья; для этого надо взять два куска полотна одинакового веса, намочить каждый в одной из испытуемых вод и хорошо просушить; тот кусок, который после этого окажется легче, был в более чистой воде.

       Эти примеры показывают, что мы уже находим у Альберта зародыши естествознания более поздней эпохи. Однако его взгляд на законы природы был еще далеко недостаточен для того, чтобы доказать невозможность влияния звезд и искусства делания золота. В числе сил, определяющих форму вещей и ход событий, он ясно называет влияние звезд и твердо держится теории Гебера о соединениях и превращениях металлов при помощи «великого элексира». И именно то, что Альберт твердо верил в возможность найти камень мудрых, имело немалое влияние на алхимические попытки позднейшего времени. Но сам он, вероятно, никогда не делал таких попыток; сочинения, где говорится о результатах его алхимических опытов, несомненно, подложны.

       Из всех рассказываемых о нем легенд ясно видно, что его слава в народе была обусловлена, главным образом, его занятиями различными задачами естествознания. Вышеописанный случай с Фомой Аквинским имеет, несомненно, фактическое основание, так как сам Альберт описывает в своих сочинениях различные автоматы и другие подобные снаряды. Другое сказание говорит, что Альберт 6 января 1249 г. принимал короля Вильгельма Голландского в саду доминиканского монастыря. Несмотря на сильный зимний холод, весь сад цвел, как весной, но едва была произнесена послеобеденная молитва, как все цветы и листья исчезли. Вероятно, и в основе этого рассказа лежит какая-нибудь доля правды. Еще до сих пор мы находим в Швеции у развалин древних монастырей деревья, например буки и грецкие орехи, растущие много севернее их естественной границы. Монахи с успехом делали попытки акклиматизировать южные растения, а потому весьма вероятно, что у Альберта был в Кельне зимний сад или нечто подобное с вечнозелеными растениями. Здесь он угощал короля, в то время как на дворе стояла зима.

       Роджер Бэкон родился в 1214 г. в Ильчестере, в Англии. Он происходил из почтенной семьи и рано начал заниматься наукой — сначала в Оксфорде, а затем в Париже. Чтоб иметь возможность посвятить себя науке, он после своего возвращения на родину вступил во Францисканский орден; он занимался отчасти греческим, еврейским и арабским языками, чтоб иметь возможность читать древних авторов в оригинале, а отчасти математикой и естествознанием. Но его францисканские братья сочли себя обиженными его большой ученостью и превосходством, а его занятия физикой дали им повод к обвинению его в том, что он будто бы занимается магическими искусствами. Поэтому занятие подобными вещами ему было запрещено, а затем он, наконец, и сам был заключен в монастырскую тюрьму. Его положение несколько улучшилось, когда на папский престол вступил Климент IV (в 1264 г.). Бэкон еще раньше был в дружеской переписке с Климентом, и теперь он послал папе три главных своих сочинения и, как передает сказание, несколько приготовленных им самим физических инструментов; этим ему удалось получить свободу, но четыре года спустя, когда умер папа, его положение еще более ухудшилось, и в 1278 г. он был в Париже приговорен к десятилетнему тюремному заключению. Перенеся это наказание, он дряхлым стариком вернулся на свою родину, где и умер в 1294 г., 80 лет от роду. Писательская деятельность его была очень значительна, но общий обзор ее невозможен, так как многие из его сочинений до сих пор не напечатаны. Кроме трех, главных из них, посланных им папе: «Opus majus», «Opus minus», «Opus tertium», в разное время появились еще семь других крупных и мелких произведений. В разных библиотеках Англии и Франции, особенно в английских частных библиотеках, должно находиться еще много принадлежащих ему рукописей. Большая часть этих сочинений считается юношескими работами, важнейшее содержание которых он впоследствии включил в свои главные труды; однако это нельзя принять за вполне достоверное. Взаимные отношения и порядок многих статей так неясны, что один знаток сказал, что «легче собрать Сивилловы книги, чем сочинения Бэкона».

       Бэкон высказывает с большей определенностью, чем Альберт Великий, ту мысль, что естествознание должно основываться на наблюдении и опыте, и во всех своих сочинениях обнаруживает свое умение наблюдать и производить опыты; своими экспериментами с вогнутым зеркалом и зажигательным стеклом и точными наблюдениями явлений радуги он далеко опередил свое время. Между прочим, у него были и неверные наблюдения. Так, например, он принимал за истину, что вогнутая поверхность воды в сосуде имеет меньшую кривизну на известном расстоянии от земли, чем на ее поверхности; при этом за причину кривизны он признавал тяжесть, но даже и эта ошибка обнаруживает, насколько обстоятельно он все наблюдал.

 

Рис. 37. Роджер Бэкон посылает папе Клименту IV свои сочинения.

 

       Мы уже упоминали, что в то же время у него довольно часто действовала и фантазия. Исследуя изображения, полученные в вогнутом зеркале, он высказывает совершенно правильное предположение, что посредством такого зеркала отдаленные предметы могут быть более ясно видимы, и говорит об инструментах, служащих для этой цели. Но что ему не удалось устроить телескоп, это видно из тех странных свойств, какие он приписывает этому инструменту. Он говорит также о том, что можно употреблять отшлифованные стекла в качестве очков; но так как он при этом утверждает, что если перевернуть эти стекла, то все предметы кажутся сквозь них вверх ногами, то, вероятно, в его руках никогда не было очков.

       В волшебные формулы и т. п. вещи Бэкон не верил; магические действия совершаются силами природы, которые большей частью неизвестны; но алхимией и астрологией он занимался и написал несколько алхимических статей, в которых он держится теории Гебера и дает определенные указания о действиях философского камня. В астрологии он становится в оппозицию со всеми прежними авторами, которые принимали, что преимущественно планеты имеют влияние на ход событий. Бэкон же ищет действующие силы в неподвижных звездах. Круг рассказов о Бэконе так обширен, что мы не можем входить в детальное рассмотрение их. В народных сочинениях XV или XVI веков Бэкон фигурирует как настоящий волшебник, творящий изумительнейшие вещи не столько заклинаниями, — хотя и они были ему известны, — сколько глубоким пониманием тайн природы. У него было такое стекло, в которое он мог все видеть, что происходило на 50 миль в окружности, и такие зеркала, которыми он мог зажигать дальние города; очевидно, что исторический Роджер Бэкон служит основанием для всех этих легендарных рассказов.

       Арнольд Вилланова родился между 1235 и 1248 гг. или в Лангедоке, или же в Каталонии. О его жизни известно очень немногое. В конце XIII века он был профессором в Барселоне, а в 1285 г. его приглашали, как известнейшего из испанских врачей, к Арагонскому двору. Архиепископ Таррагонский отлучил его от церкви как золотоделателя и заклинателя нечистых духов. После долгих скитаний он нашел себе убежище в Авиньоне, у папы Климента V. Папа ласково принял его, а также и Палермский двор, с которым папа был в родстве. В 1312 г. он утонул во время кораблекрушения при переезде из Палермо в Авиньон, куда он ехал по вызову папы. При этом особенно резко выразилось противоречие во взглядах папы и высшего духовенства; Климент послал ко всем епископам письмо, в котором оплакивал смерть Виллановы и прославлял его обширную ученость и проницательный ум, между тем как один из архиепископов предал его проклятию. Впрочем, это был только личный взгляд Климента; когда же на папский престол вступил Иоанн XXII, то в 1318 г. сочинения Виллановы подверглись суду, и 13 из них, как еретические, были приговорены к сожжению. Инквизиция, по-видимому, так основательно истребляла эти сочинения, что и впоследствии их было невозможно разыскать; поэтому их нет и в большом издании собрания сочинений Виллановы (Базель, 1585).

       Большая часть его сочинений медицинского содержания, поэтому не касается нас. Но он был также автором многих сочинений из других областей магических наук. Имеется, напр., много сочинений по алхимии, написанных им, из которых ясно, что он сам делал опыты с целью найти «великий эликсир». В теории он остается, безусловно, верен своим учителям-арабам; что же касается практических способов отыскания философского камня, то его статьи содержат в себе гораздо больше детальных выводов, чем другие сочинения того времени. Поэтому нельзя удивляться, что его преследовали как золотоделателя: он сам постарался представить себя в своих сочинениях адептом, т. е. одним из посвященных во все тайны этого искусства. Так, например, он знает наверняка, что одна доля философского камня может превратить в золото сто долей чистой ртути. Между прочим, он замечает, что такое искусственно изготовленное золото, хотя по цвету и многим свойствам тождественное с натуральным, однако не имеет всех свойств природного золота. Таким образом, искусство золотоделания стояло приблизительно на той же точке, как и во время древних египтян: всегда получались похожие на золото сплавы, принимаемые за настоящее золото, так как трудно было отличить их от действительного золота, пользуясь для этого примитивными средствами той эпохи.

       По-видимому, Вилланова с успехом занимался многими магическими науками. В собрании его сочинений имеется небольшая статья «О печатях» (т. е. о магических печатях или амулетах). Здесь упоминается о двенадцати таких печатях, соответствующих двенадцати знакам зодиака; имеется также точное указание, как надо их изображать и какой силой они обладают. Для примера этого суеверия я приведу здесь метод составления одной из них: «Третья печать есть печать Тельца. Возьми золото или серебро, расплавь его, когда солнце стоит в знаке Тельца, и приготовь из сплава печать; когда ты будешь обрабатывать ее молотом, то ты должен произносить следующие слова: «Величаю Тебя, Господи, мой Бог, мой помощник»; далее псалом: «Coeli enarrant gloriam etc.» (Небеса поведают славу и пр.). После этого на одной стороне надо сделать изображение Тельца, а по краям изобразить знак Тельца и слова: Theonel, Set, Paulus. На другой стороне по краям: «Да будет благословенно имя Господа нашего Иисуса Христа» и в середине слова: «On, Joseph, Oytheon». Печать Тельца предохраняет, вообще, от болезней глаз, от опухолей и всякого рода болезненного расположения к ним, а также от болезней гортани и шеи». Основываясь на этом образце врачебного искусства Виллановы, легко придти к заключению, что он был большим шарлатаном, спекулировавшим на народных суевериях; однако же такое суждение было бы в высшей степени несправедливо. Если он на самом деле давал своим пациентам подобные амулеты, то вернее всего, что он признавал за ними приблизительно такое же действие, какое благоразумный современный врач приписывает вольтовым крестам и т. п. средствам. Скорее он был гениальным человеком и необыкновенно тонким наблюдателем, что видно из следующего замечания в одной из его медицинских статей: «Для врача прежде всего необходимо, чтоб он умел дать надлежащее направление страстям больного и, воспользовавшись ими, приобрести его доверие и дать надлежащий толчок его воображению: тогда он может всего достигнуть». Если Вилланова так ясно понимал значение внушения в медицине, то, несомненно, он мог правильно оценить и магическую силу печатей.

       Все ученые, о которых мы до сих пор говорили, были действительно замечательными исследователями, и каждый из них оказал науке важные услуги в своей области. Раймунд Луллий является более сомнительной личностью. В разных приписываемых ему алхимических сочинениях высказываются столь невероятные заключения о философском камне, что, очевидно, все это оказывается чистою фантазией. Так, например, говорится, что одна часть камня может превратить в порошок тысячу частей ртути, и этот порошок имеет все свойства самого камня, так что одна часть этого порошка может опять превратить тысячу частей ртути; и этот процесс можно повторять еще много раз, пока, наконец, не «погаснет огонь камня, так что он уже не будет производить нового порошка, но будет превращать ртуть в чистое золото». Кроме того, этот философский камень имеет чудесное действие на человеческий организм. Он исцеляет все болезни и делает тело бессмертным. Понятно, что сочинения Луллия, пользовавшиеся большим почетом у алхимиков позднейшего времени, сильно ободряли их, — стоило напрячь все силы, чтоб обладать таким камнем. Но так как данные им методы для получения камня не имеют ровно никакого значения, то кажется, что и сам Луллий обладал скорее фантазией, чем любовью к истине и талантом исследователя.

 

Рис. 38. Смерть Раймонда Луллия.

 

       Луллий был первым из европейцев, знакомых с каббалой, но трудно решить, в каком объеме он знал ее; он жил в Испании примерно в то время, когда туда проникли главные каббалистические сочинения, и поэтому, конечно, мог познакомиться с известной долей их содержания. Он был очень высокого мнения о каббале, видя в ней истинное откровение и божественную премудрость. Каббалистические методы имели также влияние на изобретенную им мистически-философскую систему, названную им «великим искусством», «ars magna». В сущности, это было нечто вроде мнемотехники. Но всего чудеснее была его жизнь и образовавшиеся вокруг него рассказы и легенды. Он родился в 1235 г. на Майорке, в дворянской семье. В молодости он вел распущенную жизнь при арагонском дворе, пока, наконец, неудачная любовь не натолкнула его на иные мысли, и он решил посвятить себя обращению магометан в христианство. Для этого он вступил во францисканский орден, изучил арабский язык и три раза отправлялся миссионером на северные берега Африки, пока, наконец, не нашел там себе мученической кончины. Он был побит камнями на берегу и взят на христианский корабль, но дорогою умер и погребен в 1315 г. в Пальме. Триста лет спустя разрыли его могилу и на его черепе нашли ясные следы ударов камней, причинивших ему смерть. Но хотя, таким образом, время и обстоятельства его смерти могут быть установлены вне всякого сомнения, однако имеются сочинения, будто бы написанные им в 1330 г., и про него рассказывают, что в 1332 г. он был в Лондоне и алхимическим путем добыл много золота для короля Эдуарда III. Из него отчеканили дукаты, которые долго ходили в публике под именем раймундинов. Эти противоречия могут быть всего проще разрешены тем, что один из его учеников принял его знаменитое имя, чтобы легче приобрести себе большое влияние. Но именно это обстоятельство, что Луллий еще долго жил в одном месте, после того как в другом он уже умер и был погребен, по всей вероятности, больше всего и способствовало образованию чудесного сказания о его личности; это сказание замечательно и характерно для его времени. Оно распадается на две части: роман и легенду. Будучи еще молодым человеком, известным весьма элегантным кавалером и победителем сердец, Раймунд Луллий влюбился в одну замужнюю даму, Амброзию ди Кастелло, и объяснился ей в любви. Она отвергла его, но так как он и после этого не оставлял ее в покое, то она заявила ему, что не может отвечать на такую пламенную и неземную любовь, пока она сама простой смертный человек. Но если б он нашел жизненный эликсир, охраняющий тело от смерти, то она будет его. Раймунд удалился, изменил свой прежний образ жизни и начал исследовать тайны природы; после тридцатилетних трудов ему удалось на самом деле приготовить великий эликсир. Он испытал его силу на самом себе, в течение двух месяцев он ничего не пил и не ел, перенес все страдания голода и жажды, но не мог умереть. Уверенный в своем изобретении, он отыскал Амброзию, которая к тому времени уже овдовела, и не узнал ее — так она состарилась и поседела. В его памяти все еще носился образ прекрасной молодой женщины. Она открылась ему и призналась, что всегда любила его; но просила пощадить ее от бессмертия, которое он обещал ей; она показала ему свою грудь, пораженную раком, и спросила, хочет ли он сделать ее бессмертной в таком мучительном состоянии. Тогда Раймунд разбил пузырек с драгоценным эликсиром и освободил ее от обещания. «Она может теперь, — сказал он, — войти в небесное бессмертие, а я обречен на живую смерть на земле». После этого он вступил во францисканский орден, а два месяца спустя в качестве монаха присутствовал при кончине Амброзии. Здесь кончается роман и начинается легенда. Луллий не мог умереть, хотя всячески искал смерти. Поэтому он посвятил свою жизнь делам благочестия, чтобы, как особую милость, вымолить себе у Бога кончину. Неоднократно он ходил в Африку проповедовать евангелие среди магометан, и, хотя его много раз и жестоко били, однако, он оставался жив. Наконец, его побили камнями; несколько христианских купцов ночью нашли его под кучей камней и взяли с собой на корабль, который держал путь на Майорку, место его родины. Он был еще жив, когда пристали к острову, но как только его вынесли на берег, Бог сжалился над ним и послал ему смерть; его похоронили в церкви местечка Пальмы.

       Мы слишком далеко зашли бы, рассказывая обо всех средневековых ученых, занимавшихся магическими науками или оказавшими на них свое влияние. Такое подробное историческое изложение не может входить в нашу задачу: мы хотели только изложить те особенные условия, которые создавали тогдашним ученым славу чародеев, а для этого превосходными примерами могут служить те четыре лица, о которых мы говорили. Мы тем более имели право преимущественно остановиться на них, потому что они в то же время принадлежали и к наиболее выдающимся естествоиспытателям средних веков. Конечно, впоследствии были другие естествоиспытатели, например, Николай Кузанский (1401—1461), вполне, как кажется, избегнувшие обвинений в чародействе; это обстоятельство легко объясняется для Кузанского, так как он был кардиналом и папским наместником, следовательно, одним из могущественнейших лиц церкви; потому всякий, конечно, остерегался распускать про него неосновательные обвинения. Сверх того, он имел дело почти исключительно с математикой и астрономией; из отраслей экспериментальной физики он занимался только учением о весах и их применением; в этом занятии и в то время трудно было найти что-нибудь такое, что могло бы иметь отношение к верованию в волшебство. Такое единичное исключение, как Николай Кузанский, только подкрепляет то общее правило, что для невежественной массы экспериментирующие естествоиспытатели казались волшебниками.

 

 

КАББАЛИСТЫ

 

       Прежде чем окончить эти замечания, мы упомянем еще о некоторых лицах, которые хотя и не были естествоиспытателями, но тем не менее имели в своем роде большое влияние на развитие магии. Один из них был аббат Иоанн Тритгейм, друг Корнелия Агриппы и учитель Парацельса.

       Тритгейм родился в 1462 г. в Триттенгейме, в Трирском курфюршестве. Еще мальчиком он обнаружил чрезвычайную даровитость и большое влечение к науке, но его родители противодействовали всяким книжным занятиям их сына, так как он должен был помогать им в сельском хозяйстве. Только 15 лет от роду ему удалось научиться кое-чему у одного из соседей. В семь дней он выучил азбуку так, что мог читать книгу. Собственными средствами он продвинулся в учении так далеко, что с небольшой помощью своих доброжелателей мог отправиться в Гейдельбергский университет, где в поразительно короткое время прославился своей ученостью, особенно в древних языках. В 1482 г. он поступил в Спонгеймский монастырь Бенедиктинского ордена, а год спустя, когда скончался прежний настоятель монастыря, он, несмотря на свою молодость, был выбран аббатом. Маленький и почти никому до этого неизвестный монастырь в Спонгейме благодаря его деятельности стал известен всей Европе; он собрал здесь большую библиотеку из самых редких и замечательных сочинений, в особенности по магии. Слава о его учености была так велика, что его посещали и ценили его дружбу многие владетельные особы, даже император Максимилиан I, и самые ученые люди Европы. Так, в 1496 г. в один день в Спонгейме собрались два князя и семь ученых.

       Однако Тритгейм недолго мог спокойно заниматься наукой. Виною этому был отчасти он сам. Он имел неосторожность послать в Гент своему другу монаху Арнольду Бостию письмо, которое давало повод заподозрить его в волшебстве, если бы оно стало известным в более широких кругах. На его несчастье, Бостий умер, когда письмо пришло в Гент; поэтому оно было вскрыто настоятелем монастыря, который нашел содержание письма столь необыкновенным, что распространил его по всей Германии и Франции. Письмо начиналось так:

       «Я работаю теперь над важным трудом, который удивит мир, если я обнародую его, чего бы мне, однако, не хотелось делать. Первая книга называется «Steganographia». В ней излагается более чем сто видов тайнописания, которые не мог бы прочесть самый умнейший из людей, не будучи знаком с секретом. Это интересно, но вторая книга еще удивительнее. Не прибегая к письму, слову или знакам, я могу передавать свои мысли на расстоянии свыше ста миль, всякому знающему это искусство, и для этого мне совсем не надо посыльных. Все это может быть сделано так ясно и обстоятельно, как только потребуется, и притом вполне естественным образом, не прибегая к помощи духов или иным суевериям. Конечно, все это удивительно, но дальше будет нечто еще более чудесное. В третьей книге излагается искусство, как можно с необразованным человеком, знающим только свой родной язык, сделать так, чтобы он через два часа понимал латынь и мог бы читать и писать на ней так, что никто не усомнился бы, что он чисто и правильно пишет по-латыни».

       Последствия этого письма не замедлили обнаружиться. Тритгейм был так неосторожен, что показал некоторым посетителям начатый труд, не объяснив им точно, в чем дело; этим он дал новую пищу для подозрения его в чародействе. Спонгеймские монахи воспользовались этим для борьбы со строгим монастырским режимом, который до того времени поддерживался Тритгеймом. После многолетних взаимных неудовольствий Тритгейм должен был оставить монастырь и свою любимую библиотеку, приняв в 1505 г. приглашение занять место аббата в Вюрцбурге. Здесь он прожил спокойно еще 11 лет, но так и не окончил своей «Стеганографии», доставившей ему столько неприятностей. Неполный манускрипт был напечатан после его смерти, а затем «Стеганография» появилась в огромном ряде изданий, которые далеко не во всех пунктах согласовались между собой. Дармштадтское издание in quarto 1621 г. признается за наиболее надежное; по этому изданию я приведу начало первой главы, чтобы дать понятие об этом в высшей степени оригинальном и чрезвычайно запутанном сочинении.

       «Ключ к первой главе в руках главнейшего духа Памерсиеля, anogr madriel при помощи ebra sothean abrulges itrabsiel u ormenu itules cablion hamorphiel. Надо начинать дело с вызывания этого духа».

       «Полное изложение этой главы затруднительно и опасно, вследствие гордости и упрямства ее духов; они не повинуются никому, кто недостаточно опытен в искусстве; непосвященному они даже делают различные неприятности, если он будет их слишком принуждать, и мучат его разными способами. Из всех духов воздуха они суть самые злые и вероломные. Они никому не подчиняются вполне, если не будут принуждены к тому сильнейшими заклинаниями; и тогда они часто выдают сообщенную им тайну, ибо, будучи посланы с письмом, они взлетают кверху, подобно беспорядочной толпе, бегущей без вождя из битвы, с шумом низвергаются оттуда и всем встречным сообщают тайну пославшего. Поэтому мы советуем не оказывать на них давления и пользоваться их услугами крайне осторожно, ибо они злобны и вероломны. Между другими найдется несколько более благонравных, которые добровольно подчиняются приказаниям. Если же кто-либо захочет испытать их злобу и убедиться в справедливости всего эдесь сказанного, то он должен сделать следующее: надо взять лист бумаги и сверху написать обращение к божественному имени: во имя Отца и Сына и святого Духа. Затем написать простой, ясный и понятный всякому читателю рассказ на латинском, немецком или каком-либо другом языке. Но во время писания надо сидеть лицом к восходящему солнцу и вызывать духов следующим образом:

       Pamersiel oshurmy delmuson Tháfloyn peano charustre melany lyamunto cholchan, paroys, madyr, moerlay, bulre tatleor don meleove peloin, ibutsyl meon mysbreath alini driaco person. Crisolnay, lemon asosle mydar icoriel pean thalmoi asophielil natreon bangel ocrimos estevor naelma besrona thulaomor fronian beldodrayn bon otalmesgo merofas einathyn basramuth.

       Затем, если духи явятся к его услугам, то он должен продолжать начатое. Но если этого не случится, то он должен до тех пор повторять эти слова, пока они не явятся, или же отложить это дело до другого раза, чтобы, при слишком сильном давлении на духов, они не повредили вызывавшему. Вызвав их таким образом, заклинатель посылает письмо с вестником к своему другу, посвященному в тайну этого искусства; а последний при получении письма произносит следующее заклинание:

       Lamarton anoyr bulon madrinel traschon ebrasothea panthenon nabrulges Camery itrasbier rubanty nadres Calmusi ormenui ny tules demy rabion hamorphyn.

       После этого он сейчас же поймет скрытый в нем смысл, ибо духи сами собой появятся с такой силой и будут так громко взывать, что все присутствующие, без сомнения, поймут тайну писавшего».

       Этот отрывок типичен для всей книги, целиком состоящей из рассказов о духах, самых страшных заклинаний и самых непонятных слов. Смысл этих слов долго был загадкой; некоторые думали, что это были действительно формулы заклинания демонов, другие, напротив, полагаясь на собственные слова Тритгейма, держались того мнения, что в этих словах все естественно и что все дело состоит только в том, чтобы найти их смысл. Это, наконец, удалось в 1676 г.; д-р прав Э. Гейдель из Вормса открыл, что все эти варварские заклинания получают смысл, если зачеркнуть все нечетные слова, т. е. первое, третье, пятое и т. д., а в оставшихся словах снова зачеркнуть все буквы нечетного порядка, т. е. 1, 3, 5 и т. д.; наконец, все буквы, оставшиеся после этих операций, написать в один ряд. Тогда эти буквы (напечатанные здесь жирным шрифтом) дают объяснение различных видов тайного письма. Таким образом мы получаем следующие слова из первого заклинания: Sum taly cautela, ut pryme lyttere cvivslybet diccionys secretam intencionem tuam reddant legenty (Я применяю такое правило предосторожности, что первая буква каждого слова сообщает читателю тайный смысл). Заклинание, с которым читатель принимает письмо, дает совершенно такое же указание, именно: Nym die ersten Bugstaben de omni uerbo (Возьми первые буквы от каждого слова). Вся глава о стеганографии состоит из указаний, как можно посылать тайные сообщения: для этого надо написать какой-нибудь рассказ так, чтобы, если взять от каждого его слова первые буквы и составить их вместе, то они и заключали бы в себе данное сообщение. Подобно этому и в каждой из остальных глав многоречиво трактуется один из видов скрытого письма.

       Но все-таки остается довольно загадочным, почему Тритгейм скрыл свое изобретение о тайном письме под столь странной формой. Он мог бы безо всякого затруднения выбрать для этой цели другое столь же удобное средство, не возбуждая столь большого внимания и не создавая себе славы чародея. Но, вероятно, ему отчасти нравилась такая слава; в глазах народа великий магик был все-таки лицом почетным, внушавшим некоторый страх, и нет ничего невероятного, что Тритгейм, подобно многим другим, был настолько тщеславен, что желал для себя такого положения, коль скоро его можно было достигнуть без всякого риска, т. е. если в случае надобности можно было доказать свою невинность. Как бы то ни было, едва ли может быть иначе объяснена та форма и способ изложения, который мы находим у Тритгейма.

       Свою идею о способах тайнописания Тритгейм несомненно нашел в каббале. Как раз в это время вновь началось изучение старинной еврейской философии, которое было оставлено со времени Раймунда Луллия. Граф Пико делла Мирандола (род. в 1463 г.) написал в 1486 г. свои «Conclusiones cabbalisticae», где он обращает внимание ученого мира на каббалистические сочинения. Один из учеников Мирандолы посвятил Тритгейма в каббалу; кроме того Тритгейм был в дружеских отношениях с Иоанном Рейхлином, который более чем кто-либо другой способствовал распространению сведений о каббале и каббалистических методах. Рейхлин родился в 1455 г. в Швабии и изучал в Париже классические языки; впоследствии он познакомился в Италии с несколькими еврейскими учеными, научился у них древнееврейскому языку и приобрел в нем до тех пор неслыханные познания. Тогда он принялся изучать каббалу, рассчитывая найти в ней начатки христианской догматики; свои взгляды на каббалу он изложил в сочинении: «De verdo mirifico», Базель 1494 г. В нем он старался вывести посредством каббалистических способов основные начала христианского и ветхозаветного учения. Из слова БРА «творить» он составляет такой нотарикон: АБ — БН — РВХ — ГКДШ, т. е. Отец, Сын и Дух святой, так что в понятии творения он находит основание учения о святой Троице.

       Благодаря этому искусству, Рейхлин является основателем так называемой христианской каббалы, которой так ревностно занимались впоследствии и которая в настоящее время как будто опять начинает входить в моду. Однако большее влияние имело второе из главных сочинений Рейхлина: «De arte cabbalistica», Гагенау 1517 г.; в нем он излагает довольно обстоятельно и верно главнейшие каббалистические учения и методы.

       Эти учения и методы впервые стали доступны европейскому ученому миру благодаря книге Рейхлина и только уже в последующее время приобрели существенное влияние на всю науку. Так знание каббалы уже явственно выступает в большой магической системе Агриппы, ближайшим рассмотрением которой мы теперь и займемся.

 

 

Агриппа и тайная (оккультная) философия

 

ЖИЗНЬ И ЗНАЧЕНИЕ АГРИППЫ

 

       Генрих Корнелий Агриппа фон Неттесгейм родился в Кельне в 1456 г. Он происходил из старинного, богатого дворянского рода и рано начал заниматься наукой. Кроме своей специальности, правоведения, он изучал также классическую литературу и живые языки; Агриппа сам писал в одном из своих писем, что он знает восемь языков, и шесть из них так хорошо, что в совершенстве может на них говорить, читать и писать. Кроме того, в молодости он с жаром предавался изучению тайных наук, и позднейшие его работы в этой области доказывают, что едва ли существовало какое-либо значительное магическое сочинение, которое бы он не читал. На практике он тоже занимался, по крайней мере, одной отраслью магии, деланием золота, и кажется, что некоторые из владетельных князей в разное время прибегали к его помощи, как делателя золота. Но бедность, в которой он провел большую часть своей жизни, достаточно ясно доказывает, что в этом искусстве он недалеко ушел, что, впрочем, признавал он и сам, как это мы ниже увидим. Двадцатилетним юношей Агриппа отправился в Париж, где основал общество для изучения тайных наук. В следующие за тем годы он жил в разных местах; так в 1509 г. мы встречаем его в Бургундии, где он читает лекции о сочинении Рейхлина «De verbo mirifico». Эти лекции произвели такое впечатление, что его тогда же пригласили учителем теологии в академию в Доле; однако вскоре он был удален оттуда духовенством, которое, разумеется, видело ересь всюду, где было что-нибудь такое, чего оно само не понимало. После нескольких столкновений Агриппа отказался от борьбы и отправился в Лондон, но уже в этом году он был в Вюрцбурге (в 1510 г.), когда Тритгейм был там аббатом. Во время рассуждений, происходивших между обоими учеными-магиками на их излюбленную тему, у Агриппы возник план написать сочинение о магии, во всей ее совокупности, и, действительно, он написал свое большое сочинение, в трех томах: «De occulta philosophia», окончив этот труд в поразительно короткий срок, вероятно, даже в течение того же года. Это сочинение он отправил к Тритгейму с просьбой просмотреть его и исправить в нем, что он найдет неверным. Оно произвело большое впечатление и распространилось в ученом мире в многочисленных, но часто плохих списках.

       Затем Агриппа поступил на имперскую военную службу, принимал участие в войне с венецианцами и за свою храбрость был на поле битвы посвящен в рыцари. После этого некоторое время он скитался по Италии, читал богословские лекции в Турине и Павии, но, вероятно, и здесь поссорился с местным духовенством, почему и принужден был бежать. Влиятельные друзья представили ему место синдика в Метце. Здесь он так энергично заступался за лиц, обвиняемых в ведовстве, и так удачно защищал их в качестве адвоката, что многих действительно спас от костра. Но так как такая деятельность, конечно, не по душе была монахам, то вскоре он сам подвергся обвинению в колдовстве и должен был бежать из города (в 1519 г.). В Метце, вероятно, был его учеником Иоанн Вейер, впоследствии знаменитый врач, много способствовавший тому, чтобы пошатнуть веру в возможность ведовства. В следующие годы Агриппа жил в разных местах, испытывая сильную нужду; он потерял жену, но несколько лет спустя женился вторично. В 1524 г. он был в Лионе лейб-медиком матери Франциска I; но так как его астрологические предсказания не предвещали ей счастья, то он впал в немилость и снова оказался без определенного места, обремененный долгами, и чувствуя на себе в различных видах немилость двора. В это время он написал свой труд: «De vanitate scientiarum», где излил всю горечь своих несчастных обстоятельств в насмешках над бессилием науки.

Рис. 39. Г.К. Агриппа.

       Под давлением нужды в деньгах, он покинул Францию и недолгое время был историографом при Маргарите Австрийской, наместнице Нидерландов. Однако духовенство очень скоро выгнало его и оттуда, после чего он с небольшими перерывами три го­да прожил в Кельне (1530—1533); здесь, несмотря на инквизицию, ему посчастливилось напечатать свое сочинение «De occulta philosophia». Наконец, после многолетних скитаний, он снова вернулся в Лион и умер здесь (в 1535 г.) в доме своего друга, генерального сборщика податей в Дофинэ.

       Едва ли надо упоминать, что Агриппа был известен в народе как чародей и что про него рассказывалось множество историй. В Левене один студент, посвященный им в магию, должен был в его отсутствие вызвать дьявола. Студент неверно начал заклинание, и дьявол лишил его за это жизни. Когда Агриппа вернулся домой и увидел, что духи пляшут на крыше, он вызвал одного из них, приказал ему войти в мертвое тело и отправиться на базар. Здесь он выпустил духа из тела, так что студент упал как бы пораженный ударом, и все думали, что он умер естественной смертью. — Черная собака Агриппы, всегда сопровождавшая его, по народному мнению считалась самим дьяволом. Когда Агриппа почувствовал приближение смерти, он снял с собаки ошейник с магической надписью и сказал: «Ступай, проклятая тварь; ты виновница всех моих несчастий!» Собака сейчас же бросилась в Саону и бесследно исчезла. Таких историй было множество.

       Агриппа приобрел значение главным образом своим сочинением о тайной философии. Он объединил в ней все прежние магические науки в одну великую систему, приведя их во взаимную связь и поставив в зависимость от известных основных идей. Эти идеи не были оригинальны, поскольку они заимствованы были из физики Аристотеля, астрономии Птолемея, философии позднейших последователей Платона и из европейской каббалы. Но заслуга Агриппы — та, что он дал более цельную и определенную физиономию всей науке своего времени; этим самым его «De occulta philosophia» оказала во многих отношениях большое влияние на последующую эпоху. Задача, поставленная себе Агриппой, состояла в том, чтобы дать более высокое и чистое представление о магии, указав на то, что все отдельные магические операции не только согласуются с общим знанием его времени о естественном порядке вещей, но даже и со всем тогдашним религиозным мировоззрением. Эту мысль он проводил с большой ловкостью и неопровержимой логической последовательностью и достиг того, что на магические операции перестали смотреть как на что-то мистическое и сверхъестественное, а стали считать их за нечто легко объяснимое и вполне естественное. Доказав их связь с общими представлениями о строе и закономерности всего существующего, он тем самым дает им основание и права: так, например, когда он объясняет, что магические знаки и печати сообразно со способом их изображения получают известную силу от звезд, то выходит, что сила и действие этих печатей уже не есть нечто сверхъестественное, мистическое и непонятное, но вполне естественное и подлежащее объяснению, как и действие самих звезд; таким же образом рассуждает он и в других случаях. Цель Агриппы состояла в том, чтобы превратить магию из сверхъестественной науки в физику, математику и теологию; магические операции не должны быть тайным искусством, но только естественным применением этих наук. Таким образом, Агриппа был первым, кто заговорил о «естественной магии».

       Этот взгляд прокладывал себе путь: и у всех магиков позднейшего времени мы находим магическую систему Агриппы с более или менее существенными изменениями.

       Система Агриппы получила еще большее косвенное значение. Так как он привел магическую науку в теснейшую связь с тогдашним мировоззрением, то ученая магия держалась и пала вместе со средневековыми воззрениями на мироздание, а эти воззрения покоились преимущественно на двух основаниях — на физике Аристотеля и на астрономии Птолемея. Поэтому и вера в магию исчезла у исследователей, как только Коперник, Галилей и Кеплер низвергли эти почтенные тысячелетние авторитеты. Тайная философия сыграла теперь свою роль и стала лишь импонирующим памятником ошибок прошлого, исчезнувшего времени.

       Далее мы изложим в главных чертах магическую систему в том виде, в каком она представляется в «De occulta philosophia», но при этом мы не можем просто следовать за развитием книги, так как различные ее части не одинаково обработаны; кроме того Агриппа, как и все магики, любит в наиболее интересных местах ограничиваться одними намеками, предоставляя самому читателю отыскивать настоящий смысл. Он ясно говорит в конце книги: «одно изложено здесь в правильном порядке, другое без соблюдения строгого порядка, а иное в виде отрывков, многое мною опущено и представлено изысканию понятливых; последние при некотором размышлении о написанном найдут в нем не только полную теорию магии, но и безошибочные опыты. Я так изложил науку, что для умных и понимающих в ней ничего не должно остаться скрытым; для дурных же и неверующих доступ к этим тайнам должен быть закрыт». Между тем, при современном знании естественных наук, вообще довольно легко догадаться, что подразумевает Агриппа, когда он становится мистичен. Что же касается распределения содержания, то очевидно здесь смешаны между собой три различные изложения: прежде всего теория настоящей магии, затем практические приложения и, наконец, все, что называлось «эзотерической системой»; однако эти три части можно отделить одну от другой без больших затруднений. Теперь мы займемся только самой теорией; практическое же применение мы изложим в одном из следующих отделов и даже подробнее, чем у самого Агриппы. Напротив, мы только впоследствии займемся третьим кругом идей, так называемым «эзотерическим учением» Агриппы, которое в сущности состоит лишь из мимолетных догадок о физических и психических силах, посредством которых производятся магические действия.

 

 

ВОЗЗРЕНИЯ ТАЙНОЙ ФИЛОСОФИИ НА ПРИРОДУ

 

       Средневековые воззрения на мир, как выше уже упомянуто, основывались на учениях, заимствованных из аристотелевой физики и птолемеевой астрономии, к которым христианство сделало свои необходимые специальные дополнения. Согласно этому учению, вся вселенная состояла из трех миров, или царств. В средине была земля, грубый материальный, или стихийный мир, называемый так потому, что все в нем образовалось из четырех стихий. Вокруг земли был небесный свод, состоявший из семи сфер, в которых находились планеты, а за ними и вокруг них простиралась восьмая сфера неподвижных звезд. Далее следовал «интеллектуальный мир, или мир идей», как называл его Агриппа, т. е. обитель ангелов и святых; наконец, в самом внешнем пространстве находился — Бог, обнимающий собою все. Порядок во вселенной, согласно этому представлению, поддерживался постоянными божественными распоряжениями. Последние выполнялись ангелами, которые прежде всего остального управляли ходом звезд, а затем, в случае надобности, принимали участие и в делах стихийного мира. Кроме того планеты и неподвижные звезды имели также влияние на земные явления, как и вообще последние были подвержены влиянию всего высшего, всего того, что находилось вне стихийного мира.

       Магическая теория Агриппы была построена на той мысли, что как высшее влияет на низшее, так и обратно — все низшее влияет на высшее, только в меньшей степени. Далее, все, стоящее на одной ступени, взаимно влияет одно на другое на основании закона: всякий предмет притягивается подобным себе и обратно, всем своим существом притягивает к себе его силы. На этом законе основываются все магические действия; поэтому они вполне естественны, как происходящие согласно законам природы.

       Об этом автор ясно и точно говорит в 1-й главе своей книги:

       «Мир имеет троякий характер: стихийный, небесный и интеллектуальный; все низшее управляется высшим и от него получает свою силу. Так сам прообраз и творец мира изливает силы своего всемогущества через ангелов, небеса, звезды, стихии, животных, растения, металлы и камни и через них на нас, людей. Поэтому магики не без основания полагают, что мы можем восходить по степеням через отдельные миры к миру самих прообразов, к устроителю и к первопричине всех вещей, кем все существует и от кого все происходит; они полагают даже, что мы можем пользоваться не только имеющимися у нас силами обыкновенных вещей, но можем также привлекать к себе из высших миров новые силы. Поэтому магики исследуют силы стихийного мира путем разных сочетаний естественных вещей и, кроме того, присоединяют к ним небесные силы, согласно с правилами астрологов и положениями математиков, при помощи лучей и влияний небесного мира. Наконец, они усиливают и укрепляют все это священными и религиозными церемониями, властью различных духов. Я постараюсь теперь изложить все сказанное в правильном порядке в этих трех книгах, из коих в первой говорится о естественной магии, во второй о небесной и в третьей о церемониальной».

       «Магия обнимает собою глубочайшее созерцание самых тайных вещей, знание всей природы. Она учит нас, в чем вещи различаются одна от другой и в чем они согласуются. Отсюда происходит ее чудесное действие, так как она сочетает различные силы и всюду связывает низшее с силою высшего; поэтому магия есть совершеннейшая и высшая из наук, высокая и священная философия, венец благороднейшей философии. Как всякая истинная философия, она разделяется на физику, математику и теологию. Физика учит нас о природе вещей, существующих в мире, об их причинах, действиях, времени и месте, о явлениях, о совокупности и частях. Математика учит нас познавать природу в трех протяжениях и наблюдать движение небесных тел. Наконец, теология учит нас, что такое Бог, душа, разумные существа, ангелы, демоны и религия. Она учит нас, какие есть священные установления, обряды и таинства. Наконец, она учит о вере и чудесах, о силе слов и знаков, о священных операциях и таинствах печатей. Магия соединяет в одно целое эти три науки и дополняет их, почему она по праву с древнейших времен называется высочайшей и священнейшей из наук. Если кто хочет заниматься этой наукой, будучи неопытен в физике, неискушен в математике и несведущ в теологии, то он не поймет смысла магии, ибо магия сама не выводит ничего и нет такого действительного магического произведения, которое бы не находилось в связи с названными тремя науками».

       Следуя своему плану, Агриппа дает определение того, что он называет физикой, математикой и теологией. Руководящей нитью в развитии всей системы является его стремление доказать справедливость вышесказанных двух законов, что все вещи оказывают друг на друга взаимодействие и что низшее может привлечь к себе силу из высших миров. Мы будем, по возможности, словами самого автора продолжать изложение всех главных пунктов его учения; оно уже тем интересно, что дает нам возможность получить ясный взгляд на состояние естествознания того времени:

       «Имеются всего четыре стихии или элемента, т. е. четыре основания для всех телесных вещей; это суть: огонь, земля, вода и воздух. Из них образуется все, но образуется не путем простого смешения, а путем соединения и преобразования, и обратно, все, что приходит к концу, разлагается на четыре элемента. Ни один из естественных элементов не существует в абсолютно чистом виде, но они более или менее смешаны один с другим и могут замещать друг друга. Так, например, земля переходит в воду, когда она растворяется и получает вид ила, если же вода уплотняется, то она переходит в землю. Если же она испаряется посредством огня, то превращается в воздух. Каждый из элементов имеет два особых свойства, из которых одно принадлежит специально этому элементу, между тем как другое составляет переход к следующему элементу.

 

Горяч

Огонь

Сух

 

 

 

 

 

 

 

 

Воздух

 

 

Земля

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Влажен

Вода

Холоден

 

       Огонь горяч и сух, земля суха и холодна, вода холодна и влажна, воздух влажен и горяч. Так элементы противостоят один другому по своим противоположным свойствам: огонь — воде, земля — воздуху.

       Из четырех стихий образуются четыре группы совершенных тел: камни, металлы, растения и животные. В них заключаются все элементы, но каждая группа всего ближе стоит к одному из них. Так камни землисты, ибо они от природы тяжелы, падают на землю и не могут превращаться в жидкое состояние. Металлы водянисты, ибо могут делаться жидкими, и алхимики доказывают своими опытами, что они (металлы) возникли из живой металлической воды, т. е. из ртути. Растения так связаны с воздухом, что могут прорастать и расти только под открытым небом. Наконец, сила, действующая во всех животных, есть огонь; они так родственны огню, что исчезает почти всякая жизнь, если погаснет огонь. Внутри этих четырех царств каждая вещь в свою очередь особенным образом связана с одной из стихий. Из камней все непрозрачные и тяжелые подобны земле, прозрачные же те, что растворяются водою, например, кристаллы, подобны воде; воздухоподобные те, которые плавают на воде, например, губчатая пенка и пемза; наконец, родственны огню те, из которых может получаться огонь, или которые сами произошли из огня: каковы, например, кремень и асбест. Точно так же и с металлами: родственны земле свинец и серебро, воде — ртуть, воздуху — медь и олово, огню — железо и золото. У растений корни по своей плотности родственны земле, листья по содержимому в них соку — воде, цветы по своей нежности — воздуху, а семена — огню по своей зародышевой силе, силе прорастания. Из животных некоторые принадлежат преимущественно земле, каковы: черви и многие пресмыкающиеся; другие — воде — рыбы; те, которые не могут жить без воздуха — принадлежат воздуху; наконец, сродни огню те, что живут в огне, например, саламандра и некоторые цикады, или которые имеют большую теплоту, или огненный цвет; таковы: голуби, страусы, львы и те твари, которые, как рассказывают, выдыхают огонь. Кроме того кости животных принадлежат земле, мясо — воздуху, жизненный дух — огню и соки — воде.

       Стихии имеются не только в низменном мире, но также и в небесах, в демонах, ангелах, и даже в самом мировом устроителе и прообразе. Но в низших вещах элементы находятся в соответственно грубой и более материальной форме; напротив, в небесах элементы существуют только в их силах и свойствах, в небесной и более превосходной форме, чем под луной. Небесная земля имеет твердость земли, но не имеет ее плотности, воздух и вода имеют подвижность, но не имеют бурных течений, пламя огня там не жжет, а только светит и оживляет все своей теплотой. Из планет Марс и Солнце сродни огню. Юпитер и Венера — воздуху, Сатурн и Меркурий — воде и Луна — Земле. Небесные знаки также распределяются по стихиям, равно как ангелы и демоны: так различают духов огня, земли, воздуха и воды».

       Земные вещи имеют разнообразные силы и свойства. Некоторые из этих естественных сил имеют чисто элементарную природу, таковы согревание, охлаждение, увлажнение и осушение. Большинство же других сил имеют вторичный характер, т. е. вещи получают их только путем соединения элементов; сюда относятся, например, силы созревания, переваривания (пищи), растворения, смягчения, затвердения и соединения. Наконец, вещи имеют также много скрытых сил, каковы, например, силы отклонять действие яда, притягивать железо и т. д. Эти силы называются сокровенными, ибо причины их скрыты, т. е. человеческий разум не может их исследовать. Так, например, пища переваривается в желудке известной нам теплотой, но неизвестной нам скрытой силой она превращается в тело и кровь; что одна теплота не может этого совершить, доказывается тем, что иначе то же самое должно бы произойти и на огне очага. Все эти скрытые свойства притекают к вещам свыше, из интеллектуального мира, где находятся духовные прообразы всех вещей, идей. Но идеи не могут действовать непосредственно на вещи. Ибо дух есть причина движения и действует своей собственной силой. Напротив, материя много слабее и неспособна сама собой двигаться. По этой причине необходим посредствующий член, медиум, посредством которого дух приводит в движение материю; этот медиум должен быть в одно и то же время и телесным, и духовным. Он есть душа вселенной или, как его называют, «пятое существующее», «квинтэссенция», потому что он не состоит из четырех элементов, а является пятым, рядом с ними или над ними. Эта душа вселенной и есть необходимый посредствующий член, через который дух может действовать на грубую материю; она играет в мире ту же роль, что в нашем теле душа, которая производит то, чем наш дух связан с членами и может действовать на них.

       «Посредством мировой души, или квинтэссенции, дух распространяется над всем, и нет ничего в мире, что бы обходилось без его искры. Всего сильнее дух проникает туда, где душа имеет наибольшее преобладание, как, например, в звездах; от них он распространяется далее через посредство их лучей, благодаря которым вещи приходят в согласование со звездами. Таким образом все скрытые свойства в камнях, металлах, корнях и во всем живущем вызываются планетами и остальными звездами. Квинтэссенция может быть для нас весьма полезна, если мы сумеем извлечь из какого-нибудь вещества, например, из металла, и перенести ее в другое вещество; тогда она даст последнему более высокие свойства. По этой причине алхимики старались получить квинтэссенцию из золота и серебра и перенести ее в другой металл, который тогда сам тотчас сделается золотом и серебром. Я знаком с этим искусством и несколько раз видел, как это делается, но я не мог получить золота больше того, сколько весило золото, из которого я извлекал душу. Так как последняя есть внешняя, а не внутренняя форма, то она не может превратить несовершенное тело в совершенное в количестве, превышающем ее собственную массу; однако я не отрицаю то, что это возможно при помощи других приемов искусства.

       Скрытые свойства, получаемые вещами от мировой души, — через посредство звездных лучей, могут быть найдены лишь путем догадки и опыта. Тот, кто хочет исследовать их, должен прежде всего знать, что всякая вещь тяготеет к себе подобной и всем своим существом притягивает к себе подобную, и это относится как к стихийным, так и к сокровенным свойствам. Так огонь, вспыхивая, поднимает свое пламя к небесному огню, а вода течет вниз к воде. Мы это замечаем также и у живущих существ, питательная сила которых превращает пищу не в растение или в корни, а в мясо; врачи тоже знают, что всякая вещь помогает той, которая подобна ей. Ноги черепахи помогают тому, кто страдает подагрой, если прикладывать их нога к ноге, правую к правой и левую к левой. Всякое бесплодное животное вызывает бесплодие, а если мы хотим пробудить любовь, то должны найти такое животное, которое отличается любовью, например, голубя, воробья или ласточку, и от них опять взять те части, в которых особенно преобладает влечение к любви. Короче: «Все вещи, богатые известными свойствами и качествами, например, теплотой, холодом, смелостью, страхом, печалью, гневом, любовью, или какой-нибудь иной страстью или силой, — все эти вещи сильно тяготеют к вещам с подобными же свойствами и вызывают в них подобные же силы».

       Подобно тому, как на земле однородные тела находятся во взаимодействии, точно так же все низшее подчинено подобному себе высшему и от него получает свою силу.

       «Таким образом, каждая вещь подчиняется какой-нибудь планете или небесному знаку; но трудно определить, каким звездам или знакам подчинены отдельные вещи. Отчасти это можно узнать, исследуя, какие лучи, движение или фигуру получает данная вещь от небесных тел, а отчасти, наблюдая согласование действий между вещью и одной из звезд. Так, огонь и светящее пламя, а из жидкостей кровь, подчинены солнцу, они — «солнечны» (solar).

       Из металлов по своему блеску солнечно золото, из камней те, что играют лучами солнца, — солнечный камень и карбункул, светящиеся ночью. Гелиотроп, яшма, изумруд также солнечны, и они получают из солнца свойство предохранять от яда. Далее топаз, рубин и аурипигмент также солнечны потому, что имеют цвет солнца и золота. Из растений солнечны те, которые, подобно подсолнечнику, обращаются к солнцу, и те, которые, подобно лотосу, складывают лепестки при закате солнца и снова раскрывают их, когда оно восходит; солнечны также и те, цветы которых или другие части имеют цвет солнца. Из животных солнечны большие и смелые, каковы лев, крокодил, баран и бык; из птиц — феникс, единственный в своем роде, и орел, царь птиц; а также и те, что хвалебной песней приветствуют восход солнца, например, петух и ворон». Таким образом Агриппа перечисляет отдельные небесные знаки и показывает, как каждая вещь относится к звезде, с которой имеет какое-либо сродство.

       Но не только все вещи на земле и разные части земли, каковы целые страны, провинции и города, подчинены звездам и от них получают свою силу. Существуют также известные линии, признаки, или «характеры», звезд, которые принадлежат многим вещам на земле и заключают в себе силы звезд. Эти признаки находятся у растений в корнях и клубнях, в листьях и цветах; они находятся в линиях руки, и посредством их древние хироманты читали судьбу человека на его руке. Следовательно, существует взаимное согласование между разными вещами от низших до высших; на почве этого согласования, которое греки называли «симпатией», вещи притягивают к себе подобных.

       «Каждая высшая сила посылает свои лучи в виде долгого, непрерывного ряда ко всем согласованным с нею низшим; а с другой стороны, низшее может достичь высшего, проходя через все отдельные ступени. Низшее так связано с высшим, что его влияние простирается до самых крайних точек ряда, подобно тому, как качается на всем протяжении шнурок, если прикоснуться только к его концу».

       Так как все, что однородно, а потому и совместимо, стремится привлечь к себе силы другого, то мы можем привлечь к себе силы небесных тел, собрав все вещи, подчиненные данным звездам. И мы можем привлечь не одни только небесные силы: так как сами небесные тела получают свои силы из мира идей, то мы можем привлечь посредством их разумы и демонов, которые являются причиной влияния планет. При этом особенно действительными оказываются разные курения, принадлежащие отдельным планетам, так как воздух наполняется их парами, особенно легко впитывающими в себя небесное влияние. Они тотчас же сильно действуют на человеческий дух и передают нам крайне удивительным образом подобные им свойства. Агриппа дает состав курения, соответствующего каждой планете; двух таких примеров будет достаточно.

       «Чтобы получить курение для солнца, надо взять шафрана, амбры, мускуса, алоэ, бальзама, лаврового листа, гвоздики, мирты и ладана; все это истолочь и смешать в такой пропорции, чтобы получился аромат наивозможно приятнейший, затем этот порошок смешать с мозгом орла или с кровью белого петуха и скатать в пилюли. — Куренье для луны приготовляется из головы высушенной лягушки, бычачьих глаз и семени белого мака. К этому надо прибавить ладана и камфоры и все вместе смешать с гусиной кровью» и т. д.

       Разнообразные магические действия возникают посредством взаимного «согласования» или «симпатии вещей»; в особенности человеческая душа является при этом очень деятельной. Во время сна она всегда более восприимчива к небесным влияниям; отсюда происходят сновидения, которые часто содержат в себе предсказания будущего. Но так как влияния высших вещей действуют различно на каждую человеческую душу, то и не существует каких-либо твердо установленных правил для толкования снов. Каждый отдельный человек должен сам записывать свои сны и следующие за ними события, а затем на основании таких записей объяснять значение своих будущих снов.

       Душа имеет также большое влияние на все родственные ей вещи и может по-своему преобразовать их. Прежде всего она действует на тело, с которым она соединена. Так мы видим, что все человеческие страсти выражаются в теле и в особенности в лице. Но, по закону подобия, душа влияет также на другие души. Слюна течет во рту у того, кто видит, как другой ест что-нибудь вкусное; всякая страсть и всякое настроение, которые мы наблюдаем у другого человека, легко переходят на нас самих. Отсюда понятно, что чародеи, желая причинить несчастье, могут посредством пристального взгляда околдовывать людей самым губительным образом. Именно, если сила воображения очень возбуждена, то внутри человека образуется изображение представляемой вещи, которое находит свой отпечаток в крови, затем кровь снова несет это изображение в члены, которые питаются ею. Так, например, многие уроды родятся вследствие слишком подвижной силы воображения беременной, язвы (stigmata) святого Франциска, наверное, произошли от того, что он слишком упорно и постоянно созерцал раны Христа.

 

 

ЧИСЛОВЫЕ СПЕКУЛЯЦИИ
СОКРОВЕННОЙ ФИЛОСОФИИ

 

       «Математические науки стоят в такой внутренней взаимной связи с магией и так необходимы для нее, что всякий, кто хочет заниматься магией, не зная математики, становится на совершенно неверный путь и будет тщетно стремиться, никогда не достигая желаемых результатов. Ибо все природные силы в нашем мире существуют только в силу числа, веса, меры, гармонии, движения и света и зависят от них, и все вещи, видимые нами здесь, имеют в этом свои корни и свое основание. Посредством математической науки можно даже составить нечто вполне сходное с естественными вещами и в отсутствии природных сил».

       Так, например, древние изготовляли золотые статуи, которые говорили, и деревянных голубей, которые летали. Точно так же посредством геометрии и оптики могли делаться чудесные подражания, воспроизводившие в воздухе на известном расстоянии при помощи вогнутого зеркала изображение разных предметов.

       «И я умею устанавливать два зеркала одно против другого так, что при солнечном свете можно отчетливо видеть на далеком расстоянии все, что освещается его лучами.[7] При помощи этих же знаний можно совершать и другие не менее замечательные вещи: удалять скалы, равнять горы, осушать болота, заполнять долины и т. д., как это, по свидетельству надежных историков, уже исполнялось раньше».

 

 

       Таким образом, в числах заключается большая сила и могущество, и этому учат не только самые замечательные философы, но и отцы церкви. Как велика власть чисел в природе, видно, например, из того, что корень, называемый «пентафилон» или «пятилистник», вследствие числа «пять» действует как противоядие, изгоняет злых духов и способствует примирению». Числа имеют значение во всей природе, — все на земле, в небесах, в человеке и в мире идей организуется на основании чисел. Чтоб уяснить это, Агриппа дает ряд таблиц, относящихся к числам от 1 до 12, в которых сопоставлены самые разнообразные вещи, чтобы показать, как отдельные числа проникают во все. Из этих таблиц здесь мы приведем только ряд для числа семь; эта таблица показывает нам, что именно подчиняется семи планетам, и дает нам в сжатой форме взгляд на многие из вышеотмеченных отношений.

 

Рис. 40. Микрокосм.

 

       Однако не только числа, но и познания вещей имеют великую магическую силу и значение, ибо всякое число есть имя и всякое имя — число. Как уже выше сказано, для чисел не было особых знаков ни в европейском, ни в греческом и латинском языках; для этого пользовались буквами, которые имели и числовое значение. Вследствие этого разные буквы могли в одно и то же время означать слово и число; такая двойственность имела, конечно, и магическое значение. На этом основывается арифмомантия, которая учит, как по имени данного лица можно предсказать его судьбу, и то магическое влияние, которое можно было иметь на духов и демонов тем, что стоило только написать или произнести их имена, чтоб иметь возможность пользоваться их услугами. Несколько дальше мы приведем примеры практического применения этого способа, здесь же мы говорим лишь о теории. «Никто не должен удивляться тому, что многое можно угадать по числам имен, ибо Всевышний творил все по числу, мере и весу, откуда и ведет свое начало истина букв и имен; значит, последние возникли не случайно, но на известном основании, хотя мы его и не знаем.

Имя Бога в 7 букв

7 ангелов,

стоящих пред

лицом Бога

7 планет

7 планетарных птиц

7 планетарных рыб

7 планет. зверей

7 планет. металлов

7 планет. камней

7 членов

 

 

7 отверстий

в голове

7 жилищ

осужденных

АШР      АГИГ.   Ешер Эгейе

 

Гавриил

Луна

Сова

Скат

Кошка

Серебро

Кристалл

Левая нога

 

 

Левый глаз

Преисподняя

 

Михаил

Меркурий

Аист

Вьюн

Обезьяна

Ртуть

Агат

Левая

рука

 

Рот

Гибель

 

Ганиил

Венера

Голубь

Сом

Козел

Медь

Изумруд

Половые органы

 

Левая ноздря

 

Помойная яма

 

Рафаил

Солнце

Лебедь

Тюлень

Лев

Золото

Карбункул

Сердце

 

 

Правый глаз

Источник смерти

 

Шамаил

Марс

Крошун

Щука

Волк

Железо

Алмаз

Правая рука

 

Правая ноздря

Мрак смерти

 

Цадкиил

Юпитер

Орел

Дельфин

Олень

Олово

Сапфир

Голова

 

 

Левое ухо

Врата смерти

 

Цафкиил

Сатурн

Удод

Каракатица

Крот

Свинец

Оникс

Правая

нога

 

Правое ухо

 

В мире

прообразов

 

В мире

идей

В мире

небес

 

В элементарном
мире

 

В мире

людей

 В адском мире

       Человек, как совершенное подобие Бога, является прекраснейшим из всех Его творений; поэтому он есть микрокосм (малый мир) и заключает в себе все числа, меры, весы, движения и элементы. На этом основании древние обозначали числа пальцами, а во всех частях тела человека находили вес числа, меры, пропорции и гармонии. Руководясь пропорциями человеческого тела, они строили все храмы, дома, театры, даже корабли, машины и другие всякого рода искусственные сооружения, а также и все их части. Так Ной был научен Богом построить ковчег согласно мере человеческого тела, так же, как и сам Бог сотворил мир по образцу человеческого тела. По этой причине мир называется «великим миром», «макрокосмосом», а человек «малым миром», «микрокосмосом».

       Агриппа показывает множество примеров, как человек заключает в себе все числа и меры; мы ограничимся только немногими из них. Если поставить человека так, чтобы руки и пальцы лежали на горизонтальной линии, то образуется квадрат, центральный пункт которого находится на самой нижней части туловища. Напротив, если он станет с растопыренными ногами и распростертыми, но несколько опущенными руками, то около того же центрального пункта можно описать окружность, которой касаются голова, пальцы рук и ноги; этими пятью пунктами круг делится на пять равных частей, так что тело содержит в себе число пять. Так же и в отдельных членах повторяются числа, например, в руке, поверхность которой имеет шесть гор с шестью промежуточными долинами; каждая из этих частей подчинена одной определенной планете (см. рис. 42). На этом основывается хиромантия, искусство предсказывать по линиям и рисункам руки. Она, как и другие авгуральные науки, находит себе обоснование в астрологии, имеющей вообще огромное значение для всякого рода магической деятельности.

       Каждая из природных сил проявляется более чудесным образом, если она вызвана не только физическими условиями, но если ее действие сопровождается в то же время известным благоприятным положением небесных тел. Поэтому при всякой работе необходимо наблюдать положение, движение и аспекты звезд и планет, их знаки и степени. Если хотят исполнить нечто такое, что принадлежит известной планете, то надо обождать того момента, когда планета благоприятна и сильна и имеет в своей власти день, час и небесную фигуру. Но надо следить не только за планетой, имеющей влияние на работу, но обождать также и благоприятного положения Луны, ибо нельзя достигнуть ничего хорошего, если Луна стоит неблагоприятно. Как при этом надо поступать и какие положения благоприятны, я не буду об этом входить в подробности, так как все это и многое другое довольно подробно изложено в произведениях астрологов.

       Наконец, надо еще принять во внимание, что всевозможные виды предсказаний требуют применения правил астрологии, которая есть необходимый ключ для познания всех тайн. Они так глубоко пустили свои корни в астрологию, что почти или вовсе не могут без нее действовать. Но и сами астрологические предсказания, дающие, при помощи движений и положений звезд, указание о том, что случится на земле, могут быть скрыты, или явиться в будущем. Излишне говорить об этом подробнее, так как с древнейших времен написано много томов об этой науке. Поэтому если физиогном может исследовать тело или выражение лица, лоб или руку, или толкователь знаков может дать объяснение слов и примет, то он всегда должен исследовать картину неба, чтоб его решение оправдалось в будущем. Только по данным звезд и составляется мнение о том, что должны значить все другие знаки.

 

 

       В третьей части своей книги Агриппа развивает главным образом каббалистические учения, известные уже нам. Мы видели, как он связывает все магические операции искусства предсказаний как между собой, так и с общим миросозерцанием своего времени. Руководящей нитью во всем является мысль, что все однородное находится в условиях взаимного обмена; высшее господствует над низшим, но и низшее может действовать обратно и привлечь к себе силы высшего. На этом основании все магические явления становятся лишь действиями единого всеобъемлющего закона природы, и магия основывается уже не на недозволенных операциях, исполняемых с помощью духов, но на целесообразном приложении сил природы, какие были известны или, по крайней мере, считались известными в ту эпоху. Это преобразование магии и есть та великая реформация, которую старался произвести Агриппа; этим он хотел достигнуть того, чтобы ученых магов впредь считали не за подозрительных чернокнижников, но за носителей «высочайшей и священнейшей науки».

       Мы познакомились теперь с той точкой зрения, на которую стали после Агриппы все магические науки и которой они держались в течение целого века. Этот период следует считать за расцвет магических наук, так как в это именно время они достигли высшего развития во всех своих отдельных отраслях.

 

 

Отдельные отрасли магических знаний

 

АСТРОЛОГИЯ

 

       Мы начнем с астрологии, как важнейшей и наиболее предпочитаемой из наук. Так как звезды являются ближайшей причиной всех явлений, происходящих на земле, то их положение служит также естественным средством для исследования будущего. Остальные авгуральные науки суть только подчиненные методы, которые вполне опираются на астрологию. Таково было фактическое отношение между этими науками в XVI и следующих столетиях. Сказалось ли в этом влияние системы Агриппы, или он только старался лучше обосновать уже существовавшие ранее отношения, — решать это я не берусь; во всяком случае после Агриппы считали за невозможное понимать отдельные отрасли магии без знания астрологии.

       Нельзя в коротких словах дать очерк хотя бы только наиболее важных астрологических методов и правил. Так как наука достигла своего высшего пункта развития, то для нее не существовало более такой задачи, которую она не могла бы решить. Землетрясения и политические перевороты, ветры и бури, судьба новорожденного и дипломатические замыслы, исход дойны и место нахождения потерянных вещей: все это астрология могла предсказать и определить при помощи звезд. Эта наука распадалась на такое же множество отдельных отраслей, на сколько разнообразны были те многочисленные задачи, которые она решала; существовала политическая и метеорологическая астрология, астрология обыденной жизни и генетлиология, т. е. учение о предсказании судьбы новорожденного. Каждая из этих отраслей имеет свои собственные методы и правила, но даже беглый их обзор завел бы нас слишком далеко. Мы займемся здесь только одной отраслью науки, генетлиологией, несомненно, имевшей наибольшее применение. Она имеет для нас еще и тот интерес, что мы можем контролировать ее результаты, так как гороскоп известных исторических личностей всегда может сравниваться с их действительной судьбой. Однако и здесь мы должны ограничиться лишь несколькими главными чертами; кто же хочет ближе познакомиться с этим искусством, должен обратиться к специальным сочинениям.[8]

       Всякий астрологический труд, естественно, распадается на две главные части, установление и толкование гороскопа. Первая есть чисто астрономическая работа.

       Установить гороскоп — это значит нарисовать общую картину звездного неба в данный момент; эта работа предполагает, следовательно, основательное знание астрономии и астрономических вычислений. Кто обладает такими знаниями, тот может установить гороскоп без всяких дальнейших указаний; для того же, кто не обладает такими знаниями, краткие указания с нашей стороны не имели бы никакого значения. Поэтому мы оставим их в стороне и остановимся лишь на том, что более существенно.

       Выше мы уже говорили (см. Происхождение тайных наук), что небесный свод делился на 12 равновеликих частей, на 12 обителей. Так как обыкновенно наблюдали только положение на небе зодиака и планет, а неподвижные звезды не принимались в расчет, то в гороскоп заносили только тот пункт зодиака, с которого начиналась каждая обитель и наблюдаемое положение планеты в зодиаке. Отсюда обнаруживалось также, в какой обители находится какая планета. Для средневекового астролога, с его жалкими инструментами и малоразвитой еще математикой, такие определения были весьма затруднительны, и потому эта работа чаще выполнялась ими довольно невнимательно. Когда же позднее Тихо Браге усовершенствовал искусство наблюдения звезд и когда стали издавать эфемериды, т. е. астрономические таблицы, определяющие на каждый день положение планет, то сразу поднялось требование на большую точность гороскопа. Астрологи стали составлять такие таблицы, по которым можно было легко читать положение небесных знаков в 12 обителях, если только было известно, какая точка была в данный момент кульминационным пунктом.

       Изображенная здесь фигура (рис. 41) есть гороскоп датского короля Христиана II при его рождении.[9] Его легко понять, если припомнить вышеприведенное учение о 12 обителях. У границ каждой обители тот пункт зодиака, с которого начинается обитель, отмечен знаками и градусами. В каждой обители обозначены все находящиеся там планеты, а также и тот пункт зодиака, в котором они находятся. Кроме того, в фигуре имеется еще знак, о котором до сих пор еще не упоминалось, именно: «колесо Фортуны» ; под этим названием разумеют пункт, отделенный на такое же расстояние от Луны, как Солнце от горизонта. Так как гороскоп показывает, что Солнце  стоит в 18° a, а первая обитель начинается с 15° b, и так как этот пункт находится как раз на горизонте, то, следовательно, Солнце отдалено от горизонта на 27°. Луна стоит в 19° c; если к этому прибавить 27°, то получается 16° d; здесь, следовательно, и находится колесо счастья; мы сейчас же скажем о его значении.

       Чтобы определить судьбу натуса, т. е. новорожденного, по вышеприведенному гороскопу, надо прежде всего определить продолжительность его жизни; Птолемей верно заметил, что было бы бессмысленно определять, будет ли человек здоров и счастлив в своей жизни, не зная еще, достигнет ли он такого возраста, в каком может быть речь о подобных вещах. При этом, как и при всех других вопросах, прежде всего необходимо уяснить себе значение 12 обителей. Это значение указано выше (см. Ученые магики до Агриппы). Из данного там перечня мы видим, что продолжительность жизни определяется по первой обители, причем счастье или несчастье определяется по тому, какая планета стоит в первой обители. Юпитер H и Венера E приносят счастье. Позднейшие астрологи присоединили к ним еще колесо счастья. Напротив, Марс G и Сатурн W приносят несчастье. Так как значение остальных небесных тел определяется по другим обстоятельствам, то их рассматривают прежде всего как нейтральные. Гороскоп показывает, что E находится в первой обители, а это означает для новорожденного долгую жизнь.

 

Рис. 41. Гороскоп Христиана II.

 

       Однако дело не ограничивается только этим; отдельная звезда не определяет еще судьбу человека. Мы должны поэтому исследовать аспекты, т. е. взаимное положение планет на небесном своде, величину их угловых расстояний. Угол в 60° и 120°, по Птолемею, считается благоприятным, в 90° — неблагоприятным. Позднейшие астрологи считали также неблагоприятным признаком, если две планеты стоят в конъюнкции, т. е. — в том же самом месте небесного свода, или если они находятся в оппозиции, т. е. под углом в 180°. Конъюнкция, квадратура (90°) и оппозиция (180°) считались неблагоприятными аспектами; напротив, секстиль (60°) и тригон (120°) — благоприятными.

       В вышеприведенном гороскопе E не стоит в аспекте ни с какой другой планетой, кроме Меркурия D, они «глядят друг на друга в квадратуре». Но так как значение Меркурия определяется по звезде, с которой он стоит в аспекте, то в квадратуре с E нет неблагоприятного признака. Необходимо только исследовать, как стоит Гилег, предсказатель жизни. Гилег есть или солнце (днем), или луна (ночью), если они находятся в 1, 10, 11, 7 или 9 обители. Если в этих обителях нет ни Солнца, ни Луны, то Гилегом может быть и одна из планет. В вышеприведенном гороскопе солнце стоит над горизонтом в 11-й обители, следовательно оно Гилег. Что же касается аспекта Солнца, то оно стоит в конъюнкции с Марсом G, приносящим несчастье; они отдалены друг от друга только на 5°. Во всяком случае вблизи находится Юпитер H, приносящий счастье, и, следовательно, поддерживающий ; но все же приходится признать, что знак стоит против знака: E в 1-й обители, т. е. асцендент, означает долгую жизнь, G же в конъюнкции с Гилегом — означает обратное. Поэтому вопрос может быть решен только определением различной силы планет в гороскопе.

       Сила влияния планеты определяется с помощью тех основных значений, которые составляют главный пункт астрологии Птолемея. Для этих определений основные значения должны быть соединены в виде наглядной таблицы; она находится во всех более старинных астрологиях, и мы приводим ее здесь.

       В первой рубрике отмечены 12 знаков зодиака; в ближайших рубриках обозначено, какая планета имеет в данном небесном знаке свою обитель, восход, треугольник, меру и вид. Каждый треугольник, куда вступает небесный знак, имеет трех повелителей; один из них господствует днем, другой ночью и третий есть спутник. В графе «мера планет» всякая планета стоит между двумя числами, которые определяют пределы ее господства. В графе «вида» даны три планеты; так как первая господствует в первых десяти градусах знака, вторая в пределах от 10° до 20° и третья от 20° до 30°.

Рыбы

Водолей

Колерог

Стрелец

Скорпион

Весы

Дева

Лев

Рак

Близнецы

Телец

Овен

 

Знаки

i

h

J

f

e

d

c

b

a

`

_

^

 

 

 

Сатурн

 

 

 

 

Солнце

Луна

Меркурий

Венера

Марс

 

Обители

H

W

W

H

G

E

D



`

D

E

G

 

E

 

G

 

 

W

D

 

H

 

`



Восхождение

E

W

`



E

W

`



E

W

`



День

Треугольник

G

D

E

H

G

D

E

H

G

D

E

H

Ночь

`

H

W

G

`

H

W

G

`

H

W

G

Спутник

0

0

0

0

0

0

0

0

0

0

0

0

Град.

Мера планет по вычислениям египтян

E

D

D

H

G

W

D

H

G

D

E

H

 

12

7

7

12

7

6

7

6

7

6

8

6

Град.

H

E

H

E

E

D

E

E

E

H

D

E

 

16

13

14

17

11

14

17

11

13

12

14

12

Град.

D

H

E

D

D

H

H

W

D

E

H

D

 

19

20

22

21

19

21

21

18

19

17

22

20

Град.

G

G

W

W

H

E

G

D

H

G

W

G

 

28

25

26

26

24

28

28

24

26

24

27

25

Град.

W

W

G

G

W

G

W

G

W

W

G

W

 

30

30

30

30

30

30

30

30

30

30

30

30

Град.

W

E

H

D

G

`



W

E

H

D

G

0—10

Вид

H

D

G

`



W

E

H

D

G

`



10—20

G

`



H

E

H

D

G

`



W

E

20—30

 

       Чтобы судить о силе планет, необходимо исследовать, какие из них господствуют над пятью гилегиальными или афетическими пунктами; последние суть следующие: асцендент (первая обитель), Солнце, Луна, середина неба (десятая обитель) и колесо счастья.

       Мы начнем с асцендента; гороскоп показывает, что 15° b находится в асценденте. Из вышеприведенной таблицы видно, что знак Льва есть обитель для ; ни одна из планет не находится в восхождении; в треугольнике господствует Солнце (так как в данный момент — день), а G есть спутник. В G 15° Льва Сатурн имеет свою меру, а H свой вид. Точно так же и в других гилегиальных пунктах.  стоит в 18° a; здесь же Луна имеет свою обитель, H — свое восхождение и т. д. Таким образом получается следующая таблица для приведенного гороскопа.

 

АФЕТИКА

Знаки

Обители

Восход

Треугольник

Мера

 

Вид

 

Асцендент

15° b



 

 G

W

H



18° a

`

H

E `

D

D

`

19° c

D

D

` W

H

E

Середина неба

27° ^

G



 G

W

E

;

16° d

E

W

H

H

W

 

       Взаимодействие сил планет определяется следующим образом: планете, имеющей господство в обители, дают числовое значение 5, 4 — для восхождения, 3 — для треугольника, 2 — для меры и 1 — для вида. В приведенной таблице солнце господствует в обители, его же власти подчинены восхождение и два треугольника, следовательно его числовое значение выражается суммою: 5+4+3+3=15. Таким же образом числовое значение других планет выражается:

W 15, H 12, G 11,  15, E 10, D 12, ` 11

        с суммой, равной 15, сильнее G, кроме того оно поддерживается силой H, который точно так же сильнее G; итак натусу можно предсказать долгую жизнь. Христиан II прожил 78 лет.

       По вычисленному отношению сил планет можно также решить, какая из планет есть Dominus geniturae, господин новорожденного. Это — планета сильнейшая из всех и стоящая в одной из четырех угловых обителей (10, 1, 7 и 4). Гороскоп показывает, что это относится только к D и E; из них D сильнее, ибо его число 12. Так как далее 10-я обитель имеет преимущество перед первой, то D становится господином рожденного, но относительно E видно, что она сопутствует ему. Исходя из этой комбинации, старинные астрологи говорят: «Если dominus geniturae будет D, то это обозначает человека, который очень любопытен, откровенен и словоохотлив и стремится к познанию великих тайн. Если ему сопутствует E, то natus будет красноречивым оратором или поэтом».

       Как первая обитель имеет преимущественное отношение к продолжительности жизни, так точно и каждая из остальных имеет свое особое значение. Таким образом, на основании распределения планет по обителям и по аспектам, можно предсказать счастье и несчастье в различных случаях жизни. Вот пример. Из обзора 12-й обители выводятся заключения обо всем, что касается врагов «рожденного» (natus); сюда относятся страдания, заботы, несчастья и в особенности лишение свободы. Присутствие зловещей планеты в 12-й обители — знак весьма неблагоприятный; предсказание еще ухудшается, если она находится в несчастном аспекте. Так, например, старинные астрологи отметили, что G в соединении с  в 12-й обители представляют вероятное предсказание темницы для «рожденного». Как раз все это мы имеем у Христиана II. Его гороскоп представляет именно сочетание Марса и Солнца в 12-й обители — и вот, как известно, он 27 лет проводит в заключении.

       Однако астрологи могут не только предсказать известное событие, но и берутся даже определить, когда именно оно случится. Достигают этого они при помощи так называемых «дирекций».

       Эти последние основаны большей частью на довольно запутанных вычислениях, описывать подробности которых мы здесь не будем; однако, чтобы дать представление о самых методах этого рода, мы объясним наименее сложный из них, дающий приблизительно те же результаты. Принцип нахождения дирекции состоит в том, что вычисляют, сколько градусов дуги не хватает между двумя планетами, чтобы из них составился определенный аспект.

       Наш гороскоп показывает, что между Меркурием и Марсом имеется угол в 54°. Властитель рождения, Меркурий, должен таким образом быть направляем углом в 54°, чтобы образовать многозначительное сочетание с несущим несчастье Марсом, который угрожает рожденному тюрьмой. Между Венерой и Сатурном, второй из зловещих планет, угол в 37°, таким образом Сатурн должен быть направляем углом в 53°, чтобы составить с Венерой гибельный аспект, т. е. квадратуру. Эти числа совпадают, и так как астрологи считают градус за год, то мы узнаем, что Христиану II это несчастие грозит через 50 и еще несколько лет после рождения. Действительно, ему был 51 год, когда он был заключен в Зондербург (на Альсене).

       Однако вычисления астрологов не всегда попадают так в цель. Случается, что даже важнейшие события жизни человека не совпадают с теми, которые были ему предназначены по гороскопу. Тогда говорят, что последний составлен неверно. Для таких неудачных случаев имеется целый ряд приемов, при помощи которых гороскоп исправляется. Самый верный метод такого исправления — per accidentia nati — состоял в том, что гороскоп подвергался переделкам в зависимости от фактов, пока не подходил вполне к событиям случая (accidentia) «рожденного». После этого гороскоп всегда совпадал с действительностью.

 

 

ОСТАЛЬНЫЕ АВГУРАЛЬНЫЕ НАУКИ

 

       Об остальных методах предсказания будущего мы скажем кратко. Их число было очень велико. Так в одном сочинении, относящемся к концу XVI столетия, мы находим 26 различных авгуральных наук, причем список этот еще не полон. Однако большинство их имеют мало значения и, вероятно, никогда не были настолько приведены в систему, чтобы получить раз навсегда установленные правила. Для примера мы остановимся на трех из них, наиболее употребительных и пользовавшихся наилучше разработанными методами; таковы: хиромантия, геомантия и арифмомантия. Из менее систематизированных мы опишем хиромантию.

       Хиромантия, т. е. учение о предсказаниях по руке, очень интересна по своей истории, весьма еще впрочем темной и загадочной.

       По-видимому, халдеи и египтяне не знали этого искусства; во всяком случае на него нет ни одного указания в их многочисленных описаниях. В Ветхом завете при часто повторяемых перечислениях запрещенных искусств, хиромантия также не упоминается. Однако Цицерон и Ювенал уже замечают, что в их время существовали люди, которые были специально заняты тем, что по линиям руки угадывали будущее, и «притом с таким успехом, — замечает Цицерон, — что при всем своем искусстве были близки к голодной смерти». Кроме этих единичных указаний мы ничего более не знаем про хиромантов древних времен. В средние века, насколько мне известно до начала XV столетия, искусство это нигде не упоминается. По-видимому, о нем основательно забыли, потому что оно возбудило большое удивление, когда цыгане в XV столетии снова занесли его в Европу. Один французский писатель рассказывает, что в августе 1427 г. появилась в окрестностях Парижа толпа в 120 человек — мужчин, женщин и детей. Отечество их нельзя было определить с точностью; их назвали богемцами, потому что они пришли из Богемии; сами себя они называли египтянами, утверждая, что происходят из Нижнего Египта. Волосы их были черны и жестки, наподобие конского хвоста; сами они были страшно грязны и ходили почти голые. Несмотря на нищету, между ними были колдуны, «которые смотрели на руку человека и каждому говорили, что с ним было и что его ожидает в будущем». Граждане Парижа толпами устремились в их лагерь и заставляли их гадать, причем они заработали много денег. Очевидно, цыгане были искуснее тех хиромантов, о которых говорит Цицерон.

౳

Рис. 42. Линии и холмы руки.

       Что они действительно в глазах народа считались мастерами хиромантии, видно из «Книги о Фаусте» Видмана (1599 г.), где говорится: «когда д-р Фауст и его спутники пришли к цыганам, или бродячим татарам, как их обыкновенно тогда называли, то он долго с ними имел дело и изучил у них, насколько это было ему нужно, хиромантию, т. е. как гадать по руке». Из этого также видно, что европейские колдуны лишь очень поздно обратили внимание на это искусство и попытались сделать из него науку. В самом древнем, имеющемся у нас трактате о хиромантии, а именно в «Introductiones apotelesmaticae in chiromantiam» (Francfort, 1522), сделана явная попытка поставить хиромантию в связь с астрологией, как это установил и Агриппа. Однако главные положения хиромантии совершенно не подходят к терминам астрологии, из чего ясно видно, что первая возникла совершенно независимо от второй. Главные основы хиромантии по этому сочинению следующие: ладонь, как показывает рисунок, разделяется на 7 холмов, которые носят названия семи планет. Только средняя область руки «холм Марса», не есть возвышение, почему и называется «долиной» или «впадиной» (cavea Martis).

       Из многочисленных линий руки важнейшими считаются здесь изображенные. По ним одним можно сделать заключения обо всем, что касается характера и судьбы человека; таким образом, гадания по холмам, в сущности, излишни. Вообще благоприятно, если линия длинная, ясно выражена, нигде не прерывается, не пересекается другими, не представляет внезапных зигзагов и углублений, не имеет пятен и не составляет с боковыми ветвями каких-либо определенных фигур. Обратно, присутствие перечисленных знаков служит дурным предзнаменованием, с определенным для каждого значением. По виду «линии жизни» или «линии сердца» судят о продолжительности жизни и о состоянии сердца; особым образом измерив ее, узнают, сколько лет проживет человек. Если она тонка у пальцев и утолщается возле корня кисти, то это знаменует слабость в молодости и силу в зрелом возрасте, и обратно; перерыв в известном месте предвещает насильственную смерть. Из «линии природы» или «головной» выводят различные заключения о состоянии души и головы. «Столовая» линия относится к домашнему быту, семейному счастью и экономическим отношениям, тогда как линия «печеночная» или «легочно-желудочно-печеночная» имеет прямое отношение к общему состоянию здоровья и возможным болезням человека.[10]

       При исследовании холмов прежде всего обращают внимание на их счастливое или несчастливое расположение. В первом случае они стоят как раз против пальцев и не испещрены переплетенными линиями, пятнами и глубокими ямками. Каждый из таких признаков грозит особым несчастьем. Значение холмов совпадает с планетами, именем которых они обозначены. По холму Марса судят о военных способностях человека, по холму Венеры — о его любовных делах, по холму Юпитера — о его духовных качествах и репутации, по холму Сатурна — об экономических отношениях, по холму Солнца — о придворных милостях, по холму Меркурия — о торговле, искусстве и науках; холм Луны дает понятие о состоянии человека вообще. Так как трудно найти даже у двух людей одинаковое расположение линий на руке, то правильная оценка их значения требовала огромного количества детальных правил, о которых, конечно, здесь не место распространяться.

       Геомантия. Первоначально под этим именем подразумевали «предсказания земли», выводимые из подземных звуков: треска, грохота, землетрясений и т. д. Так как эти явления большей частью очень редки и наблюдаются только в вулканических странах, то и геомантия получила развитие только в немногих местностях. Позднее под этим именем стали понимать другое, очень древнее гадание, так называемое искусство пунктирования, применявшееся у халдеев и, вероятно, от них уже распространившееся повсюду и существовавшее в течение столетий как одно из звеньев целой цепи магических операций. Гадание это производилось при помощи песка и потому название геомантия для него довольно уместно. Так называемое выливание происходит, по-видимому, из того же источника. Оно заключается в том, что растопленный воск или расплавленный свинец выливаются в воду; из полученных фигур выводят предсказания о судьбе лиц или предприятий, смотря по обстоятельствам. Так как такие фигуры были делом чистейшей случайности и толкование их зависело от минутного вдохновения гадателя, то способ этот не мог сложиться в систему и сделаться наукой со строго установленными правилами. Ученые магики, которые прежде всего заботились об устойчивости и планомерности в магических науках, предпочитали искусство пунктирования, которое, как мы знаем, уже к концу XV столетия было приведено в систему. Это искусство очень остроумным способом было впоследствии введено в астрологию Корнелием Агриппой; по крайней мере, под его именем известна геомантическая операция, составленная совершенно в его духе; поэтому нет ничего невероятного, что она принадлежит именно ему. На основании ее мы изложим главнейшие черты описываемого искусства.

       В плоской коробке с песком или на куске бумаги ставится случайно, не считая ряд точек, расположенных в 16-ти рядах; эти точки разделены горизонтальными чертами на 4 группы, по 4 ряда в каждой, как изображено в приложенной фигуре. Точки соединяются маленькой горизонтальной чертой по две, чтобы сразу можно было легко заметить четное или нечетное число точек в каждой строке, потому что в этом лежит вся суть следующей операции. Строки с четным числом точек обозначаются 2-мя точками (оо), с нечетными — одною (о). Из каждой группы составляется на этом основании фигура.

 

       ———————————

       оо оо оо оо оо

       оо оо оо оо

       оо оо оо о

       оо оо оо

       ———————————

       оо оо оо оо о

       оо оо оо о

       оо оо оо

       оо оо оо о

       ————————————

       оо оо оо оо оо оо

       оо оо оо оо оо

       оо оо оо оо оо оо

       оо оо оо оо о

       ————————————

       оо оо оо оо оо о

       оо оо оо оо о

       оо оо оо оо о

       оо оо оо о

       ————————————

 

       Строки первой группы, например, расположены так: четное, четное, нечетное, четное; это изображается

              оо

              оо

       № 1    о

              оо

       Распределив по такому же принципу 2-ю группу, получаем: нечетное, нечетное, четное, нечетное; фигура II  и т. д., пока не получим следующие 4 фигуры, носящие, как и самая первая, названия материнских.

       I     о   о      II    о     III о   о      IV о

             о   о                   о           о   о             о

               о              о    о             о   о             о

             о   о             о             о                о

       Из этих, в свою очередь, выводятся 4 «дочерних» следующим образом: выписываются все 4 материнских рядом, слева первая, затем вторая и т. д. и читают горизонтальные строки, обозначая их также одной или двумя точками. (По нашему рисунку I — четная, затем II — нечетная, III — четная, IV — нечетная). Из этих точек опять составляется новая фигура. Также поступают с тремя остальными строками. Через это получается 4 новых фигуры.

       V    о   о      VI о   о      VII         о         VIII      о   о

               о                   о               о   о                             о

             о   о                   о   о                   о   о                             о

               о                   о                  о                        о

       Необходимо, однако, найти еще 4 фигуры; их получают так, что складывают восемь раньше полученных по две: I + II, III + IV и т. д. Если считать I + II за одну фигуру, то из четырех строк получаем: нечетное, нечетное, нечетное, нечетное как в IV  и т. д. Таким образом, получается всего 12 фигур. Эта операция носит название «проекция». Для предсказания нужно знать значение фигур. Легко вычислить, что всех различных геомантических фигур может быть 16. Поэтому почти в каждом геомантическом сочинении мы имеем таблицы, объясняющие значение этих 16 фигур. Найденные посредством проекции 12 фигур располагаются по известному астрологическому плану, как планеты в гороскопе, т. е. по 12 обителям гороскопа. Чтобы знать, с какой обители нужно начинать, считают общее количество случайно начерченных точек — в нашем примере 139 — и делят на 12. Остаток показывает, в какой обители должна поместиться первая фигура. В нашем примере 139/12 = 11 и остаток 7, следовательно, фигура I рисуется в 7 обители, фигура II в 8 и т. д., в каждой обители по фигуре. Значение 12 обителей то же, что и в гороскопе. Таким образом, выясняются благоприятные и неблагоприятные предсказания на все случаи жизни. Окончательная выкладка делается при помощи расписания, объясняющего значение фигур в каждой обители.

       Арифмомантия. Об этой любопытной науке Агриппа пишет в «De occulta philosophia»:

       «Мы знаем, что в основе букв лежат божественные числа; при их помощи из имен предметов познается тайное будущее, если сложить числовое значение букв. Этот способ гадания называется арифмомантией, потому что производится при помощи чисел. Так, один александрийский философ научает нас, как из числового значения букв можно найти восходящий знак и путеводную звезду человека и кто из супругов первый умрет. Далее, можно узнать исход любого предприятия. Это учение, которым не пренебрегает даже астролог Птолемей, будет сейчас изложено».

       Затем Агриппа в самом деле подробно излагает, как 27 букв азбуки, разделенные на 3 группы, применялись у греков и иудеев для изображения чисел. 1-я группа означает единицы, 2-я — десятки, 3-я — сотни.

       «Наша римская азбука, — говорит он, — может также служить для этой цели, если позаботиться о том, чтобы она имела 27 букв».

       «Если желают знать, под какой звездой родился человек, то берут имена его самого и родителей, складывают числовое значение всех букв и полученную сумму делят на 9; если в остатке 1 или 4, то это означает, что путеводной звездой человека служит Солнце; 2 и 7 означают Луну; 3 — Юпитера; 5 — Меркурия; 6 — Венеру; 8 — Сатурна; 9 — Марса. Разделяя на 12, получают знак, находившийся в асценденте при рождении человека, так как каждый остаток указывает на соответственный знак».

       Агриппа объясняет подробно, почему то или другое число соответствует определенному знаку, все вполне согласно со своей магической системой. Такого рода методы допускают бесконечное разнообразие. В небольшой книжке 1553 г. «Большая планетная книга», написанной по-немецки, следовательно, предназначенной для обширного распространения, можно найти на 50 страницах почти столько же способов, при помощи которых из имен получаются самые невероятные предсказания. Методы друг от друга отличаются тем, что буквам придается разнообразное числовое значение и меняются делители; остатки дают указания не только на звезды и небесные знаки, под влиянием которых находится человек, но и на его характер и судьбу и т. д. Все это интересно только тем, что показывает, какие детские измышления можно было предлагать тогдашним людям. Если сравнить с ними теперешние спиритические гадания, то все же можно усмотреть шаг вперед.

       Тогда как вышесказанные ветви авгуральных наук были приведены в системы и тем получили научный отпечаток, существует целый ряд других способов гадания, которые не получили правильного устройства. Примером может служить гидромантия, т. е., как видно из самого имени, гадание водой. Кто желал знать будущее, вливал в чашу воды и упорно смотрел на блестящую поверхность, пока не возникали какие-либо образы, в которых и заключалось само предсказание. Не всякому удавалось видеть что-либо таким способом; но в таком случае наблюдения можно было поручить за себя другому; всего лучше подходили для этого мальчики, девочки и беременные женщины.

       Прием этот допускал множество видоизменений. Иногда наблюдатель ничего не видел, но слышал шепот и, таким образом, получал ответ на заданный вопрос. Такое искусство называлось лекономантией. Если вместо чаши употреблялся стакан, то это называлось гастромантией, если в воду клали зеркало или блестящую металлическую пластинку, то — каптромантией. Очень часто практиковалось видоизменение, называвшееся онимантией, когда вместо воды бралась смесь масла с сажей и ею натирали ноготь или ладонь. При кристалломантии вместо воды применялся кристалл или полированный камень. Во всех этих методах дело, очевидно, заключалось в пристальном смотрении на блестящую поверхность, пока не появлялись образы. В психологическом отношении эти гадания очень интересны, а потому в последней части этой книги они будут подвергнуты подробному разбору.

 

 

ПРАКТИЧЕСКАЯ КАББАЛА

 

       Мы уже раньше видели, как старинная египетская теургия была принята позднейшими александрийскими философами и горячо ими защищалась. Несомненно, что именно из их работ европейские магики почерпнули философские основы искусства заклинания. Едва ли, однако, там же было заимствовано все, что относится к практической стороне дела, т. е. формулы заклинаний и т. п., потому что философы не сохранили из этих формул ничего важного, не придавая им, вероятно, большого значения, хотя они и признавали практическое применение формул. Христианские магики также, надо думать, воздерживались от языческих формул, даже если и были знакомы с ними, потому что по учению церкви, языческое колдовство отождествлялось с дьявольским и преследовалось с беспощадной строгостью. По одному этому ученые европейские магики были принуждены искать другой источник для своих волшебных операций. Сочинения по магии начала XVIII столетия указывают, что вся магическая процедура была целиком заимствована у иудеев.

       Уже и в древние времена эти последние славились как превосходные заклинатели, изучив это искусство, как и многое другое, во время вавилонского пленения. Как теоретики каббалисты старались согласовать свои рассуждения с законами Моисея, так и колдуны-практики стремились найти санкцию своему искусству в священном писании, несмотря на то, что оно самым определенным образом запрещает такие беззакония. С этой целью уже очень рано прибегали к легендам, в которых начало искусства заклинания приписывалось мудрейшему из еврейских мудрецов — царю Соломону. Иудейский историк Иосиф, живший в I веке по Р. X., пишет о нем: «Бог даровал ему власть посредством заклинаний умилостивлять божество и изгонять злых духов, которые причиняют болезни, и этот способ исцелять больных и теперь еще у нас преобладает». Иосиф рассказывает, что он был очевидцем, как один из его соотечественников, Елеазар, в присутствии императора Веспасиана и многих других знатных римлян изгнал бесов из нескольких одержимых при помощи заклинаний и приемов, предписанных именно царем Соломоном. Из этого видно, как была распространена вера в силу чар этого царя. От иудеев сказание это перешло к народам, бывшим с ними в постоянных сношениях, между прочим, и к арабам. Всем известно, какую важную роль в арабских сказках «Тысячи и одной ночи» играет печать Соломона и ее власть над духами.

       Иудеи при своем расселении по всему цивилизованному миру разнесли повсюду свое искусство заклинания как некоторое национальное имущество. Вероятно, они очень рано начали записывать употребительные при этом приемы и формулы. Такого рода литература имела, очевидно, тесную связь с собственно каббалистическими сочинениями, т. е. с объяснениями «Сефер Иециры» и «Зогара», содержащими теоретическое изложение учения об ангелах и демонах, составлявшего практическую основу приемов заклинания. Поэтому само искусство заклинания, эта, так сказать, обрядовая магия, известна также у европейских магиков под именем «практической каббалы». Особенно почиталось и имело большое значение одно сочинение — «Clavicula Salomonis» («Ключики Соломона»). Вероятно, это сочинение и другие ему подобные находились в распоряжении Агриппы и его современников и из них они черпали свои главные сведения о заклинании духов. На это указывают многочисленные имена еврейского происхождения и магические таблицы с еврейскими буквами, приложенные к таким сочинениям.[11]

       Агриппа не дает нам в своей «De occulta philosophia» описания процедуры заклинания духов, да навряд ли он и мог сделать это без серьезной опасности. Но 50 лет спустя появилось составленное будто бы Агриппою описание магических церемоний, которое по первоначальному плану должно было составить 4-ю книгу его обширного сочинения. Однако Агриппа, наверное, не был автором такого труда, так как это положительнейшим образом отрицает Иоганн Мейер, его знаменитый ученик, которому это могло быть лучше известно, чем кому-либо другому. В истории магии мы встречаем далеко нередко появление сочинений, приписываемых известным старинным авторам, конечно, с целью привлечения внимания. При появлении писаний, касающихся заклинания духов и иных такого рода предметов, для подобной мистификации были, вероятно, и другие причины. В те времена, при полном процветании преследования и процессов колдунов, было весьма рискованно выступать с подобными произведениями; поэтому сочинитель предпочитал лишиться авторской славы, но зато спокойно пожинать экономические плоды своего предприятия. Таким образом, вскоре после смерти Агриппы появляется целый ряд сочинений по практической магии под его именем, а также Петра Абаноса и других знаменитых магиков. Многие из таких произведений попали в общее собрание лейденского издания трудов Агриппы в 1600 году.

       Эти сочинения, сопоставленные с писаниями самого Агриппы, могут послужить основой для краткого изложения практической каббалы. Во многих местах «De occulta philosophia» мы находим указания на способы выполнения практической магии. Мы уже раньше привели одно из важнейших положений, заключающее в себе при ближайшем рассмотрении полное руководство в этом направлении.

       «Так как все на свете стремятся притянуть к себе силы однородного, а следовательно, и связанного с ним, то мы можем, собрав предметы, относящиеся к соответствующим звездам, привлечь к себе силы небесных тел. А так как небесные тела получают свою силу от мира идей, то мы можем привлечь, таким образом, не только небесные силы, но и разумы, и демонов, которые действуют через планеты».

       Если смотреть на это положение с точки зрения всей системы Агриппы, то мы имеем в нем достаточное указание для заклинаний, т. е. для того, чтобы привлечь к себе небесного разумного духа или демона. Недостает только одного: имени и числа существа, долженствующего служить объектом заклинания, потому что «в числах заключены величайшие, таинственнейшие и могущественные силы, так как числа сами по себе совершенны и основаны на небесных свойствах. Поэтому числа лучше всего приспособлены к таинственным операциям и могут много способствовать для достижения демонических или божественных даров». Следовательно, прежде всего нужно найти имя соответствующего духа, и Агриппа дает, к тому же, все нужные указания.

       Злых и добрых духов бесконечное число; их настоящие имена и дела знает только Бог, которому одному ведомо число и названия звезд. В св. писании мы встречаем много таких имен; точно также другие имена названы у древних еврейских мудрецов. Впрочем, есть и иные способы открыть имена многих добрых и злых духов, и эти-то способы переданы нам каббалистами. Один из них называется методом вычисления и выполняется при помощи прилагаемой таблицы. Вычисление исходит от имени Божия, имеющего особую силу. Берут одно из этих имен, которые называются 72 Шемамфораш (сравни выше).

 

 

`

D

E



G

H

W

Добрые

Ф

Ш

Р

К

Ц

Н

О

С

Н

М

Л

К

Ю

Т

Х’

З

В

Х

Д

Г

Б

А

Ц

Н

Ш

В

М

Р

Х

Л

К

Д

К

Ц

Г

Ю

П

Б

Т

О

А

Х’

С

Ф

В

М

Р

Х

Л

К

Д

К

Ц

Г

Ю

П

Б

Т

О

А

Х’

С

Ф

З

Н

Ш

Х

Л

К

Д

К

Ц

Г

Ю

П

Б

Т

О

А

Х’

С

Ф

З

Н

Ш

В

М

Р

Д

К

Ц

Г

Ю

П

Б

Т

О

А

Х’

С

Ф

З

Н

Ш

В

М

Р

Х

Л

К

Г

Ю

Н

Б

Т

О

А

Х’

С

Ф

З

Н

Ш

В

М

Р

Х

Л

К

Д

К

Ц

В

Т

О

А

Х’

С

Ф

З

Н

Ш

В

М

Р

Г

Л

К

Д

К

Ц

Г

Ю

Н

А

Х’

С

Ф

Ц

Н

Ш

В

М

Р

Х

Л

К

Д

К

Ц

Г

Ю

Н

Б

Т

О

А

В

Г

Д

Х

В

З

Х’

Т

Ю

К

Л

М

Н

С

О

Н

Ц

К

Р

ШФ

Злые

W

H

G



E

D

`

 

 

       Если нужно найти имя ангела, то подыскивают буквы его имени в столбце под заглавием «добрые». Если затем брать в том же порядке буквы соответствующей строки в рубрике, относящейся к соответствующей планете, то получается имя ангела. Если нужно найти имя демона, то обращаются к столбцу с надписью «злые» и снова берут буквы из столбца соответствующей планеты. Например, нужно найти имя одного из демонов Солнца. Прежде всего берут одно из имен Бога, например, МЛX. Мелахель, эти три буквы ищут в рубрике с надписью: «злые». Под знаком Солнца в соответствующих строках стоят: против М—А, против Л—X, против Х—М. Следовательно, имя демона АХМ. Для того, однако, чтоб отличить имена демонов от ангельских, принято прибавлять к последним одно из имен всемогущества божьего, например, ЭЛ или ОН, ИАХ или ИОД и произносить все вместе. Так как ИАХ есть название благодеяний, а ИОД применяется только к божеству, то их можно прибавить только к именам ангелов. Наоборот ЭЛ, означающее «власть» или «силу», приложимо и к добрым и к злым духам, так как злой дух, если у него отнять силу Бога, не может ни действовать, ни существовать». И так имя искомого демона АХМЭЛ (Ахамиэль). Это очень могучий дух, потому что его число есть 7 × на священное 7. АХМ = 49.

 

Рис. 43. Печать Ахамиэля.

 

       Далее, из имени необходимо вывести природу духа или его печать (Sigillum). Это определенный вид букв или письмен, которые защищают имена духов и богов от употребления всуе. У евреев было много способов находить эти печати. Древнейшие из них — это именно те письмена, которые употреблялись Моисеем и пророками, почему они и не могут быть легкомысленно обнаружены каждому. Каббалисты пользовались также другим приемом, к которому прежде относились с большим почтением, но теперь он стал известен всем и применяется постоянно. После этого Агриппа описывает вышеприведенную таблицу «Девяти камер». Для каждой буквы рисуют соответствующую фигуру (Ахамиэль), стирают точки, соединяют оставшиеся линии букв (2-я строка) и, наконец, сдвигают все вместе (3-я строка). Это и есть характерный знак Ахамиэля. В существующей еще и теперь Clavicula Salomonis для описанной сейчас цели применяется именно этот способ, но такие же магические фигуры можно получить и другими способами. Приемы «вызывания» духа весьма разнообразны и видоизменяются отчасти соответственно его природе, отчасти в зависимости от поставленной цели. Здесь достаточно будет привести немногие данные из 4-й книги «Тайной философии»: «Когда хотят вызвать злого духа, то нужно принять в расчет природу его самого и соответствующей планеты. Нужно избрать время, когда она господствует, и производить работу днем или ночью, сообразуясь с требованиями духов и звезд. Затем описывают круг для защиты самого заклинателя и вписывают туда пентакли, т. е. такие фигуры, которые, предохраняя нас от вредных воздействий и обуздывая злорадных демонов, привлекают духов благожелательных. Пентакли состоят из имен и характеров добрых духов высшего порядка, затем из священных фигур, подходящих изречений, геометрических фигур и соединений различных имен Бога. Кроме того, в кругу пишутся имена добрых гениев, властвующих в соответствующие часы, потому что при их помощи можно получить власть над вызываемым духом. Внутри круга или вне его должны быть положены угловатые фигуры, число которых имеет связь с делом заклинания. После этого надо позаботиться об освещении, мазях и фимиамах, составленных согласно природе духов и планет и гармонирующих с ними по своим природным свойствам. Священные или освященные предметы также должны быть налицо, ибо служат защитой заклинателю и присутствующим и налагают оковы на духов; сюда относятся: священные таблицы, изображения, пентакли, мечи, платье из соответствующего материала и надлежащей окраски и т. п.

       Когда все подготовлено, то магик со своими спутниками вступает в круг и освящает его и предметы, которые должны быть в употреблении; затем он громким голосом начинает моление, обращая его сперва к Богу, а потом к добрым духам. Когда моление окончено, то он зовет того духа, с которым желает беседовать, и, указывая на свою силу и авторитет, обращается, произнося мягкие и дружеские заклинания, ко всем сторонам света. Затем он останавливается и смотрит, не пришел ли дух. Если этот последний колеблется, то он повторяет заклинание трижды. Если дух все еще не появляется, то он произносит заклинание сначала, но более сильными словами. Если дух, наконец, явится, то к нему обращаются мягко и просят сообщить имя. Если он лжет или упирается, то его укрощают соответственными заклинаниями. Можно также концом меча начертить вне круга треугольник или пятиугольник и принудить духа войти туда. Его заставляют дать нужную клятву и подтвердить ее, положа руку на меч. Когда желаемое достигнуто, то ему приветливо дается разрешение исчезнуть; если дух не исчезает, его принуждают при помощи энергичной формулы заклинания. Только по прошествии некоторого времени после исчезновения, можно покинуть круг. Если духи совсем не явились, то все же не нужно выходить из круга, не дав им из предосторожности предварительно приказания удалиться, потому что случается, что духи присутствуют незримо для заклинателя и могут ему повредить, как только он выступит за круг, если он, конечно, не находится под более могучей защитой». При вызывании духа доброго приемы остаются те же, только требуется более продолжительное подготовление заклинателя: не менее 7 дней, а иногда даже целые годы. Во всяком случае, последние дни проходят в посте, молитвах, очищениях и т. д. После всего этого можно вступить в круг, который должен быть расположен в уединенном, освященном месте, и тогда уже начинать соответствующие заклинания.

 

ȇ3

Рис. 44. Пентакль.

       Все это можно производить и без заколдованного круга, обладая особой книгой, где начертаны имена духов, поклявшихся повиноваться магику. Необходимо, чтобы пергамент этой книги не был раньше употребляем. На левой стороне каждого листа имеется изображение духа, на правой — его характерный знак, а сверху написана клятва, заключающая его обязательство повиновения. Книга содержит также перечисление имен духов, их ранг в среде себе подобных, их обязанности и заклинания, нужные для их вызова. Книга должна быть тщательно переплетена и заперта, потому что магик может получить вред, если она открывается без необходимости.

       Для составления этой книги есть много способов. Самый употребительный следующий: рисуют круг, соблюдая вышеописанные правила, и вызывают духов, имена которых записаны в книге. При появлении духа книга кладется в треугольник вне круга. После этого читают клятвенную формулу духа, обязывающую его к повиновению, и каждый из них принуждается при этом чтении прикоснуться к листу книги, где находится его изображение. После этого книга закрывается, и духи получают разрешение удалиться. Когда потом магику понадобится дух, то ему стоит только открыть книгу на месте, где стоит имя духа и прочитать формулу, обязывающую его к повиновению; дух немедленно появляется. Когда он исполнит требуемое, его каждый раз отпускают при помощи особой формулы.

 

 

АЛХИМИЯ

 

       Как уже было замечено раньше, алхимия в системе магических наук не играла значительной роли. Агриппа говорит о возможности делать золото и даже старается доказать это, хотя на полдороге сам начинает колебаться. Вообще, это искусство в теории его мало интересует. На практике наука эта, однако, играла очень большую роль. В течение многих веков алхимик был таким же необходимым лицом в каждом придворном штате, как и астролог. Первый обязывался добывать средства для предприятий, за благополучный исход которых ручался второй. Кроме того, искусство делать золото весьма интересовало многих важных духовных особ и, вообще, состоятельных лиц; огромные суммы разлетались прахом в тщетных стараниях открыть великий эликсир. По этим причинам было даже несколько опасно посвящать себя этому искусству. Постоянно возникали слухи, что тому или другому удалось, наконец, добыть эликсир и этим поддерживалось мужество менее счастливых. Почему, в самом деле, при помощи упорного труда им также не добиться удачи, не возместить своих издержек и не насладиться, наконец, плодами долгих усилий? В силу таких соображений старания продолжались вплоть до разорения. Только государи могли себе позволить более продолжительные опыты. Так, например, король датский Фридрих III истратил в течение своего 20-летнего правления многие миллионы талеров на алхимические опыты.

       Едва ли найдется между небом и землей вещество, которое не попало бы в колбу или тигель алхимиков. Все испытывалось, из всего старались извлечь квинтэссенцию, не теряя надежды, что случайность откроет составные части знаменитого эликсира. Путем этих опытов было приобретено множество драгоценных сведений о взаимодействии веществ, но не это было нужно алхимикам.

       Ясным признаком этого может служить огромная алхимическая литература XVI—XVIII столетий. Современная химия воспользовалась всем, что нашла ценного в этом материале. Однако, несмотря на великое изобилие рецептов для превращения металлов, ни один из них не содержит в себе именно того, что от него требовалось.

       Конечно, иначе и не могло быть. Если бы кому-нибудь, в самом деле, удалось открыть философский камень, то он, конечно, не был бы настолько глуп, чтобы описать и опубликовать свое открытие. Во всяком случае, история алхимии учит нас, что превращение металлов ни разу не удавалось наиболее известным алхимикам, которые работали на государей и прославились в своей области как писатели. Все сведения о каких-либо превращениях металлов сообщают, что подобные открытия были сделаны неизвестными, которые так же быстро исчезали, как и появлялись. Лучшие исследователи, работавшие в этом направлении, в надежде добиться превращения откровенно и единодушно признаются, что им никогда не удавалось добыть золота больше, чем было взято в начале опыта. Таковы, например, были, как выше было сказано, Арнольд Вилланова и Корнелий Агриппа.

       Исключение составляют только Иоганн Баптист ван Гельмонт и Иоганн Фридрих Гельвеций, два выдающихся голландских врача и алхимика XVII столетия, которые сообщают обстоятельно случай превращения металла и притом рассказы их совпадают.

       Неизвестный человек посетил их, и когда разговор зашел об алхимии, то он объявил себя горячим ее адептом, подарил им небольшое количество красного порошка и затем ушел. Ван Гельмонт высыпал свой порошок, закатанный в восковой шарик, на ртуть, которая тотчас же обратилась в золото, причем одна весовая часть порошка превратила 19 200 частей ртути. Гельвеций всыпал свой порошок в расплавленный свинец и получил большую массу чистого золота. Просто непонятно, каким образом эти два человека дали провести себя; оба они были выдающиеся химики и легко могли отличить золото от окрашенных металлических смесей. Не может быть сомнения, что в основании их сообщения лежит ошибка, потому что во всех случаях, когда исследовали алхимическое золото, находили только похожие на золото смеси, иногда содержавшие немного настоящего золота. Так, например, венский монетный музей и теперь обладает медалью, сделанной из алхимического золота, но удельный вес ее 12,6, тогда как вес настоящего золота 19,3, следовательно, это не настоящее золото. В 1675 г. в Австрии были отчеканены червонцы из алхимического золота; они имели надпись: «Силою порошка Венделя Сейлера я из олова стал золотом». Монеты эти были больше обыкновенных дукатов, но меньшего веса, следовательно, тоже не были из чистого золота.

       Богатая алхимическая литература содержит в себе достаточно доказательств, что методы, при помощи которых хотели добиться превращения металлов, давали в результате только подражание и фальсификацию, так что могли ввести в заблуждение только людей несведущих в химии; впрочем, сами алхимики были часто невеждами и, вероятно, не раз бывали искреннейшим образом убеждены, что добились именно того, к чему стремились.

       Методы алхимии, вообще, распадаются на две группы: общие и частичные. При первых, применявшихся, правда, редко, стремились достигнуть полного превращения металла неблагородного в благородный. Все дошедшие до нас рецепты сводятся к тому, чтобы добиться весьма искусственным и сложным путем сплава одних неблагородных металлов с другими и сообщить им окраску и внешний вид золота или серебра; но так как и в XVI столетии были известны многие способы отличить такие смеси, то такой вид превращения мог практиковаться только перед несведущими людьми. Поэтому так называемые частичные процессы были более обычны; при помощи их удавалось или увеличить вес известного количества благородного металла, или превратить некоторую часть металла неблагородного в золото или серебро. И эти методы по нашим химическим воззрениям были совершенно напрасно усложнены, может быть, для того, чтобы результаты их труднее было контролировать. Несколько примеров таких частичных способов дадут о них достаточное понятие.

       Общераспространенный метод увеличения веса золота назывался цементированием. Золото смешивалось с серебром и медью и затем ударами молота превращалось в тончайшие листки, которые складывались в тигель слоями и пересыпались цементным порошком. Тигель в течение многих дней держался в постоянно возраставшем жару. После такой операции пластинки, по-видимому, состояли из чистого золота и были несколько тяжелее первоначального веса его. Разгадка очень проста: цементные порошки составлялись так, что при высокой температуре растворяли серебро и медь, но не золото. Таким образом, в пластинках оставалось одно золото, однако, с небольшой примесью обоих других металлов, если приняты были предосторожности не брать слишком много порошка. Общий вес золота мог оказаться больше первоначального, но это уже не было чистое золото.

       Для частичного превращения металлов неблагородных в благородные было выработано множество методов. Водяные растворы солей серебра, например, азотнокислого, совершенно бесцветны и по виду невозможно угадать, что они содержат некоторое количество благородного металла. Если к этой жидкости прибавить ртуть, то часть серебра, заместившись ртутью, осаждается и соединяется с остальной ртутью, образуя твердое тело. Если такую «фиксированную» ртуть нагреть, то она испаряется и остается только чистое серебро. На первый взгляд кажется, что прибавленная жидкость превратила часть ртути в серебро, хотя, конечно, в конце концов нельзя серебра получить больше, чем его содержалось в растворе. Подобные фокусы можно сделать и с золотом: если его ввести в расплавленный сернистый натр, то получится вещество, по-видимому, не содержащее золота. Если в этот раствор опустить кусок серебра, то оно исчезает, а золото выделяется, и весь процесс кажется весьма удивительным тому, кто не знал, что золото было там с самого начала.

       Впрочем, алхимики не ограничивались такими тонкими фокусами, когда хотели обмануть князей или каких-нибудь других богатых людей. Было неоднократно доказано, что они вводили золото в плавильные тигли, искусно заполнив им предварительно трещины в кусках угля или в снарядах, которыми перемешивалась расплавленная масса; отверстия маскировались закрашенным воском.

       Если таким куском угля покрывался тигель, то золото вводилось в смесь, и тогда уже доказать его присутствие было нетрудно. Превращали также железо в золото, опуская гвоздь в заранее приготовленную жидкость. Через несколько минут гвоздь вынимался, ополаскивался водой, и оказывалось, что он сделался золотым до черты погружения в жидкость. Объяснение также просто: гвоздь заранее снабжался золотым наконечником, который был покрыт подходящей к железу краской; при погружении или обмывании она сходила, и золото появлялось на свет. Таких гвоздей в княжеских коллекциях было немало.

       Совершенно понятно, что разоблачения таких обманов вместе с бесплодными стараниями большого числа честных алхимиков похоронили окончательно веру в возможность делать золото.

 

 


Натуральная магия

 

СИМПАТИИ И АНТИПАТИИ ПРЕДМЕТОВ В ПРИРОДЕ

 

       Великая реформа, произведенная в магии Агриппой, имела задачей обратить ее в нечто вроде науки. Все магические действия основаны, по его воззрениям, на скрытых свойствах и силах предметов, проявляющихся в том, что каждый из них притягивает однородное и отталкивает разнородное, причем этот закон относится не только к миру элементарному, но распространяется и на высшие миры. Учение о взаимной симпатии и антипатии вещей, игравшее уже немалую роль в философии неоплатоников, возведено было Агриппой в степень общего закона природы и более двух столетий служило ключом для объяснения всех явлений, о которых не могли себе составить точного понятия иным путем. Конечно, Агриппе не удалось убедить все партии, особенно духовенство, в том, что сущность магии состоит в пользовании силами природы; однако, может быть, и помимо своего желания он сделался родоначальником новой науки, нашедшей после него повсеместно множество последователей и получившей название натуральной магии. Он не отличался чрезмерной разборчивостью по отношению к фактам, которыми пользовался для доказательства своего всеобщего закона симпатий и антипатий. Все, что можно было найти у древних, например, в естественной истории Плиния, о чудесных свойствах камней, растений и животных, он принимал беспрекословно, добавляя еще много своего, заимствованного из предрассудков того времени. Из материала, послужившего ему для обоснования упомянутого закона, очень многое, конечно, должно быть отнесено к области басен, но многое было выводом верных, только неправильно истолкованных наблюдений. Однако ни Агриппа, ни его ближайшие последователи не были в состоянии произвести научную сортировку материала, так что все это, взятое вместе, составило фундамент новой науки — magia naturalis, т. е. учение о магических силах вещей в природе.

       Эта наука получила особое значение, когда основные положения ее, — правда, с некоторыми изменениями, — были введены в сферу врачебного искусства Парацельсом. Несколько позже Джанбаттиста делла Порта дал ей окончательную обработку и образовал из нее самостоятельную науку. Порта очень тщательно придерживается теорий Агриппы и цитирует те же басни, но прибавляет к ним множество физических опытов, истолковывая их совершенно правильно, так что область симпатий и антипатий у него является значительно урезанной. Но все же еще через столетие, даже такой человек, как Галилей, не был окончательно свободен от влияния этих воззрений. На основании некоторых опытов он начал сомневаться в правильности одной из многочисленных «антипатий природы» — horror vacui — боязни пустоты, — но не дожил до того времени, когда это фантастическое объяснение было заменено исследованием истинных причин явления. В его эпоху симпатические средства занимали выдающееся место в медицине. Впоследствии, по мере роста научных сведений, исследователи природы начали мало-помалу выделять басни и заменять их фактами, открытыми при помощи точных опытов. Таким образом, натуральная магия постепенно в XVII и XVIII столетиях превращается в прикладную физику и химию и составляет переходную ступень от старых магических наук к современным естественным. Следуя за ее развитием, мы имеем весьма точную картину того, как вера в магические силы исчезает перед растущим знанием законов природы. Поэтому нам следует присмотреться к этой науке поближе и выяснить себе на нескольких примерах, каким образом Агриппа доказывает свой закон о симпатиях и антипатиях.

       «Взаимодействие вещей часто проявляется наподобие дружбы и вражды; из стихий, например, огонь враждебен воде, а земля — воздуху. Между минералами, растениями и животными также замечаются подобные наклонности. Магнит с особенной силой действует на железо, изумруд — на богатство и здоровье, яшма — на рождение, агат — на красноречие. Точно также нефть притягивает огонь, который тотчас на нее перескакивает, как только они встретятся. Такая же наклонность существует между мужской и женской пальмами: они сплетаются между собой и без мужской женская не дает плодов. Миндальное дерево также менее плодоносно, если стоит в одиночестве. Между растениями и животными и у животных между собой установлены такие же отношения. Кошка радуется, видя мальву, и трется об нее; говорят, что, таким образом, она может забеременеть без кота. Многие животные имеют инстинктивные сведения о целебном искусстве. Когда черепаха бывает укушена ядовитым животным, она ищет шалфей и трет об него раненое место, чтобы предохранить себя от яда. Когда у льва лихорадка, он исцеляет себя, поев мяса обезьяны. Что трава стрелолист годится для извлечения стрел, мы узнали от оленей, которые, будучи поражены стрелою, едят корень этого растения и стрела выходит наружу. То же делают козы на острове Крит. Если слон проглотит хамелеона, то он лечится, поедая листья дикого масличного дерева и т. д.

       В противоположность таким дружеским отношениям мы находим в природе много вражды, как бы естественную ненависть, неодолимое отвращение, в силу которого одна вещь убегает от другой противоположной и отталкивает ее от себя. Так сапфир отталкивает чумные бубоны, лихорадку и глазные болезни; аметист действует против пьянства, яхонт против кровотечения и злых духов, изумруд против недостатка целомудрия, агат против яда, кораллы против ложных видений и страданий желудка, топаз против таких страстей, как скупость, пьянство, любострастие и т. п. Огурец в высшей степени ненавидит масло, так что сгибается в виде крючка, чтобы не прикоснуться к нему. Алмаз ненавидит магнит, так что этот последний теряет способность притягивать железо, если рядом положить алмаз. Среди зверей мышь и ласка взаимно ненавидят друг друга, так что мыши не трогают сыр, при приготовлении которого вместо фермента был употреблен мозг ласки. Пантера боится гиены; пантеровая шкура теряет все волосы, если ее повесить против шкуры гиены. То же бывает и с овцами: если повесить волчью шкуру в овчарне, то овцы делаются печальными и перестают есть от чрезмерного ужаса» и т. д.

       Достаточно этого отрывка, чтобы понять, какого рода басни пользовались полным доверием у тогдашних ученых и заставляли тратить немало времени для приведения их в систему. После всего сказанного мы легче поймем странную мысль, положенную Парацельсом в основу его магической медицины.

 

 

ПАРАЦЕЛЬС И МАГИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА

 

       Филипп Бомбаст Ауреол Теофраст фон Хохенхейм — Парацельс родился в 1493 г. в небольшой деревушке возле Цюриха. Он принадлежал к древней, славной швабской семье и был очень тщательно воспитан своим отцом, преподавшим ему уже в молодости алхимию, хирургию и медицину. 16-ти лет он уже поступил в университет в Базеле, но, по-видимому, не имел достаточно спокойствия и настойчивости, чтобы основательно пройти университетский курс, неудобные последствия чего ему не раз пришлось испытать позднее. Через несколько лет он попал в Вюрцбург, к аббату Тритгейму, который посвятил его во все тайные науки. По рекомендации последнего он был принят в лабораторию богатого алхимика Фуггера, сообщившего ему все тайны химии.

Рис. 45. А. Парацельс.

       О последующих 12 годах его жизни известно очень мало; он путешествовал, но сведения о местах, где он был, очень сбивчивы. Одно, впрочем, весьма недостоверное, сказание утверждает, что он побывал в Азии и в Африке и даже некоторое время провел в плену у татар. Вероятнее, что он посещал разные страны Европы, в том числе Швецию и Данию. В этих путешествиях он виделся не только с врачами и алхимиками, но посещал знахарок, цирюльников, евреев и цыган с целью собрать полезные медицинские сведения. 32-х лет он возвратился в Германию и многими удачными излечениями приобрел громкую врачебную славу. В 1526 г. он был назначен профессором в Базеле и очень скоро обратил на себя большое внимание тем, что вполне порвал со старыми традициями. Лекции читал он по-немецки, а не по-латыни, как было тогда принято. Обычное преподавание медицины в то время состояло в чтении и толковании сочинений Гиппократа, Галена и Авиценны, но Парацельс начал преподавать науку по-своему; он дошел до того, что в Базеле, на базарной площади, сжег писания старых авторов как совершенно ни к чему непригодные. Этим, конечно, он возбудил весьма неблагосклонные чувства у других врачей; они называли его шарлатаном и утверждали, что он потому отвергает старые рукописи, что не может их достаточно понять по незнанию латыни. Ко всему этому Парацельс затеял процесс с важным лицом, желавшим обмануть его в плате за удачное излечение, и принужден был в 1528 г. оставить Базель, До самой смерти скитался он по Германии всегда в сопровождении нескольких учеников, которые следовали за ним до тех пор, пока не узнавали всех тайн его медицинского искусства и не начинали практиковать самостоятельно. Врачебная слава везде сопутствовала ему, но все, что он зарабатывал своими удачными излечениями, он спускал в трактирах и кабаках в обществе бродяг и других людей низкого звания. В 1541 г. Парацельс был приглашен в Зальцбург тамошним епископом, но в том же году изменнически убит по проискам враждебно настроенных врачей.

       Не многие люди и их дела получали столь разнообразную оценку, как Парацельс. Горячие поклонники называли его «королем всех тайн». Высокоученые сердились на него за распущенный образ жизни и пьянство, а главным образом за то, что этот «мечтатель-бродяга» без правильного образования излечивал болезни, с которыми они не могли справиться. В силу этого они старались, по возможности, больше насолить ему. Парацельс не оставался в долгу: его сочинения изобилуют выходками и бранью против ученых. Во всяком случае, несомненно, что он был высокодаровитый человек и собрал множество драгоценных сведений; без этого он, конечно, не мог бы ни быть таким выдающимся практическим врачом, ни сделаться реформатором теории медицины, каковым он был бесспорно. Писал он очень много: немецкое издание полного собрания его сочинений составляет три больших фолианта. Понятно, что при таком обилии в них можно найти массу противоречий. При своем непостоянном образе жизни он имел мало случаев для спокойных занятий; кроме того, им самим издана только небольшая часть его трудов; остальное писано под диктовку его учениками и притом большей частью утром, когда он, не совсем твердо стоял на ногах, возвращаясь с пирушки. Он диктовал тогда очень быстро: «точно дьявол из него говорил». Понятно, что при таких условиях не всегда можно ожидать ясности и согласованности в его описаниях.

       Оценка его заслуг в медицине не входит в нашу задачу. Благодаря своей гениальности он во многих случаях угадывал верно, так что идеи его, действительно, были большим шагом вперед. Только в одном отношении, как я думаю, его оригинальность оценивается выше заслуженного, а именно: общие философские воззрения, на которых основана его медицинская теория и как творца которых его более всего прославляли, несомненно, заимствованы им у Агриппы, Всю систему магии, которая у этого автора так точно и ясно формулирована, мы находим и у Парацельса, только в несколько более запутанном виде и осложненную им самим изобретенными терминами. Если вспомнить, что учителем Парацельса был аббат Тритгейм, доверенный друг Агриппы, который раньше чем кто-либо другой мог познакомиться с «De occulta philosophia», то можно не сомневаться, что Парацельс этим путем уже в молодости познакомился с системой Агриппы. Это занятие послужило ему исходной точкой для его медицинской реформы, состоявшей главным образом в том, что он старался применить к медицине теории Агриппы. Сочинения Парацельса очень много читались и обсуждались; поэтому его и стали считать творцом философской системы, истинный основатель которой был забыт. Во всяком случае, сходство между двумя системами настолько значительно, что мы не имеем нужды особо излагать теорию Парацельса. Магическая сторона его врачебных теорий основана именно на подчинении низшего высшему и на симпатиях и антипатиях вещей. Из этих законов выведены два главных метода лечения Парацельса: «арканы» и «симпатические средства». Их мы и рассмотрим.

       Так как каждый член человеческого тела подчинен определенной планете или знаку зодиака, то вещества, принадлежащие одним и тем же знакам, будут самыми действительными средствами против заболеваний соответствующего члена. Таким образом, золото имеет специфическое действие против болезней сердца, так как оба подчинены Солнцу; также и в других случаях. По воззрениям Парацельса, каждое вещество действительно лишь на отдельной, ограниченной области тела и не влияет на все тело вообще. Такие вещества с ограниченным действием он называет «арканумы»; и одно из главных его положений следующее: все действующие вещества есть «арканумы» и ни в каком случае не действуют на комплекцию (весь организм). Так как уже и тогда химики открыли много веществ, оказавшихся сильными арканумами, то Парацельс думает, что истинная задача алхимии состоит не в изготовлении благородных металлов, а именно этих средств. «Неверно утверждают, говоря, что алхимия должна делать золото и серебро; важнее всего, чтобы она изготовляла «арканумы» и направляла их на лечение болезней». Он очень горячо рекомендует изучение химии, которая должна нам открыть способы извлечения из растений действующих веществ. Одним этим утверждением он уже оказал большую услугу медицине. Менее ценно, как мы видели, его определение средств, назначенных для лечения болезней. Так как все дело сводится к тому, чтобы выбрать вещество, находящееся под тем же знаком небесного свода, как и заболевший член, то очевидно, что медицина не нуждается в специфически действующих средствах. Печати и магические «характеры», содержащие в себе силы соответствующих звезд, могут принести ту же пользу. В его работе «Archidoxeos magicae» изображено множество таких печатей, могущих служить предохранительными врачебными средствами против чахотки, подагры, падучей болезни, судорог и т. д.

       Так как однородные силы взаимно притягиваются, то болезнь может быть излечена тем, что часть ее материи переносится на другие тела — растения, животные и т. п. Если это сделано с соблюдением известных предосторожностей, то удаленные вещества перетянут к себе всю болезнь, которая переселится на растение или животное, а больной выздоровеет. Этот прием носит название симпатического лечения и основан, очевидно, на представлении о взаимном притяжении однородных веществ. Парацельс, однако, смотрел на дело несколько иначе: он признавал, что только одна сторона вещей, их «жизненная сила» или «мумия», производит притяжение. Удалив часть болезненных веществ, мы удаляем с нее и часть «мумии» болезни. Эти вещества вместе с заключенной в них «мумией» Парацельс называет «магнитами». Будучи перенесены на другое живое существо, зарыты в землю или каким-либо образом уничтожены, магниты вместе с собой переносят и уничтожают и остальную болезнь. Таковы магнитные способы лечения уже давно, по-видимому, практиковались среди народа; Парацельс их усвоил и дал им теоретическое обоснование.

 

3

Рис. 46. Предсказание Парацельса о Бурбонах.
(Из Prognosticatio iximii, 1536.)

 

       «Думают, что все несчастные случаи человеческого тела могут быть легко излечены, если красную и еще теплую кровь пациента заключить в куриное яйцо, подложить его под курицу, пока оно не загниет, а потом, смешав с хлебом и мясом, дать съесть какому-нибудь животному...»

       «Зубная боль пересаживается на вербу, орешник и т. д. таким образом: содрав немного кору, вырезают из дерева спичку, вкалывают ее в десну, пока не пойдет кровь, затем спичку вкладывают на старое место, опять закрывают корой и залепляют грязью...»

       «Чахотка может быть излечена следующим образом: возьми белого хлеба сколько угодно и размачивай его в хорошем вине в течение 24 часов. На следующий день, испустивши предварительно мочу, выпей вина и так продолжай 9 дней, воздерживаясь от всякого другого питья; в это же время собирай всю мочу и повесь ее в дыму, чтобы она постепенно исчезла; тогда чахотка твоя постепенно пройдет».

       Таких симпатических средств очень много в писаниях Парацельса. Знахарки знают и применяют и теперь подобные средства.

 

 

НАТУРАЛЬНАЯ МАГИЯ

 

       Первый, обработавший натуральную магию как самостоятельную науку, был Джанбаттиста делла Порта (Иоанн Креститель Порта).

       Родился он в 1538 г. в Неаполе и принадлежал к богатой и уважаемой семье, так что мог свободно предаться изучению своих любимых наук. Уже в 1553 г., имея от роду всего 15 лет, издал он свое главное сочинение «Magia naturalis», возбудившее всеобщее удивление. После долгих путешествий он основал в 1560 г. в Неаполе «Общество для исследования тайн природы», которое, однако, скоро было закрыто по приказанию папы. Тем не менее он продолжал свои физические опыты и в 1589 г. выпустил новое издание своей магии, весьма дополненное. В то время как первое издание содержит 4 части, второе есть уже очень обширное сочинение из 20 книг. Умер он в 1615 г.[12] Всего более, по-видимому, читалось первое издание из 4 книг, вероятно, потому, что оно вмещает в себе наибольшее число суеверных воззрений тогдашнего времени. Порта утверждает, что он лично проделал все опыты, им описанные; если это так, то он, очевидно, не обращал ни малейшего внимания на удачу и неудачу опыта, так как приводит множество невозможных опытов. Может быть, однако, именно им книга и обязана своим огромным успехом, согласуясь вполне с тогдашним вкусом к необычайному.

       Первая книга содержит изложение теории натуральной магии, т. е. изложение магической системы Агриппы, даже с его примерами, в том же порядке и с теми же толкованиями, так что, в сущности, это есть только выдержка из книги «De occulta philosophia». Остальные три содержат, напротив, практические советы, хорошие вперемешку с нелепыми. Они, в сущности, не имеют никакого отношения к первой книге, так как теория нисколько не применяется для разъяснения опытов. 2-я книга есть нечто вроде трактата по садоводству; в ней содержатся указания способов изменять внешний вид плодов, окрашивать цветы, делать прививки таким образом, что одно дерево приносит разные цветы и плоды. Советы бывают иногда очень оригинальные: так, например, для получения разной окраски цветов одного дерева нужно сделать на ветвях надрезы и, введя в них различные краски, прикрыть корой. Это, на самом деле, отчасти выполнимо, и Порта, очевидно, сам делал такой опыт, так как прибавляет, что не нужно никогда употреблять аурипигмента (сернистый мышьяк), который немедленно убивает растение.

       Во 2-й книге мы находим собрание рецептов для фейерверков, для факелов, не задуваемых ветром; способы составления чернил, проявляющихся только после известной обработки бумаги, средства для окраски волос, сохранения красоты и т. д. И тут Порта дает самые удивительные указания. Например, он рассказывает, что можно придать черный цвет глазам ребенка, намазав ему затылок маслом, смешанным с пеплом из сожженного креста. Далее он утверждает, что можно сделать так, что все присутствующие в комнате будут иметь по-видимому, ослиные головы. Для этой цели кипятят ослиную голову 3 дня в масле, пока не обнажатся кости; эти последние толкут, смешивают порошок с маслом и наливают им лампы. Если эти лампы зажечь, то проявляется вышесказанное чудесное действие. Он рассказывает также о своих опытах над волшебными мазями. Единственным их действием было то, что ведьмы впадали в глубокий сон и переживали в грезах различные чудесные приключения. — 3-я книга посвящена алхимии. С самого начала автор предупреждает читателя, что он не сулит ему золотых гор, которых алхимия дать не может. Взамен этого он предлагает множество рецептов для окраски металлов и выполнения других химических фокусов. В 4-й книге дело идет о применении зеркал и увеличительных стекол, причем приводятся очень многие важные и до тех нор неизвестные опыты. Среди других аппаратов описывается также laterna magica (волшебный фонарь),

       Большое издание 1589 г. содержит еще много суеверий, но самые нелепые басни уже исключены; взамен их даются новые сведения, касающиеся охоты, рыболовства, поваренного искусства и т. п. Особенно интересны некоторые указания 8-й книги, дающие понять, что Порте и членам его общества были известны явления гипноза и гипнотического внушения. Методы, конечно, не совпадают с современными, но их гипнотическое действие несомненно. Так описываются точно способы заставить человека плавать по полу подобно рыбе, ходить вперевалку, как утка, хватать ртом траву и т. п. действия гипнотического внушения.

       В последующие столетия натуральная магия развивалась параллельно с естественными науками. Многие последующие издатели этой книги, — она появлялась до 1715 г., — прибавляют от себя примечания о неисполнимости содержащихся в ней указаний и стараются объяснить, почему прежде люди верили подобным вещам. Появлялись новые сочинения по натуральной магии, но с ходом времени их содержание все более и более приближается к сочинениям по физике. Правда, большая «Magia universalis» Скотта, 1657 г., содержит в предисловии рассуждения о разных видах магии, но вообще это есть, в сущности, руководство к физике с указанием о применениях ее к волшебным фокусам. Однако вера в старые симпатические средства исчезла еще не так скоро. Имеется небольшая интересная книжка, относящаяся к 1702 г., под названием «Тайные беседы о натуральной магии», разговор между теологом и философом, причем последний весьма старательно разбирает старую симпатическую теорию Агриппы. «Изучение натуральной магии» Мартиуса, 1751 г. есть лечебник, написанный совершенно в духе Парацельса. Однако, как кажется, эти воззрения не продержались дальше половины XVIII столетия. 3-е издание последней книги (1779) совершенно переделано. Сохранив старое название, она в сущности превратилась в руководство для делания фокусов с картами, зеркалами и т. д. То же самое можно сказать о гигантском труде Галлеса, состоящем из 17 томов (1784—1802) под заглавием «Магия или волшебные силы природы». Это самая пестрая смесь физики, химии, агрономии, поваренного искусства и т. д. Однако, кроме того, она содержит очень много интересных указаний на способы, которыми древние магики обманывали других, а отчасти и себя. Я думаю, нет нужды говорить о том, что под именем натуральной магии понимается в XIX столетии.

 

 

VIRGULA MERCURIALIS (ВОЛШЕБНАЯ ПАЛОЧКА)

 

       Этот снаряд, по крайней мере, в том виде, как он применялся в Европе, есть лишь одно из звеньев целой системы магических приспособлений. Его прообраз, несомненно, существовал в глубокой древности; однако невозможно установить прямой связи между тогдашними способами его применения и теми, которые мы встречаем в Европе в конце средних веков. Надо допустить, что в течение всего промежуточного периода волшебная палочка была распространена в народе и приемы ее применения подвергались различным изменениям. Какова была ее судьба в это время, нам неизвестно, так как средневековые авторы о ней умалчивают, и мы ничего не можем сообщить о ее истории. В кратких чертах известно следующее.

       При императоре Валенте (364—379) многие знатные люди были обвинены в том, что составили заговор против него и волшебными способами старались узнать имя его преемника. Они пользовались для этого кольцом, повешенным на тонкой нитке; один из присутствовавших держал ее над круглой металлической чашей, на краях которой, на равных расстояниях, были выгравированы буквы. Кольцо приводилось во вращательное движение вдоль краев чаши и на некоторых буквах оно как бы спотыкалось. По этим указаниям составлялось нужное слово.

       С тех пор подобные аппараты нигде не упоминаются до самого Парацельса, который в одном из своих сочинений рассказывает, что германские рудокопы пользуются для отыскания скрытых руд прутиком, имеющим форму Y. Удерживая снаряд за два конца в горизонтальном положении, искатель медленно движется по полю: свободный конец палочки наклоняется к земле в том месте, где есть металл. Не всякий, однако, может это сделать, да и указания тросточки не всегда достоверны, так что Парацельс причисляет этот прием к «неверным средствам». Вероятно, обычай этот не был особенно распространен, потому что иначе почти всеведущий по делам магии Агриппа, наверное, упомянул бы о нем, так как такого рода явление очень хорошо подходило к его теории о симпатии вещей. Парацельс при своих скитаниях среди низших классов, вероятно, наткнулся случайно на этот способ и, описав его в своих сочинениях, способствовал широкому его распространению. Во всяком случае, о волшебной палочке упоминают уже все последующие авторы; между прочим, говорится о ней и в алхимических сочинениях Василия Валентина.[13]

       Взгляды на волшебную палочку и ее применение были очень разнообразны; некоторые авторы говорят, что прутик должен быть взят из дерева, имеющего естественную симпатию к отыскиваемому металлу, т. е. для каждого металла необходим особый вид дерева. Другие утверждают, что порода дерева ничего не значит, а важно, чтобы прутик был гибкий, так что лучше всего его брать из вербы, орешника или ясеня. Одни объясняют все дело природной симпатией, другие — особенно духовенство — видят в нем козни дьявола, наконец, третьи называют его просто суеверием.

 

Рис. 47. Различные способы держать волшебную палочку.
(Из: L'abb
é de Villemont. Traité de physique occulte).

 

       В 1630 г. один французский дворянин в Богемии сделал драгоценное открытие, что ивовые и ольховые прутики могут служить также для обнаружения подземных водяных жил. Научный мир, однако, до 1692 г. не интересовался этим явлением, но с этого года начинается самая любопытная глава в истории волшебной палочки. 5 июля 1692 г. в 10 часов вечера были найдены убитыми в Лионе виноторговец и его жена. Так как власти не нашли никаких следов убийцы, то по инициативе частного лица, богатого землевладельца, был призван богатый крестьянин Жак Аймар, пользовавшийся известностью за свое умение при помощи волшебной палочки открывать не только металлические и водоносные жилы, но также воров и убийц. Аймар сразу же сказал, что его палочка тянет его в трех направлениях, так что убийц должно быть три. Он следовал указаниям палочки на протяжении нескольких миль и по земле и по воде и, наконец, открыл лицо, на которое и указал как на убийцу. Этот сначала отрицал свое участие, но все же был казнен, так как суду удалось получить от него кое-какие сомнительные признания. Происшествие это произвело большое волнение; было написано несколько ученых книг, которые на разные лады старались объяснить такое действие палочки. Духовные усмотрели в этом происки дьявола, но ученый теолог Валлемонт высказался совершенно категорически в своем сочинении «Physique occulte, ou traité de la baguette divinatoire», что явление это состоит в полном согласии с магнетическими и электрическими действиями и что потому нет никакого основания допускать здесь вмешательство сверхъестественных сил. Он, как и все остальные ученые, совсем забыл об одном вопросе, действительно ли палочка исполняла то, что от нее требовали. Тяжелый удар получила вся теория, когда было обнаружено, что известный физик Афанасий Кирхер доказал почти на полвека раньше, что прутик не наклоняется ни к воде, ни, вообще, к другому предмету, если не находится в руках человека, а прикреплен за два конца так, что может свободно вращаться. Дело еще ухудшилось, когда Жак Аймар был вызван к сыну герцога Конде и его заставили проделать разные эксперименты. Выяснилось, что он не мог найти ни воды, ни металла, спрятанных людьми, не в состоянии был открыть и воров уже известных полиции. Тогда только начали сомневаться, действительно ли казненный был убийцей.

       Наконец, патер Лебрен дал разгадку вопроса, выяснив его путем многих экспериментов над лицами, в руках которых палочка приходила в особо оживленное движение. Прежде всего он предположил влияние дьявола и поэтому горячо убеждал тех, с кем делал опыты, молить Бога, чтобы палочка оставалась недвижимой, если в дело замешаны злые духи. После этого палочка тотчас делалась неподвижной. Всего удивительнее, что из таких опытов патер совершенно неожиданно вывел самое правильное заключение, именно, что «причина движения палочки лежит в желаниях человека и направляется его намерениями».

       После этого ученые потеряли интерес к волшебной палочке, но в народе вера в ее силу живет и до сих пор.

 

 

Популяризация наук

 

СКАЗАНИЕ О ФАУСТЕ

 

       «Последний из ученых магиков умер, и его черная собака исчезла с лица земли» (сравни выше, Агриппа и тайная философия).

       Плоды свободного исследования считались ересью, пока они не совпадали со взглядами церкви; исследователи должны были отказываться от своих воззрений, если не предпочитали смерть на костре. Трудно, однако, было обвинять в колдовстве людей, которые в него не верили и своими работами шаг за шагом уничтожали магические верования. Они низвергли астрологию, самую главную из суеверных наук, служившую основой остальным, лишив землю ее привилегированного центрального положения, вычислив пути планет и найдя законы для скорости движения мировых тел. Под остальными магическими науками почва также заколебалась, когда опыты над падением тел, качанием маятника, давлением атмосферы выяснили с полной очевидностью всем рассудительным людям, что истинное понимание природы может быть достигнуто только тогда, если причины земных явлений искать на земле, а не среди высших сфер. Так постепенно исследователи разорвали магическую связь земли с небесными и духовными мирами. С этой точки зрения церковь могла только приветствовать их как своих лучших помощников и союзников; поэтому она никогда не обвиняла их в колдовстве. Толпа, следуя во всем лозунгам церкви, также не нашла случая украсить людей новых времен венком легенд и чудесных сказаний, как это она делала относительно их предшественников. Все удивительные легендарные известия об исследователях прошлых веков народная молва собрала как бы в фокусе, сосредоточив их на одном лице. Этот прием не был чем-нибудь новым, неизвестным уже раньше. В «Золотой легенде» (Legenda aurea) мы имеем образец подобных сказаний, унаследованный от более раннего времени и пользовавшийся всеобщей известностью в течение всех средних веков.

       В ней рассказывается, как великий магик первых времен христианства — Киприан из Антиохии преследовал и мучил христиан при помощи волшебной силы; особенно одну христианскую девицу — Иустину, которой он желал завладеть. Однако, несмотря на то, что Киприан выпустил на нее целый сонм злых духов и, наконец, даже самого князя тьмы, повелев им прельстить ее чарами, Иустина преодолела все посредством молитвы. Когда Киприан убедился, что бесы бессильны против нее, он начал над ними глумиться, разорвал союз с их князем, и сам стал христианином; несмотря на большое количество тяжких грехов, которые лежали на его совести, он стал великим мужем церкви и в конце концов принял мученический венец.

       Нельзя решить достоверно, существовал ли, на самом деле, когда-нибудь Киприан? Очень возможно, что в основе легенды лежит исторический факт, однако значительно искаженный с течением времени, так как легенда имеет два варианта, совершенно противоречащих друг другу. Рассказы о великом и чудесном искусстве Киприана, очевидно, с течением времени все умножались, так что к концу древних веков на нем одном сосредоточена была большая часть рассказов, относившихся, вообще, к тогдашним колдунам, т. е. александрийским философам. Позднее этот Киприан удостоился незаслуженной чести быть слитым в одно лицо с историческим карфагенским епископом Киприаном, который с Киприаном легенды имеет только то общее, что оба были вначале язычниками и кончили мученичеством. В доказательство того, что не епископ карфагенский послужил главным лицом легенды, можно привести то, что сказание о Киприане и Иустине уже было написано на Востоке тогда, когда о епископе Киприане там вовсе не было еще известно.

Рис. 48. Доктор Фауст
в заколдованном круге,
окруженный демонами.

       Параллельно сказанию о Киприане имеем мы легенду о Фаусте. Исторической основой ее служат похождения некоего бродячего фокусника и шарлатана Георга Сабелликуса, который сам себя называл «Фаустом младшим» и, по мнению народа, был в тесном союзе с дьяволом. Мнение это нашло себе подтверждение в том, что он умер насильственной смертью, но неизвестно, как именно; тогда прошел слух, что дьявол взял его душу вместе с телом. Случилось это приблизительно в 1540 г. Аббат Тритгейм и ученик Агриппы Иоганн Вейер утверждают, что они лично видели этого Георга Сабелликуса Фауста и что о нем, вообще, было очень много разговоров. Он звал себя «Фаустом младшим» в отличие от типографщика Иоганна Фауста, который благодаря своему ремеслу также слыл в народе за чернокнижника и союзника дьявола. Впоследствии забыли, что типографщик Фауст или Фуст и фокусник «Фауст младший» были два разных лица, и Георг Сабелликус сделался Иоганном Фаустом.

       Самое древнее издание сказания о Фаусте появилось во Франкфурте-на-Майне в 1587 г., напечатанное Иоганном Шписом. В этом сказании говорится, что Фауст был крестьянский сын, очень способный, попавший в дом состоятельного родственника, а затем посланный в университет для изучения теологии. Получив с большим отличием степень магистра, он попадает в дурное общество, увлекается магией и, наконец, вызывает дьявола, с которым заключает контракт; дьявол обязуется служить ему 24 года, а затем должен владеть его душой. В книге приведены длинные разговоры его с дьяволом, который преподает ему дальнейшие тайны магии; после этого Фауст отправляется путешествовать сперва по аду, который он осматривает, потом по земле. Во время этого путешествия он всех поражает своим магическим искусством. Тут автор получает возможность сосредоточить вокруг личности Фауста все сказания об ученых магиках средних веков. Между прочим, Фауст попадает во дворец папы, проделывает там несколько штук и осмеивает папу и высшее духовенство. Это последнее, конечно, показывает, что легенда о Фаусте выросла на протестантской почве. В более поздней, на 12 лет, обработке сказания, в Видманновской книге о Фаусте (1599), сказано ясно, что герой был введен в соблазн и предался магии благодаря колдовству и безбожию папства. Кончается история тем, что по окончании контракта дьявол готовит Фаусту ужасную смерть для устрашения и предостережения всех его единомышленников. Другого исхода легенда, конечно, не могла иметь. Язычник Киприан грешил по неведению и мог спастись, сделавшись благочестивым христианином, но для теолога Фауста не может быть спасения, потому что он предался магии с полным сознанием страшного греха.

       Так как в то время никто не сомневался в материальном существовании дьявола и только исключительные критические умы сомневались в возможности заключить с ним формальный контракт, то книга о Фаусте получила чрезвычайное распространение. Появился целый ряд изданий с различными изменениями, и так как д-р Фауст стал олицетворением ученой магии, то предприимчивому издателю было очень легко выпустить под его именем любое сочинение по магии; имя Фауста прикрывало самое негодное содержание и обеспечивало хороший сбыт. Таким образом, в конце XVI столетия появилось под этим именем множество сочинений, содержащих большей частью формулы для заклинания разных духов. Известно более дюжины таких сочинений с различными заглавиями. «Д-р Фауст и его страшный договор с адом», «Могучий морской дух», «Книга чудес и искусства д-ра Фауста» или черный ворон, или тройная адская работа и т. п. Из всех этих сочинений ясно видно, что они написаны на основании указаний, почерпнутых из книги Агриппы и других магиков. Кроме этих мы имеем еще и другие сочинения, которые ставятся и связь с Фаустом, но, в сущности, это переработки гораздо более древних иудейских сказаний; например, написанная по-немецки книга «Semiphoras et Shemhamphoras Salomonis regis» или «Четверной контракт Фауста с адом» и др. Однако существующее еще и теперь сочинение «Clavicula Salomonis» не есть перевод или обработка старого каббалистического трактата «Ключ Соломона» (см. Отдельные отрасли магических знаний). Наконец, есть еще и латинские сочинения, например, «Verus lesuitarum libellus», содержащее заклинания, приписываемые Киприану. Впрочем, авторы, вероятно, только воспользовались его именем, не имея с ним ничего общего. В начале эти сочинения, относящиеся к концу XVI или началу XVII столетия, существовали только в рукописном виде и стоили до 200 талеров, сумма по тому времени огромная. Очевидно, издателям было выгоднее пускать их в обращение в рукописях, чем напечатать. Печатные экземпляры начинают попадаться в конце XVII столетия; хотя на многих из них выставлен 1500 г., но язык, печать, бумага и проч. явно свидетельствуют, что они, по крайней мере, на 200 лет новее.[14]

       Характерной чертой всей этой литературы о Фаусте, относящейся к XVII и XVIII столетиям, можно считать ее явно выраженный, более популярный характер по сравнению с магическими сочинениями более раннего времени. В старых сочинениях содержатся также все нужные указания для заклинаний, но магик должен сам, и притом со значительным затруднением, искать имя духа, его печать и пр., точно так же, как и подходящие слова для заговора. Все эти затруднения устранены в книгах о Фаусте: в них уже все готово: имена,

 

pij

Рис. 49. Форма заклинания.

 

 

x3

Рис. 50. Форма заклинания.

печати, молитвы, заклинания; самому магику нечего больше делать. Это, вероятно, означает, что философы и натуралисты уже не занимаются более магией и интерес к ней спустился в низшие народные слои.

 

 

«КУРЬЕЗНЫЕ НАУКИ»

 

       В то время как искусство заклинания распространилось в народе посредством книг о Фаусте, другие магические науки также стали общедоступными при помощи большого числа книг. Отчасти это были переводы старых латинских авторов, а отчасти новые объяснения различных наук. С течением времени сочинения такого рода все более и более распространялись в народе и делались все доступнее. Теперь уже были твердо установленные правила для всего, и умозрениям вопрошающего не оставалось места. Даже такие способы гадания, как например онейромантия, т. е. толкование снов, бывшее у древних делом личного вдохновения, были приведены в систему, несмотря на слова Агриппы, что для них невозможно установить прочных правил. Это было, конечно, всего удобнее; но такое грубо-механическое толкование снов необходимо должно было оказывать гибельное влияние на самое предсказательное искусство и на доверие к нему. Впоследствии мы увидим, что снотолкование, как оно употреблялось в древности, отнюдь не было простой иллюзией; когда же это искусство отпечатывают в виде словаря, то оно становится несомненным шарлатанством. Точно так же обстоит дело и с большинством других магических наук: чем более механический характер они приобретают, чем меньше остается в них простора для фантазии отдельного лица, тем легче открывается, что они обещают больше, чем могут сделать. Поэтому вера в них страдает от популяризации гораздо больше, чем от чего бы то ни было другого.

       Замечательно также, что авторы этих руководств по «курьезным наукам», — такое именно они получили себе название, — всегда с большой осторожностью высказываются относительно ценности излагаемых методов. Нередко можно встретить, что автор в своем предисловии прямо замечает, что в подобные вещи, конечно, уже больше не верят, но что они тем не менее убеждены в противном.

       В одной брошюре, содержащей около 20 страниц и озаглавленной «Астрологический предсказатель, для всеобщего употребления составленный в 1703 году», говорится:

       «Благосклонный читатель! Поелику употребление следующих таблиц совершенно просто, ибо при нем надо помнить лишь то, что указанными примерами можно пользоваться лишь при помощи календаря этого года, то они не требуют пояснений. Они, несомненно (однако не иначе как при доверчивом отношении), приносят немалую пользу в звездном и врачебном искусстве и в других человеческих делах и науках; хотя иным и кажется, что они не особенно полезны или необходимы, однако ежедневный опыт учит другому. Прощай, и да послужит тебе употребление этой книжки на всяческую пользу».

       Медленно исчезала вера в магические науки, а вместе с ней и интерес к ним. Последние сочинения такого характера появились в начале этого столетия. Затем наступила пауза, пока в пятидесятых годах внимание образованных людей снова не направилось на магию благодаря спиритизму. В народе же, именно у «знахарок», до сих пор можно найти много суеверных воззрений и любопытных врачебных советов, составляющих прямое наследие ученых магиков.

 

 

НАРОДНОЕ СУЕВЕРИЕ В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

 

       Здесь, конечно, мы не можем перечислить всех суеверных представлений, какие, быть может, до сих пор продолжают еще жить в народе. Суеверие различно не только в каждой отдельной стране, но даже и в отдельных местностях одной и той же страны. Сверх того, едва ли возможно установить, что в данное время служит объектом веры, а что — нет: многие суеверия еще долго продолжают существовать в качестве простых оборотов речи, хотя со словами уже давно не связывается их действительное значение. Поэтому попытка изложить те суеверия, какие еще встречаются и в наши дни, представляет собой довольно бесплодную работу. Тем не менее нас должно интересовать выяснение того, откуда ведут свое начало суеверные понятия и магические приемы нашего времени. Вопрос этот можно решить, конечно, лишь в общих чертах, причем придется оставить без внимания частности. Прежде всего мы коснемся наследия ученых магиков.

 

 

       Сюда именно относятся чисто астрологические заключения относительно влияния луны и других планет на различные действия, болезни и т. п. Далее следуют многочисленные симпатические средства и магнетические способы лечения, которые до сих пор еще в большом ходу и которые по большей части представляют собой более или менее искаженные формы методов, применявшихся последователями Парацельса.

 

Затем еще можно встретить употребление волшебной палочки при отыскивании воды — прием, который еще и теперь с неоспариваемым успехом употребляется у нас многими старыми колодезниками. Наконец, надо упомянуть также о том, что далеко не забыты еще сказания, которые с древнего времени были связаны с «Киприаном»: если этой книгой и не пользуются для вызывания духов, то все-таки она продолжает быть предметом суеверного ужаса. Начало этих отраслей суеверия и волшебства с полной уверенностью можно отнести к ученой магии.

       С другой стороны, существует еще много суеверий, происхождение которых относится ко времени язычества. Веру в домовых, карликов и гномов, в оборотней, скрытые клады, нечистую силу и колдовство можно проследить за все то время, на которое вообще простираются наши исторические предания. Очень древнее происхождение имеют, очевидно, также волшебные формулы и заклинания, полухристианский, полуязыческий характер которых ясно показывает, что это просто преобразованные языческие изречения, употреблявшиеся для целей волшебства. Конечно, многие своеобразные способы для ограждения себя от колдовства и злых духов, несомненно, получили особенно сильное развитие в эпоху процветания процессов против ведьм, однако этим нисколько не исключается возможность того, что тогда старые языческие представления только приобрели себе христианскую форму. Наконец, остается еще множество воззрений и приемов, происхождение которых никогда не будет выяснено.

 

 



[1] Это имя и следующие — имена вождей падших ангелов. Текст дает полное перечисление 18 вождей, но для нас оно не представляет интереса, а потому и опущено.

[2] Псал. 24:14.

[3] Предполагалось, что бог солнца в лодке совершал свой путь по небу.

[4] Обстоятельство, что северные ветры считаются плодородными, ясно указывает на то, что эта наука развилась на северном берегу Африки, где южные ветры из пустыни уничтожают всякую растительность. Отсюда видна также вся произвольность и случайность всех этих определений.

[5] Совпадение луны с солнцем — новолунию. Если в конце ^ было новолуние, то луна становится видна только в знаке _.

[6] Господин небесного знака есть планета, имеющая свою обитель в данном знаке. Сравни выше воззрения Птолемея.

[7] Здесь очевидно описывается зеркальный телескоп. Когда зеркало устанавливается не в трубе, то в телескопе будут видны вообще только вещи, которые освещены непосредственно солнцем. Описание Агриппы так отчетливо, что он, по моему мнению, несомненно знал зеркальный телескоп, хотя и в примитивной форме, за полтораста лет до его изобретения Ньютоном (1671 г.). — Прим. автора.

[8] Из таких сочинений, появившихся в магическую эпидемию нового времени, укажем следующие: Lilly. Introduction to Astrology. Ed. Ladkiel. Zadkiel. 1852; Zadkiel. Grammar of Astrology. London, 1852; Paerce. Science of the stars. London, 1881; Pearce. Textbook of Astrology. Vol. 1, 2. London, 1879. — Прим. автора.

[9] Она взята из сочинения Гаркея «Astrologiae methodus», Basil, 1576, но там она несколько неполна, так что я сам дополнил недостающие в ней части. — Прим. автора.

[10] На рис. 42 Lebenslinie — л. жизни, Naturlinie — л. природы, Tischlinie — столовая, Leberlinie — печеночная.

[11] В настоящее время эти старинные еврейские сочинения, кажется, уже не существуют более. «Clavicula Salomonis», напечатанная в 1686 г. и потом вновь напечатанная в 1846 г. в издании Шейбле D-r Joh Faust (т. I—IV, Штутгарт, 1846—9), не одинакова со старинной «Clav. Sal.». — Прим. автора.

[12] Для иллюстрации необычайного распространения книги Порта я обращу внимание на список, который мне удалось собрать о числе ее изданий (конечно, неполный). Мне известно 30 изданий на латинском, итальянском, французском, немецком и голландском языках. Кажется было издание и на арабском. Книга тем более интересна, что дает нам полную картину знаний того времени по физике и по химии. — Прим. автора.

[13] Я обращаю внимание на это сочинение потому, что Валентин, по мнению многих, был бенедиктинским монахом и жил в Эрфурте почти за 100 лет до Парацельса. В таком случае указания на волшебную палочку отодвигались бы к периоду гораздо более раннему. Всего вероятнее, однако, что этот Валентин никогда не существовал, хотя его сочинения и появились в 1600 г.; иначе сказать, это был псевдоним, под которым пожелал скрыть свое имя издатель, советник Тольде во Франкенгаузене.

[14] Из этих различных сочинений произошла книга о Киприане, из которой заимствованы прилагаемые рисунки; подлинник ее находится в королевской библиотеке в Копенгагене.