Автора! Автора... Автора?

Молчат гробницы, мумии и кости, -
Лишь слову жизнь дана.
Из древней тьмы, на мировом погосте
Звучат лишь Письмена.

И.А. Бунин

Слова "Автора! Автора!" обычно приписывают восторженным зрителям в театре. Но только ли там можно воскликнуть так в порыве восторга или разочарования, в предвкушении триумфа друга или провала недруга? Пожалуй, нет. Первобытный охотник, не владеющий навыком и культурой письма, все же читал письмена, оставленные потенциальной жертвой. Первое, что он хотел понять по следам животного, по этим письменам природы, было, конечно, знание о том, кто оставил эти следы, об их авторе. Свое дальнейшее поведение охотник строил уже на основе этого знания. Мы не беремся сейчас изучать первопричины появления письменности, но несомненно, что одной из них стала необходимость передачи информации одним человеком другому. К сожалению, текст - это уже не отпечаток чьих-то ног на земле, посмотрев на который, сразу можно сказать, кто его оставил. С появлением письменности личность написавшего тот или иной текст прячется за безликие символы, будь то буквы, иероглифы или что-то другое. Конечно, можно по характерным особенностям почерка узнать человека, но только если нам хорошо знаком этот человек. Как же, быть, к примеру, египтологу, который расшифровывает надпись на очередной находке? По сути своей, он не только пытается открыть для себя и всего человечества очередную страницу истории, но протянуть незримую руку людям давно ушедших дней, установить с ними призрачную связь. Читая строки летописи или поучительную древнеарабскую сказку, мы слышим голос автора, обращающийся к нам, своим потомкам. Мы понимаем, что он предназначал свое произведение не только своим современникам, но и нам. Это нечто схожее с письмом. Летописец (автор сказки) написал это письмо и адресовал его нам, на что прямо и указывает. На первый взгляд, все в порядке. Но мы читаем не только такие тексты. Мы жадно проглатываем содержание коротеньких берестяных грамот, в которых в унисон стучат влюбленные сердца двух жителей древнего Новгорода, с большим любопытством изучаем переписку кого-то из великих со своей возлюбленной. Разве эти письма предназначались нам? В нашем обществе существует моральный запрет на чтение чужих писем, так почему же мы относимся к текстам прямо нам не адресованным, иначе? Здесь, конечно, можно сослаться на нужды Клио, дескать, это уже не просто письма, а достояние истории. Отчасти это и правомерно, но не стоит забывать, что их автор был человеком со своими мыслями, чувствами. Нельзя об этом забывать и беспардонно вторгаться в чужую жизнь, пусть даже она закончилась много лет или столетий назад. Это то, что касается роли автора текста в истории. Существует еще и литература, и многие ее авторы здравствуют тогда, когда миллионы восхищаются их творениями. Казалось бы, здесь то уж точно автор пишет для нас и говорить о неэтичности читателя просто неуместно. Однако, так ли это на самом деле?

Как часто знакомые люди при встрече спрашивают друг друга о том, читал ли он (она) последнюю книгу (рассказа, повесть и тп.) такого-то автора. Зачастую людям интересно уже не столько само произведение, а непосредственно личность автора. Сквозь призму личности автора пытаются рассматривать конкретный его текст или наоборот, сквозь призму текста рассматривают автора. И как-то незаметно на второй план уходит тот факт, что увидеть четкую и полную картину нельзя, пользуясь опосредствующими предметами. Нельзя получить посредством призмы правильное изображение. Тем более, если призмой являются такие тонкие материи, как человек или текст. Автор, совершая акт самопожертвования, дарит нам свои чувства, мысли, душу в оправе своего произведения. Он первый протягивает нам руку навстречу. В ответ на это пристрастный читатель, пусть даже из лучших побуждений, начинает выворачивать текст наизнанку, пытаясь докопаться до некой абстрактной истины. Конечно, таких меньшинство. К счастью, почитатели таланта того или иного автора принимают очередное его творение полагаясь больше на сердце, чем на холодный рассудок. И это одно из самых отрадных мгновений для автора.

Подводя итог, можно сказать, что пока в отношениях автора и читателя преобладает парадигма "человек - человек", а не "специалист - автор", культура текста сохранится в первоначальном виде. И хотелось бы призвать простых читателей и мастистых специалистов не забывать, что за абстрактной фигурой под названием "Автор" стоит Человек.

Патрушев А.С.

октябрь-ноябрь 1998г.