Глава VII. Новое общество

Что будет представлять собой новое духовное общество, которое придет на смену частнособственническому строю в результате революции? Ниже я привожу только некоторые основные признаки, как они мне представляются.

Основными признаками нового общества должны быть следующие:

1. соединение веры и государства;

2. установление приоритета духовности над частной собственностью;

3. принцип справедливости в государственном регулировании.

1. Соединение веры и государства

Вера - основа духовности. Поэтому естественно, что новое духовное общество не может без нее обойтись. Новая духовность должна опираться на какую-то веру.

Чтобы выполнить свою функцию основы нового средства компенсации, вера должна соответствовать ряду условий (либо максимально приближаться к ним):

1. Вера должна быть приемлема для подавляющего большинства людей.

Помимо прочего, надо учитывать следующие реальные факты: существование рядом в одной стране многих религий и верований, взаимная непримиримость большинства религий, значительная распространенность атеизма. Вера не должна претендовать на исключительность, на отрицание всех прочих религий и верований, она должна быть максимально терпимой.

2. Вера должна быть единой.

Как минимум, единство веры должно быть в пределах отдельных государств. В противном случае, вера не сможет справиться со своей задачей - с преодолением кризиса.

Я хочу предложить свой вариант, максимально соответствующий, на мой взгляд, указанным условиям. Это должна быть единая вера в реально осуществимый общественный идеал, основой которой является вера религиозная. Под общественным идеалом надо понимать новое общество. Такую веру я буду называть новой верой. Религиозная вера, как основа новой веры, в каждой стране может быть различной. В России, на мой взгляд, это должно быть православие.

Таким образом, новая вера - это единая вера в реально осуществимый общественный идеал - новое общество, основой которой является религия.

Новая вера включает в себя элементы религиозной веры и веры идеологической. Тем самым она соединяет преимущества обоих типов верований. Религия - очень стабильна. В этом ее преимущество. Вера в будущее общество дает людям конкретную реально достижимую цель, и этим сильна в свою очередь.

Что касается веры, основанной на морали, то эта вера производна от веры религиозной. Принципы морали ведут свое происхождение от религии. В безрелигиозной, светской морали эти принципы отрезаны от своих религиозных корней и сделаны самостоятельной ценностью.

Ильин писал: "...Без Бога - вся культура человечества теряет свой смысл и свое значение. И если она не сокрушается сразу и во всех отношениях, то только потому, что пассивное безверие способно долгое время держаться сокровенным дыханием Божественного начала, вошедшим в человеческую душу и ведущим ее в порядке некультивируемой и часто незамечаемой, но по-прежнему живоносной традиции. Веры уже нет, но уклад души, созданный, воспитанный и облагороженный христианскою верою тысячелетий, живет и делает свое дело" [ 139].

Поэтому вера, основанная на морали, уступает в своей ценности вере религиозной. Последняя шире, полнее, естественнее и целостнее, чем первая.

Чтобы новая вера стала достоянием всех членов общества, необходим соответствующий общественный механизм. Таким механизмом для религиозной веры является церковь. Поскольку новая вера шире, чем вера религиозная, церковь для этой роли не подходит. Остается (если не изобретать чего-то нового) такой общественный институт как государство. Новая вера должна стать делом государственным.

Не буду углубляться дальше, чтобы не впасть в соблазн расписывать все в мелких деталях, как в утопическом романе. Перейду к рассмотрению возможных принципиальных возражений оппонентов.

1. Поскольку новая вера должна быть единой, то и ее основа, религия предполагается единой. Не пострадают ли люди, исповедующие другие религии, и атеисты?

Основой веры должна быть религия. Невозможно создать единую новую веру, которая бы основывалась на нескольких религиях. В этом случае основа будет очень неопределенной, зыбкой. Различные религии по-разному рассматривают многие сходные вопросы. Многие религии взаимно непримиримы, находятся в постоянном противоборстве, споре друг с другом. Основа из нескольких религий заранее обрекала бы веру на гибель, а не на возрождение.

Создание основы новой веры из совершенно новой религии, взяв для этого все самое лучшее из всех религий - не более чем утопическая мечта. Такую идею можно было бы сравнить с созданием языка эсперанто как языка для международного общения. Религию не достаточно просто придумать. Надо, чтобы она имела свою историю, своих святых, своих подвижников. Мировые религии, такие как христианство, ислам, буддизм, имели длительный период своего распространения. Не одна сотня лет должна понадобиться новой религии, чтобы заметно потеснить своих крупнейших соперниц. Вопрос о том, какая религия лучше, не может быть разрешен в порядке научной дискуссии. На этот вопрос дает ответ только история. Для разных стран этот ответ может различаться. Та религия, которая получила наибольшее распространение, и есть "лучшая", если слово "лучшая" вообще подходит для оценки религии.

Есть и другое соображение. В мире существует множество различных конкурирующих философских систем. И их количество постоянно увеличивается. Процесс роста опровержений прежних философских концепций не отстает от процесса роста новых теорий. Многие философские учения взаимно противоположны. Какова гарантия того, что новая религия, разработанная учеными, не будет содержать в себе ошибок? Такой гарантии нет. Ни одно учение не застраховано от ошибок. Поэтому наука находится в постоянном движении, совершенствовании. Религия, в отличие от философии, должна быть стабильна, иначе она превратится в одно из течений философии и не более того. Сохранить стабильность новой религии - задача не для одного поколения. Справятся ли они с ней? Результат совершенно не предопределен.

Можно ли вообще придумать религию, которая была бы лучше, чем существующие? Что означают понятия "лучше" или "хуже", если их применять для сравнения религий? Если за все время существования человечество не смогло договориться о том, какая философская теория лучше, то как оно может решить такой вопрос в отношении религии? Ведь религия как явление общественной жизни на несколько порядков сложнее, чем любое философское учение!

Поэтому придумывать новую религию, для того, чтобы сделать ее основой веры - бессмысленное и очень рискованное предприятие, со много большей вероятностью обреченное на неудачу, чем на успех.

Что касается прочих религий, то государство обязано будет обеспечить максимальную терпимость к иным вероисповеданиям.

2. Не будет ли новая вера влиять на науку, внося элемент консерватизма?

Этот вопрос уже рассматривался выше. Вера должна быть консервативной, особенно в части, касающейся религии. В противном случае она превратится в философию. Науки же должны быть подвижными. Иначе они превратятся в подобие религии. Так на некоторое время стало с марксистско-ленинскими общественными науками. Новая вера не должна вмешиваться там, где ее вмешательство не нужно. Также как и наука не должна вмешиваться в дела веры, поскольку это не ее сфера. История знает примеры такого вмешательства, которое вредило как науке, так и религии.

"Процесс над Галилеем прекрасно показывает, что происходит, если заблуждаются в одно и то же время и ученый, и теологи. Галилея не беспокоили до тех пор, пока он ограничивался утверждением, что Земля обращается вокруг Солнца, а не наоборот. Его положение ухудшилось, когда он начал на свой лад толковать тексты св. Писания, которые, как ему казалось, противоречили его открытиям. Ему следовало бы знать, что св. Писание не изучает движения Земли; теологи, указавшие ему на этот факт, были совершенно правы. Занимаясь библейской экзегезой, Галилей вмешивался в то, что его не касалось, давая теологам козыри против себя. С другой стороны, когда судьи Галилея принялись отрицать факт движения Земли, они, в свою очередь, вмешались в область астрономии, о которой в Писании ничего не говорится" [ 140].

Подобное вмешательство веры в науку совершенно недопустимо. И вряд ли кто-то будет оспаривать это. Сейчас - не средние века. Кроме того, последним гарантом такого невмешательства будет выступать государство, которое в любом случае не заинтересовано в застое своей научной мысли; результатом может быть задержка в развитии самого государства, а, значит, его ослабление.

3. Если история покажет, что идеал будущего общества ошибочен, то не будет ли это крахом новой веры, ведь результатом такого краха может быть новый скачок бездуховности?

Даже религии претерпевают изменения с течением времени. Учение о новом обществе - это не религия. Если история укажет на недочеты в этой теории, она может быть скорректирована.

Краха веры не будет в любом случае. Основанием новой веры должна являться религия, наипрочнейшее из возможных фундаментов. Концепция нового духовного общества может быть изменена, но основа веры останется неизменной.

4. Почему для новой веры нужна религиозная основа? Почему не достаточно обойтись верой в будущее идеальное общество?

Эти два верования друг друга дополняют. Вера в Бога является первоосновой духовности. Именно из религии человек черпает представления о добре и зле и прочих начальных понятиях. Прежде, чем творить будущее общество, человек должен разобраться в себе, и здесь ему не обойтись без религии.

5. Почему нельзя обойтись одной религией? Зачем нужна вера в будущее общество? Может быть, теория будущего общества - это дело науки, а не веры?

Без веры в будущее общество такое общество создать тяжелее. Если учение о будущем обществе останется лишь теорией, одной из многих, ему труднее будет мобилизовать людей для достижения единых целей. Учение должно будет тратить свои основные силы не на мобилизацию, а на бесконечные научные дискуссии. Теоретики никогда не смогут договориться, общество же должно развиваться, а не переживать новые катастрофы, наблюдая за дебатами ученых. Новые Чернобыли, третья мировая война или экологический кризис могут причинить такое зло, что до нового общества доживут очень немногие. Создавать будущее общество предстоит не ученым, а обычным людям - основной массе трудящихся. Именно этим людям нужна вера в будущее общество. Ученые же могут спорить долго, пока само новое общество не станет реальностью и не докажет этим окончательно свою верность.

2. Приоритет духовности над частной собственностью

Частная собственность как средство компенсации является исторической предшественницей новой духовности. И в новом обществе она должна уступить свое лидирующее положение духовности. Это не означает ни в коей мере отмены частной собственности. Это лишь означает, что должен быть установлен приоритет духовности над частной собственностью.

Если частная собственность в каком-то конкретном случае вредит духовности, то спор между ними должен быть разрешен в пользу духовности.

На практике это должно означать, например, отрицание криминальной частной собственности. Многие крупные капиталы, особенно в государствах бывшего СССР, были созданы преступными путями. Все они должны быть конфискованы. За последние десять лет огромная государственная собственность оказалась почти полностью приватизированной и сосредоточилась в руках ничтожного количества людей. Эти богатства создавались руками множества поколений людей, проживавших на огромной территории бывшего Союза. Они должны были быть справедливо распределены между всеми гражданами. Этого не произошло. Поэтому повторная национализация незаконно приватизированной собственности будет совершенно необходима. Некоторые преступные собственники готовы будут с оружием защищать награбленное от ренационализации. Поэтому ренационализация возможна только в ходе будущей революции.

3. Принцип справедливости в государственном регулировании

Принцип справедливости должен стать частью нового общества. Этот принцип представляет, по сути, признание приоритета духовности в государственной сфере.

Справедливость очень часто была идеалом человечества, но это понятие не было единым. Прежде, чем дать определение справедливости, рассмотрю основные точки зрения на справедливость.

А. Понятие справедливости в истории человеческой мысли

В основном я буду использовать обзор, сделанный Гринбергом и Новиковым [ 141].

Истоки современного понятия справедливости обнаруживаются в античности. В ранний период развития древнегреческой литературы Гесиод в поэме "Работы и дни" трактует справедливость как главную человеческую добродетель и понимает под ней честность, умеренность, и, самое существенное, отказ от захвата чужой собственности любым путем, обманом или насилием. Справедливость должна основываться на взаимной выгоде сторон [ 142].

Впоследствии, Гераклит одним из первых вывел понятие относительности справедливости, относительности человеческой оценки [ 143]. Исходя из его точки зрения, категория справедливости не могла быть применена как более или менее универсальная категория ко всем людям. По тому же пути пошли древнегреческие софисты. Так один из них, Тразимах (V-IV вв. до н. э.) считал, что справедливость есть не что иное, как полезное для более сильного [ 144]. Такой крайне субъективный подход не давал возможности использовать понятие справедливости для оценки человеческих поступков, превращал справедливость в пустой лозунг.

В противоположность софистам Демокрит утверждает объективный характер справедливости. По его мнению, "несправедливо то, что противно природе" [ 145]. Сократ также "стремился доказать существование единого и общего понятия справедливости, связывая его с нравственностью и знанием". Сократ отождествлял понятия справедливости и истины. Познать истину могли, по его мнению, только мудрые [ 146].

Платон, в отличие от софистов, "решительно отвергал все личное, индивидуальное в понятии справедливости, утверждая ее всеобщность, неизменность и необходимость". Идеи справедливости получили у Платона значительное развитие. Он связал справедливость с общественным порядком. Он также считал, вопреки Демокриту, что законы природы не могут механически переносится на человеческое общество. Идеальным общественным порядком Платон видел изобретенное им общество, разделенное на 3 касты: философов (господствующая каста), воинов и земледельцев с ремесленниками. Это общество я уже упоминал ранее в главе "Социализм и деспотизм". Платон справедливым признает "правило о том, чтобы индивидуумы не брали принадлежащего другому, и в свою очередь не лишались принадлежащего им самим". Справедливость состоит поэтому, в том, "чтобы каждый человек имел и делал то, что ему принадлежит". Несправедливо браться за занятие другого человека и "пробивать себе путь" из одного класса в другой.

Аристотелю принадлежит заслуга в разработке формальной структуры справедливости. Он первым из философов показал два ее вида: уравнивающую и распределяющую справедливость. Уравнивающая справедливость предполагает "уравнение того, что составляет предмет обмена", т. е. равенство в гражданско-правовой сфере. Распределяющая справедливость действует в сфере распределения благ. Она предполагает избрание принципа, на основе которого один получает больше, а другой - меньше. Это, прежде всего, учет свойств (добродетели, богатства и др.) получающих блага субъектов. Справедливость, по Аристотелю, это всегда общая мерка, которая для своего применения требует наличия каких-либо общих свойств у людей. Но все частные случаи невозможно предусмотреть в одном и том же правиле. Поэтому наряду со справедливостью, выступающей в качестве общего правила, он выделяет особую форму справедливости частного случая, которую называет "правдой". Справедливость и правда у Аристотеля соотносятся так же, как соотносятся нормы права и применение норм права. То есть, правда - это справедливость, примененная к конкретному случаю [ 147].

Эпикур видит в справедливости договорную основу. Справедливость есть "договор о полезном с целью не вредить друг другу и не терпеть вреда". Соответственно и границы применимости понятия справедливости зависят от способности и желания людей заключать и исполнять договора. Эпикур отмечает относительность понятия справедливости. То, что справедливо при одних обстоятельствах, может быть несправедливо при других [ 148].

Древний Рим с его высочайшим развитием частного права не мог не использовать категорию справедливости. Римские юристы иногда повторяют в юридических формулах идеи греческих философов. Так, вслед за Платоном, Аристотелем и Эпикуром, формула справедливости Ульпиана предписывает "жить честно, не делать никому вреда, каждому воздавать свое". Развивая идеи греческих философов, римские юристы разработали основные положения естественного права.

В средние века изучение понятия справедливости продолжается. Голландский мыслитель Гуго Гроций (1583-1645) доказывал, что в основе справедливости лежат объективные законы, и поэтому справедливость может быть предметом научного анализа. В содержании справедливости Гроций выделял такие существенные элементы, как эквивалентность в обмене, воздержание от посягательств на чужое достояние, возвращение вещи тому, кому она принадлежит, выполнение договоров, возмещение ущерба при наличии вины причинителя [ 149]. Английский ученый Томас Гоббс (1588-1679) в своем произведении "Лефиафан" писал: "Справедливость, т. е. соблюдение соглашений, есть, таким образом, правило разума, запрещающее нам делать что-либо, что пагубно для нашей жизни, из чего следует, что справедливость есть естественный закон" [ 150].

Уже в XVIII веке шотландский философ Дэвид Юм (1711-1776) связывал понятие справедливости с жизнью людей в обществе. Он писал: "Если бы люди жили вне общества, собственность не была бы известна и ни справедливость, ни несправедливость никогда бы не существовали" [ 151]. Справедливость должна поддерживаться в обществе государством. "Повиновение, - писал Юм, - это новый долг, который необходимо изобрести, чтобы поддержать долг справедливости; и узы справедливости должны быть дополнены узами верноподданности" [ 152].

Немецкий драматург эпохи Просвещения Г. Э. Лессинг (1729-1781) считал основой принципов гуманности, человеческого достоинства и счастья людей достижение справедливости, иначе говоря, духовной и политической свободы, их равенства и братства. Ж. Ж. Руссо (1712-1778), обосновывая теорию общественного договора, рассматривал в качестве социальной основы справедливости общую волю, которая "всегда справедлива и стремится к общественному благу". "Есть одна абсолютная всеобщая справедливость, проистекающая исключительно из разума" [ 153], - говорил он. Руссо обосновал право народа на восстановление нарушенной справедливости путем насильственного ниспровержения власти. Общественный договор - основа справедливости - не может произвольно и безнаказанно нарушаться никем, в том числе - существующей властью.

Иммануил Кант (1724-1804) полагал, что развитие всех природных задатков и склонностей человека возможно лишь при "совершенном правовом гражданском устройстве", т. е. в условиях реализации принципов справедливости.

Резко выделяется на общем фоне позиция немецкого философа Фридриха Ницше (1844-1900). Он отрицает справедливость как оценочную категорию. Говоря о справедливости, свободе, истине, он пишет, что "все эти великие слова имеют цену лишь в борьбе, как знамена, не как реальности, а как пышные наименования для чего-то совсем иного" [ 154].

Английский философ и социолог Герберт Спенсер (1820-1903) в идее справедливости различает два элемента. Положительный элемент ее заключается в признании за каждым человеком права на беспрепятственную деятельность и на пользование теми благами, которая она приносит. А так как люди одарены различно, то в результате их действий неизбежно возникает неравенство. Отрицательный элемент идеи справедливости заключается в сознании того, что существуют пределы, обусловливаемые наличностью других людей, имеющих одинаковые права, уважение к которым является необходимейшим условием общественной жизни. В мысли о сферах действия, взаимно ограниченных, заключается понятие равенства. Неуравновешенная оценка этих двух элементов ведет, по мнению Спенсера, к расходящимся нравственным и социальным теориям. Истинное понятие о справедливости получается, по мнению Спенсера, путем надлежащей координации двух указанных элементов, причем идеи равенства и неравенства применяются одновременно: первая - к границам, вторая - к результатам человеческой деятельности [ 155].

Современные толкования понятия справедливости представляют полный их спектр. Одним из спорных становится вопрос о самой возможности познания справедливости. Представители иррационализма ограничивают или совсем отрицают возможности разума в процессе познания. Они делают основой миропонимания нечто иррациональное, например, чувство, интуицию, непосредственное созерцание, мистическое озарение, воображение, инстинкт, бессознательное и так далее. Они также отрицают возможность познания человеком справедливости.

Западногерманский философ права Г. Радбрух, рассуждая о справедливости, доказывал, что соотношение этических ценностей независимо от личностей не существует [ 156]. Австрийский юрист Ханс Кельзен (1881-1973) пришел к выводу, что "справедливость логически непознаваема", что она представляет собой "иррациональный идеал" [ 157]. Ю. Стоун в книге "Человеческое право и человеческая справедливость" пишет: "Как и сами проблемы этической и политической философии, проблемы теории справедливости никогда не могут быть разрешены, так как каждое изменение человечества и его окружения вызывает пересмотр существующих оценок для приложения к новой ситуации; с особой необходимостью это проявляется в нашем подвижном демократическом обществе" [ 158].

У Г. Шумана справедливость выступает "в качестве идеи, направляющего принципа, который никогда не может быть реализован" [ 159].

"...Франкена [ 160] считает, что все люди должны рассматриваться одинаково, независимо от их заслуг... Справедливое общество должно уважать и поддерживать хорошую жизнь всех людей в равной степени, как бы эти люди ни были различны... [Общество] должно, насколько это возможно, предоставлять равные условия, при которых его члены могут своими собственными усилиями (в одиночку или добровольно созданными группами) достичь наилучшей жизни, на которую они способны. Справедливое общество должно предохранять каждого члена от нанесения ему вреда другими или вмешательства в его дела. Оно не должно ограничивать свободы, за исключением тех случаев, когда это необходимо для достижения равенства... Справедливое общество должно, насколько это возможно, делать относительно одинаковые вклады в хорошую жизнь каждого индивида, за исключением, конечно, случаев награждения и наказания, и при том условии, что определенный минимальный уровень достигнут всеми... Важнейшим принципом социальной справедливости, по его мнению, остается требование, согласно которому общество должно устанавливать некоторый минимальный уровень жизни, образования, безопасности. Т. о., под социальной справедливостью Франкена понимает равный, хотя и не всегда одинаковый, подход ко всем личностям по крайней мере на протяжении определенного отрезка времени. Этот равный подход должен формулироваться на основе таких принципов, как признание заслуг, выполнение соглашений, непричинение вреда, невмешательство, защита и, вероятно, улучшение возможностей" [ 161].

Два принципа справедливости формулирует Роулс.

1. Принцип равенства. Сводится к требованию, что каждая личность должна иметь равные права на самые широкие основные свободы, сходные со свободами других.

2. Принцип различия. Разумно принимается обществом как выгода для каждого и реализуется в условиях доступности для всех позиций и должностей от низших до высших.

Роулс предлагает, что в первую очередь необходимо "максимализировать", т. е. улучшить до возможного предела, благосостояние тех, кто находится в самом наихудшем состоянии. Во вторую очередь - тех, кто находится на второй ступеньке лестницы и так далее. И только в последнюю очередь - наиболее благосостоятельных людей [ 162].

Один из современных авторов, попытавшийся очень детально проанализировать понятие справедливости, Х. Перельман выделяет следующие шесть концепций справедливости, наиболее известных истории, которые я прокомментирую.

1. Каждому - одно и то же. Эта формула, предполагающая абсолютно равное положение для всех, без учета различий. Это простое механическое уравнивание, явно не годящееся для человеческого общества, члены которого, как я показывал ранее, не одинаковы.

2. Каждому - по заслугам. Проблема: как определить заслуги? Кто это будет делать?

3. Каждому - по труду. Лозунг социалистических обществ ХХ века.

4. Каждому - по потребностям. Утопическая формула распределения коммунистического общества.

5. Каждому - по рангу. "Аристократическая" формула. Годится для феодального общества.

6. Каждому - то, что положено по закону. Сам Перельман критически называет эту формулу "статическая справедливость", доказывая, что право не может изменяться столь же быстро, как реальная жизнь, и поэтому право всегда будет отставать от жизни, и объективная справедливость не сможет полностью реализовываться [ 163]. Тем не менее, эта последняя формула наиболее верно, как мне кажется, отражает суть понятия справедливости. Тот факт, что право, закрепленное в нормах, отстает от жизни, в какой-то мере компенсируется в правоприменительной деятельности уполномоченных субъектов (судей и т. п.).

Согласно определению понятия справедливость, данному в "Словаре современного русского литературного языка", справедливость есть "соответствие человеческих отношений, действий и т. п. моральным и правовым нормам; человеческие отношения, действия и т. п., соответствующие моральным и правовым нормам" [ 164]. Но, поскольку понятие моральных норм имеет расплывчатый характер, я буду определять справедливость более узко:

Справедливость - это соответствие человеческих отношений правовым нормам.

Б. Утилитарный характер принципа справедливости

Принцип справедливости - это подчиненный, служебный признак нового общества, поскольку касается не целей, а средств, которыми цели нового общества будут достигаться. Тем не менее, для характеристики нового общества он очень важен. Новый строй не может внедряться, опираясь на "революционное правосознание масс", как это было в России в 1917 году. Законы должны выполняться всегда, везде и всеми.


Следующий раздел


К началу раздела Оглавление Mail: klyuchin@iname.com