Владимир Шмаков. Великие арканы Таро

Издание: OK, http://magister.msk.ru/

 

Аркан XIII

 

       I. Традиционные наименования:

Immortalitas in essentia; Permanentia in essentia; Mors et Reincarnatio, Transmutatio energiae; transmutatio viriam; Mors; Смерть; Коса.

       II. Буква еврейского алфавита:

             מ (Мем).

       III. Числовое обозначение:

             Сорок.

       IV. Символическое начертание:

         Широкая открытая местность. Высокое плоскогорье круто спускается к большой реке, протекающей пред самым горизонтом. Эта река поворачивает, и вся местность кажется подобной поверхности огромного конуса. Скошенный луг прорастает сочной молодой травой. Темнеет, наступают сумерки. На фоне розового неба видна приближающаяся фигура. Женский скелет, широко оскалив зубы, быстро двигается и косит на ходу траву, среди которой видны изрубленные куски человеческих тел. Но только что скелет успеет пройти немного вперед, как тотчас же из земли показываются оконечности как бы встающих из земли людей.

 

 

§ 1. Место Аркана XIII среди других Арканов.
Мем как Буква-Матерь

 

       «Три Матери — Алеф, Мем и Шин: их основная черта — чаша правоты и чаша виновности, и закон устанавливает меж ними равновесие. Три Матери — Алеф, Мем и Шин — великая тайна: чудная, сокровенная и запечатленная шестью печатями, и из них вышли Воздух, Вода и Огонь (Аэр, Маим, Эш), от этих произошли отцы, а от отцов чада.

 

       «Он назначать букву Мем царствовать над водой и повязал ей венец и сделал сочетания и создал ими: землю в мире, холодное время в году и живот в мужском теле сочетанием: Мем, Алеф, Шин, а в женском сочетанием: Мем, Шин, Алеф».

Сефер Иецира.[1]

 

       Для того чтобы система находилась в равновесии, необходимо и достаточно, чтобы каждый член ее уже носил в самом себе те последствия, которые могут возникнуть при вхождении в взаимодействие этого члена с другими. В силу этого общего закона, каждый человек с момента своей эманации уже заключает в своем Атмане все свое грандиозное будущее совершенство в потенциальном состоянии. Выявить все это в определенных конкретных формах, отразиться в них и тем познать себя — вот назначение его жизни. С другой стороны, очевидно, что для того чтобы поддержать абстрактность будущих достижений, необходимо наличие некоторого сдерживающего Начала, которое я и буду называть Мировым Началом Косности. Несомненность его бытия в форме вполне реальной и объективной силы вытекает непосредственно из того, что, допустив его отсутствие, мы тотчас же бы открыли полную свободу эманированным частям вернуться в Целое. Для того чтобы некоторая сила могла существовать в этом мире, она необходимо должна иметь себе бинерное противодействие. Это противодействие не может быть продуктом Мира Бытия, так как в этом случае дух не мог бы быть им задержан, ибо сила духа может утаиваться лишь его собственными качествами.[2] Мировое Начало Косности должно быть того же порядка, как основные законы, утверждающие самое бытие человека; этот принцип проистекает из Божественного Мира и является прямым аналогом Великой Матери; он координирует собой в Божественной Триаде новый Тернер, члены которого каббалистическая традиция чтит под именем трех Букв-Матерей. Будучи Тернером, а не Триадой, представление об этих трех началах определяет три плоскости в метафизическом пространстве. Начав постижение Священной Книги Тота с Алефа, мы тем предопределили свойственный ему аспект, теперь нам предстоит перейти к новому аспекту толкования.

       Алеф — это прежде всего человек, это доктрина единства, а потому и индивидуальности и всего того, что отсюда проистекает. Мем, хотя также имеет этот аспект, но, вместе с тем, оно само по себе, по отношению к своей собственной сущности, имеет свой собственный высший аспект, который в противовес Алефу — макрокосмичен. В силу этого, как Алеф давал учение о человеке и чрез него открывал путь к постижению Бога и природы, так Мем дает учение о природе и через него открывает путь к постижению Бога и человека. Третья Буква-Матерь, Шин дает учение о Боге и через него открывает путь к постижению человека и природы.

       Первые шесть Арканов развивают общие принципы всякой космогонии вообще и являются истинами высочайшего трансцендентального порядка. Цикл вторых шести Арканов представляет из себя целостное и законченное учение о человеке, начиная с Победителя, как его первоначальной потенциальной конституции, и кончая Повешенным — Мессией, венцом его познаваемого совершенства. Аркан XIII начинает собой третий цикл Арканов, учащих об отношении природы к человеку, в то время как второй цикл учил об отношениях человека к природе. Разница между этими понятиями глубока и непреложна и мы имеем полную возможность с исчерпывающей полнотой выявить ее в нашем сознании.

       Цикл Арканов, начиная с VII-го и кончая XII-м, все время рассматривает целостного человека, который в силу самого своего первородного достоинства является самодовлеющей реальностью, устанавливающей своей собственной волей конкретные законы своего существования. Мир природы по отношению к такому человеку не только пассивен в смысле подчиненности и зависимости, но, даже более того, является лишь тенью, иллюзией, майей, для которой субстанциональная воля целостного человека диктует свои законы. В силу этого, при изучении всех этих Арканов всевозможные факторы природы представлялись взору нашему не объективными самодовлеющими силами, а лишь как бы частными экранами, которые воспринимали и отражали отдельные аспекты активности человека; они являлись как бы декорациями, которые помогали нашему взору разглядеть отдельные тональности человека при различных условиях.

       Третий цикл Арканов, начиная с XIII, в противовес изложенному, изучает уже не целостного человека, непосредственно связанного с Абсолютом, а лишь то, что объемлется его Динамическим сознанием, т. е. изучает лишь часть человека, воплощенную на земле. Эта часть уже сама по себе, как следствие дыхания Атмана, лежит в области феноменальной природы и имеет лишь потенциальную связь с Высшими Центрами, сознать которую она должна на пути своего земного странствия и большее или меньшее ощущение которой является естественным мерилом сделанных ею успехов и того положения, которое занимает она на общей лестнице совершенствования.[3]

       Когда мы говорили о дыхании и воплощении человека во втором цикле, то мы все время рассматривали эти процессы и результаты их с точки зрения высшего субстанционального в человеке начала. Наоборот, начиная с XIII Аркана центр тяжести переносится вниз и высшим началом существа человека становится уже не Божественная Воля Атмана, а ограниченная как по величине, так и по возможным модификациям воля, воплощенная на земле. В силу этого, тот человек, которого мы будем изучать на пути третьего цикла, становится уже рядовым фактором в общей экономии природы, более сильным, чем одни, но более слабым, чем другие ее факторы.

       Из определения Аркана XIII непосредственно вытекает, что он является аналогом Аркана III. Гордая Императрица, недвижная в царственном спокойствии своем и вечно движущийся женский Скелет с косой в руках — суть бинерные проявления одной и той же Сущности. «Это Жизнь» — говорили люди, указывая на Императрицу. «Это Смерть» — неслось с их уст, когда видели перед собой грозный Скелет. «Жизнь и Смерть — вот два извечных врага, непрестанно враждующих между собой; жизнь есть добро, смерть есть зло; эта ужасная, безобразная старуха вечно враждует с Вечной Богиней Весны», — так думают люди. Человек боится смерти, он судорожно цепляется за жизнь, но вместе с тем, нет такого человека, который в тайниках души своей не носил бы затаенной веры в бессмертие свое и вечность жизни. Чем выше человек, тем более крепка в нем эта вера; она не звук пустой тут для него, а ясное сознание, и самый опыт в жизни всюду для него твердит, что смерть есть жизнь, есть лишь перелом ее, есть начало жизни новой. Развиваясь дальше, постигая глубь вещей, человек начинает находить единое в разнообразии и незыблемое среди круговорота времен. Все движется в мире, все вечно живет, мощные волны катят неустанно океан вселенской жизни, все изменяется, но ничто не пропадает.

 

       «Ничто не разрушается, все замещается и перемещается, и когда существа изменяются, повинуясь вечному порядку, то это среди людей называется — умереть».

Сифра Дзениута.

 

       Мир, который человек зрит в данный миг, есть лишь недвижная форма, запечатленное мгновение вечно живущего, неустанно стремящегося истинного мира. Вселенная подобна океану, который создает сам себе свои берега, на время ограничиваясь ими, чтобы в последний миг разрушить их и в новом виде воссоздать. Мир есть отражение Бога, мир истинный, вселенски необъятный, единый целостный и нераздельный, и в каждый миг величие мира истинного ткет беспрестанно изменяющийся узор своей внешности, тот океан миров, в котором мы живем. Все вечно, поскольку оно истинно, поскольку оно близко к Непреложной Сущности, все преходяще, поскольку оно близко к форме. Форма — это иллюзия, это извечная майя, которая для всех и повсюду различна, которая под внешним изменчивым видом своим хранит разлитое повсюду Единое.

 

       «Познай же, сын мой, что все, что есть в мире, без исключения, есть арена движения, будь то восхождение, будь то нисхождение. Так, все, что движется, живо, и вселенская жизнь есть необходимая трансформация. В своем целом мир не изменяется, мой сын, но все его части вечно видоизменяются».

Гермес Трисмегист.

 

       Форма не живет, ибо ее нет вовсе: мгновение назад она была не та, мгновение вперед она иною будет; мгновенье жизнь ее, но разве есть мгновенье? — оно есть грань лишь между двумя ничто! Майя — это покров, вечно сбрасываемый, вечно вновь устрояемый, это шелуха, в абстрактный миг сознания облекающая истинную вечную природу. Вечно возникая, майя вечно рождается, вечно погружаясь в ничто, она умирает.

 

                 «В буре деяний, в волнах Бытия,

         Я подымаюсь,

         Я опускаюсь...

         Вечное море;

                 Жизнь и движение

                 В вечном просторе...

                 Так на станке проходящих веков

                 Тку я живую одежду богов».

«Фауст» Гёте.[4]

 

       «Восхождение и нисхождение душ не вызывает никакого изменения в Боге».

Ямвлих.[5]

 

       Незыблемое и Вечное Бытие Абсолютное, Царственное и Незыблемое, есть истинная Госпожа мироздания, есть Жизнь — Императрица иероглифа Аркана III. Это Вселенская Жизнь в Ее Божественной Сущности, в Ее чистом Свете, в Ее абсолютно правдивом Бытии. Вечно трепещущая, вечно сгорающая и вечно повсюду из пепла рождающаяся, Жизнь иероглифа Аркана XIII есть лишь отблеск Единой Непреложной Жизни. Обе женственные, обе вечные, одна недвижная, другая стремящаяся, суть отблески Единого Безначального Бытия.

 

 

§ 2. Мир как царство майи

 

       «Знание ведет к единству, а неведение к разнообразию, к разделению».

Шри Рамакришна Парамахамса.

 

       Для испытующего духа человека Божество и мир тождественны, ибо поскольку он познает одно, он познает и другое. Мировая жизнь есть Дыхание Брахмы; Дыхание Брахмы есть колебание, пульсация Его Сознания. Бог есть Космическое Сознание, сведенное в Единый Центр, вселенная есть Сознание, распыленное в безграничность миров. Человек есть аспект Божества и аспект мироздания; чем выше его сознание, чем глубже чувство синтеза, тем ближе он подходит к Божеству; чем менее оно развито, тем больше человек является фактором безличной природы. Жизнь человека, его развитие и его эволюция — это движение его сознания; человек постольку живет, поскольку он сознает себя. Человек мыслит, и тем создает элементы своему сознанию. Всякое мышление есть последовательная смена утверждений и отрицаний, вот почему все человеческие представления подчинены закону бинера. Чем ниже стоит человек, тем разобщеннее кажется ему окружающий его мир; чем меньше частности, которые он изучает, тем большее количество утверждений и отрицаний он выявляет в своем сознании, тем дифференциальнее элементарные бинеры, совокупностью которых является его мир. С ростом человека, с возвышением его сознания одни представления за другими оказываются ниже его; всякий бинер, ниже лежащий, представляется уже не в виде утверждения и отрицания, а в виде интеграла. Для того, чтобы познать, человек должен объектировать предмет своего познания вовне себя, ибо то, что находится нераздельно в сознании, не может быть противопоставлено и вновь воссоединено с остальным составом; последний процесс и представляет собой сущность познания. Когда сознание человека находится в одном уровне с объектом познаваемым, то для его объектирования сознание должно его расчленить в бинер, ибо только этим способом человек может изолировать познаваемый объект от остального состава. Если сознание находится выше объекта, он может быть объектирован без расчленения на бинер. Вот почему чем выше сознание, тем меньшее число бинеров оно заключает в не нейтрализованном виде. Высшая степень сознания, Сознание Божественное, вовсе не видит бинеров в виде реальности, они становятся для него модусами мышления, необходимыми не для дальнейших построений умозрительных, а лишь при мышлении о самой частности. Итак, то, что наравне с человеком познается в двойственности, то, что ниже человека, познается в двойственности интегрированной, то, что выше человека, не может быть познано вовсе, ибо самые члены бинера суть интегралы, превосходящее возможную высоту колебания сознания.

 

       «Только там, где есть двойственность, один может видеть, один может слышать другого, один может говорить с другим, один может думать о другом, один может познавать другого. Но когда все слилось в едином «Я», кого может оно обонять и чем? Кого может он видеть и чем? Кого может он слышать и чем? С кем может оно говорить и чем? О ком может он думать и чем? Кого может он познать и чем? Действительно, как можно познать Всепознающего, как познать Знающего?!»

Брихадараньяка упанишада.

 

       Всякое бинерное представление есть нечто вполне объектированное, определенное, заключенное в известные рамки. Всякое представление есть часть подлежащего познанию мира, а потому всякое бинерное представление есть оковы, налагаемые человеком на мир. Всякая вещь в мире имеет бесконечные связи; всякие оковы конечны; вот почему всякое бинерное представление есть лишь часть истинного представления. Чем ниже бинер по своей синтетичности, тем грубее оковы, тем гуще тень, налагаемая человеком на реальность, тем дальше он отходит от своей истинной сущности. Поэтому, всякое человеческое мышление по самому принципу своему есть лишь затуманивание истинной сущности. Но это затуманивание необходимо, и через постепенное рассеяние его путем синтеза человек приближается к познанию непреложной сущности, всегда таившейся под внешней оболочкой. Высшее сознание и есть та степень совершенства, когда Единое встает в нем в Своем Собственном Свете.

 

       «Как безумец видит отуманенным взором солнце погруженным во мрак, хотя в действительности лишь облако заслоняет его, так и «Оно» является в оковах лишь взору жертвы иллюзий, «Я» — то непорочное «Я», форма которого вечное сознание».

Hastamalakastotra.

 

Человеческое мышление никогда не видит истинной сущности явлений, оно зрит лишь разности состояний, но постигая их, постепенно приближается к сущности. Мир, в котором живет человек и который он ощущает, есть комплекс его представлений. Человек может сознать только такое представление, которое он выявил в своем разуме; вот почему справедлива мысль, что человек познает мир через разум. Разум не дает представлений, это делают различные формы чувствования, но разум очерчивает их, он объектирует их, и тем дает возможность сознанию ощутить их, растворить и сознать. Как человек мыслит, таким и является мир, чем совершеннее мышление, тем более совершенным представляется человеку мир. Для невежды вселенная лишь беспорядочное нагромождение случайностей, для мудреца это могучая и совершенная гармония.

       Всякое представление, кроме самого себя, выявляет в сознании и свою разумность, свою высшую духовную сущность. Она именно и составляет истинную ценность познания, она-то и сообщает человеку то, что именуется мудростью. Сделав свое дело, мышление отходит, сущность остается. Представление может исчезнуть или видоизмениться, сущность не уничтожаема. Закончив всю эволютивную цепь познаваний, человек поднимает свое сознание до ощущения сущности, а это и есть его конечная цель, потому что познав сущность, человек всегда может воссоздать любую частность. Для успешного исполнения этой высшей задачи человек должен все время на пути познавания сохранять власть над своим мышлением, следуя внутреннему голосу, исходящему из высшего сознания Атмана.

 

       «Все представления порождаются мышлением, они исчезают при прекращении мышления. Поэтому старайся согласовать мышление с высшим Я, твоим внутренним сознанием».

Шри Шанкарачарья.[6]

 

       Итак, разум есть не цель, а лишь орудие познания, он утверждает для сознания внешний мир, но он должен делать это не для себя самого, а для постижения сущности вещей.

 

       «Манас (разум) есть причина рабства личного человека и в то же время орудие его освобождения».

Шри Шанкарачарья.

 

       Мышление, порождая представления и являясь орудием сознания, создает объектированную вселенную. Она имеет лишь относительное бытие и существует лишь по отношению к человеку, с прекращением мышления она исчезает. Вот почему разум и есть та грань, которая отделяет Непреложное от видимого, Истинное, Реальное и Абсолютное от кажущегося и условного.

 

       «Разум, о Рама! Это — то, что лежит между бытием и небытием, между духом и материей, что колеблется между обоими. Мышление порождает вещественный мир. Все три мира существуют в мышлении и через мышление. Космос при прекращения мышления исчезает. Подумай об этом».

Йогавасишта.

 

       То, что существует непреложно и действительно — божественно; то, что существует по отношению лишь к отдельному сознанию, есть майя, есть иллюзия.

 

       «Ты есть Абсолютное Бытие, все остальное призрак».

Джами.

 

       Человек на пути своей жизни непрерывно порождает одну иллюзию за другой; принцип этих иллюзий в его мировом целом и есть вселенская майя. Самодовлеющая реальность порождена быть не может; из ничто может возникнуть лишь ничто; вот почему творчество не может быть творчеством субстанций, ибо они вечны. Творчество может являть лишь объектированные аспекты этих субстанций, т. е. создавать иллюзию. Человек на пути своей эволюции сам творит себя самого; его сущность непреложна, а потому его творчество состоит в объектировании внешней природы. Все люди живут в одном мире, но он есть лишь фикция, ибо для каждого человека этот общий мир есть его мир. Чем совершеннее человек, тем совершеннее мир в его глазах, и когда последняя тень в нем исчезнет, он станет Богом. Итак, мышление есть творчество, именно в нем сказывается божественность существа человека, ибо высшее свойство Бога есть творчество через посредство мышления отдельных людей.

 

       «Во сне на самом деле не существует ни повозки, ни лошадей, ни дороги, по которой катится повозка; все это создается в одно мгновение, мысленно. На самом деле нет ни радостей, ни удовольствий, ни наслаждений, но мысленно они существуют. На самом деле нет ни прудов, ни озер, на рек, но они существуют в мыслях. Власть порождать самопроизвольно любое количество форм и есть Созидательная Сила Единого».

Брихадараньяка упанишада.

 

       Мышление есть творчество иллюзий, но таковой иллюзия является лишь тогда, когда сознание вне ее. Для сознания, находящегося внутри иллюзии, она есть полная реальность.

       «Сновидения истинны, пока они продолжаются».[7]

       Итак, путь познавания человеком мира есть процесс эволютивного мышления, во время которого он создает одни представления и формы за другими. Каждая из этих форм приносит в сознание некоторую сущность; из этого следует, что каждая форма является как бы сосудом, заключающим нечто высшее; это высшее и есть частица Единого, разлитого повсюду. Майя есть ничто, есть звук пустой, но она есть путь, по которому дух человека познается в бесконечном величии Единого Вселенского Разума, Абсолютного Ведения и Истины Совершенной, Которые суть отблески во вне Непостижимого. Так, на пути своей долгой жизни человек приближается к Вселенскому Синтезу и постигает непреложность Божественного Бытия, вечно познаваемого мириадами людей в изменчивых волнах майи.

 

       «Даднамгатарвана таким образом объяснил сущность Божественного Меда Асвиникумарасе: Видевший, говоря о том, что он видел, определяет Его, как принимающего особую форму с каждой формой. Вечно Лучезарное принимает разнообразные формы под влиянием иллюзии единственно с целью Самопознания».

Брихадараньяка упанишада.

 

       Расчленение Непознаваемого Единого на конкретные образы, лишенные реального бытия, но ведущие испытующий дух человека к познаванию Его и есть та великая миссия, которую извечно исполняет Мировое Начало майи — принцип Мем, великой Буквы-Матери. Она женственна и пассивна, но именно в ней Алеф, Активное Начало, принцип незыблемости и царственности духа человека, принцип познавания активного через разделение, черпает силу и мощь для познания Бога, мира и себя самого.

 

 

§ 3. Permanentia et Transmutatio

 

       Познание высшей активной силы начинается с момента создания ею объективных конкретных манифестаций. Каждая такая отдельная манифестация объектирует в нуменальной силе соответствующую потенцию, через этот акт утверждающуюся в качество, являющееся аспектом совокупной системы его возможностей. Будет ли стремящаяся к познанию воля находиться во вне нуменальной силы или же наоборот совпадать с ней и быть ею самой, — все равно лишь с началом объектирования ее отдельных аспектов это познание может возникнуть.

 

       «Дух познает самого себя, лишь поскольку он познает идеи аффекции тела».

Спиноза.[8]

 

       Из изложенного явствует, что каждое отдельное познание есть создание в составе человека нового элемента через объективирование в Атмане соответствующего аспекта. Всякое человеческое мышление всегда эволютивно, ибо как бы низко ни стоял человек, как бы ни однообразно было течение его мыслей, все равно совершенно невозможен случай, чтобы какая-нибудь из них повторилась с полным совпадением с бывшей ранее. Как бы ни мал был элемент, он все же является Адамом Кадмоном по отношению к еще меньшим элементам. Вполне понятно, что каждая мысль объектирует в составе новый, ей одной свойственный относительный частный синтез, возникновение которого влечет за собой сложную переориентировку всего состава. Итак, состав человека непрерывно видоизменяется, управляемый течением мыслей.

       Человек склонен отождествлять себя самого с окружающей обстановкой единством порядка (по планам). Иначе говоря, забывая об истинном Я, человек понимает под «Я» то сечение цепи своих Эа, которое ориентируется непосредственно окружающими его факторами; при изменении факторов изменяется и это относительное Эго. Забывая перманентность своего абсолютного Эго, человек начинает считать эти два относительных Эго различными состояниями одного и того же сознаваемого «Я». Из этого именно и рождается ложное понятие о движении самого человека по отношению к феноменальной природе, в то время как в действительности колебания сознания объектируют в природе аспекты, а не наоборот. В данном случае становится на сцену проблема относительного движения: человеческое сознание, видя цепь следующих друг за другом феноменов, не имея связи с высшим, лишено возможности определить движение абсолютное, но в то же время наличие относительного движения, никогда не прекращающегося между человеком и внешним миром, несомненно.

 

       «Мы плывем по реке существования, которая есть постоянное изменение, не имеющее ни остановки, ни отдыха».

«Лалита Вистара», Песнь ангелов Будде.[9]

 

       Кроме познания через разум, человек воспринимает путем интуиции; эти два вида познания и являются бинерными аналогами. В то время как рассудочное познание идет от дифференцированных феноменов, интуиция исходит из синтеза, и притом высшего, чем те синтезы, которые могут быть вмещены человеком в зависимости от его состава, следуя закону пирамиды. Раз это так, то вполне понятно, что познающий при помощи интуиции человек не может заставить двигаться высший синтез по отношению к его сознанию, а наоборот, сам по себе должен, видоизменяя сознание, так ориентировывать свой состав, чтобы различные стороны его постепенно одна за другой освещались светом этого синтеза. Все это и приводит нас к одному из основных законов познавания: Для осуществления познания необходимо, чтобы объекты, лежащие ниже сознания человека, двигались по отношению к сознанию; наоборот, по отношению к высшим объектам познания, само сознание должно эволютивно изменяться.

Чем выше разум, тем большее число феноменальных представлений он заключает, тем ближе он к Высшему Синтезу. В строгой гармонии с развитием силы разума изменяется и его природа; он неуклонно облагораживается, уподобляясь все более и более Разуму Абсолютному. Перенесение разума в высшие сферы синтеза и есть цель человека, к которой он должен стремиться, руководясь высшим сознанием своего «Я», путем интуиции.

 

«Укрепив я посредством «Я», по собственному побуждению, при помощи рассуждения, человек должен провести невредимым это сокровище — свой разум — через океан соблазна — этот мир».

Йогавасишта.

 

Достижение этого и есть завершение всех стремлений человека на пути его эволюции. Будучи началом разделяющим, разум, вместе с тем, есть орудие синтеза. Полное расчленение и полное синтезирование вновь и есть венец всех деяний человека. Достигнув совершенного сознания, человек начинает чувствовать истинную и абсолютную свободу, над ним перестают тяготеть последние оковы, он начинает понимать с полной ясностью, что за вечным круговращением времен и явлений незыблемо стоит Единое Неизменное, Которое и породило видимую природу. Будучи совершенной, природа должна быть единой, ибо только единство замысла создает единство гармонии,[10] а потому вся природа есть единое целостное существо.

 

«Если мы примем во внимание аналогичность всей природы, то мы можем рассматривать ее как одно существо и выводить отсюда, что произведенная природа вытекает из одной Идеи и одного Волевого Решения Бога».

Спиноза.[11]

 

«Вся произведенная природа есть лишь Единое Существо».

Спиноза.[12]

 

Дойдя до венца познания, человек с высоты его оглядывается назад на пройденный им путь и вновь переоценивает весь ход своего развития. Он убеждается с абсолютной непреложностью, что заблуждения людей происходят исключительно из недостатка кругозора и неумения видеть одновременно различные стороны одного и того же явления. Прикованные к условностям, люди не могут сделать даже простейших выводов, и человек познавший с недоумением останавливается, видя как люди проходят мимо самых назойливых очевидностей.

 

«Однажды спросили царя Юдхиштхиру, «какая самая удивительная вещь в мире?» И царь ответил: «всякий день вокруг умирают люди, а каждый думает, что он никогда не умрет».

Свами Вивекананда.[13]

 

Людям, оторванным от синтеза и лишенным сознания единства вещей, все явления кажутся единичными, не связанными ничем и не дающими никаких законов; случайность становится в их глазах единственным абсолютным началом.

 

«Как только мы отделяем природу вещей от природы Бога, берем ее саму по себе и рассматриваем явления по-одиноч­ке, мы не понимаем более необходимости мирового порядка и устанавливаем несуществующее различие между возможными, случайными и необходимыми событиями. Но что сумма углов треугольника равна двум прямым, это следует из природы дела. Поистине, лишь человеческое неведение может измышлять подобные различия в вещах. Если бы люди с полной ясностью постигали весь порядок вещей, то они находили бы все столь же необходимым, как положения математики, но так как это превосходит меру их познания, то они считают некоторые вещи лишь возможными, а не необходимыми. Поэтому нужно сказать, что Бог либо не способен создать ничего, так как в действительности все необходимо, либо способен сделать все, ибо присущая вещам необходимость состоит исключительно в Его Воле и вытекает из Нее».

Спиноза.[14]

 

Так, живя в царстве майи, вечного изменения, вечного Transmutatio, человек приходит наконец к познанию лежащего за пределами его и его утверждающего Единого Божества, высшим и основным атрибутом Которого является извечное Совершенство и Незыблемость, Вечная Permanentia in Essentia.

 



[1] Книга Творения. По переводу Н. А. Переферковича. III, 1 и 7.

[2] См. Ведантасара Садананда.

[3] Аспект второго цикла выражается индусской школой веданты, последователями Йогавасишты; аспект третьего цикла разрабатывается философией санкхья, учением Капилы. Об этих главнейших философско-религиозных системах Индии, а также и о других более второстепенных на русском языке см. прекрасную книгу: Йог Рамачарака. «Религии и тайные учения Востока». Перевод с английского. Книгоиздательство «Новый Человек», СПб., 1914. Ряд весьма ценных сведений по этой же проблеме см. в других трудах Рамачараки: «Основы миросозерцания индийских йогов». СПб., 1913 и «Пути достижения индийских йогов». СПб., того же книгоиздательства.

[4] По переводу Н. А. Холодковского, стр. 10.

[5] Iamblich. Mysteria.

[6] «Вивека Чудамани».

[7] Индийский текст, взятый из: Йог Рамачарака. Религии и тайные учения Востока. Петербург, 1914. Стр. 92.

[8] Eth. II, Prop. XX—XXIII.

[9] Биография Будды. — см. Г. Ольденберг. Будда, его жизнь, учение и община. Перевод Ачкасова. Москва, 1905. Стр. 105 и след.

[10] Эта идея прекрасно выражена Иегудой Галеви (Iehouda Hallévi) в его «Cuzary» — 4, 8, 25; см. выше стр. 67.

[11] Cog. met. II, cap. VII, стр. 118—121.

[12] Cog. met. II, cap. IX, стр. 124; quod tota natura naturata nonsit nisi unicum ens.

[13] Свами Вивекананда. Жнана-йога. Лекции, пересмотренные и изданные Свами Сарадананда. Перевод со второго калькутского издания Я. К. Попова. С.-Петербург, 1914. Стр. 18.

[14] Cog. II. Cap. IX, стр. 124.