“Затем мы с Галактионом плавно перешли к диспуту о смысле жизни вообще и в России в частности, что соответствует второй степени охмурения по утраченной шкале Распутина-Сократа. [Которая чуть ниже все-таки приводится, и вот примеры: 1 степень] Высказывание собственных версий решения глобальных вопросов бытия… [2 степень] Обсуждение мировых проблем в свете цен на местном базаре, кривизны пространства… [3-4 степень] …непонятно, как Человечество смогло существовать без Вас [скажем, меня, автора этих “актов”]. Выдача рецептов на все случаи жизни” (http://www.magister.msk.ru/library/publicat/astafiev/perp102.htm).

Галактион у повествователя - астральное существо из параллельной Вселенной. “Я” - улетающий (в перпендикуляр) от мерзкой действительности повествователь, поставленный Игорем Астафьевым между собой и читателем. От имени этого “я” дана издевательская шкала.

…не страна, а указующий перст, постоянно на что-либо тыкающий человечеству” (http://www.magister.msk.ru/library/publicat/astafiev/perp102.htm).

Ну путается у Астафьева голос “я” (“обсуждение мировых проблем в свете цен на местном базаре”) с голосом Галактиона (“не страна, а указующий перст”). Путается голос “я” с голосом автора (“Приступ интеллекта у русского интеллигента…”; это из того места вещи,- перед первой главой,- где “я” еще не появлялся – http://www.magister.msk.ru/library/publicat/astafiev/perp101.htm).

В предыдущих заметках моих ОТКРЫТИЕМ была глобалистская идеология в картинах Миннибаевой, Блейка, в рассказах Антонова. А у Астафьева все такого масштаба дано “в лоб”. Мне не остается духовной работы.

“Едет Россия на импортной машине с ограничением педали газа. Все ее обгоняют, обгоняют, а она жмет изо всех сил на педаль, а быстрее никак. Что надо сделать? Остановиться и спокойно убрать ограничитель. Русь с онемевшей ногой выходит из машины, … выламывает все тормоза и спешит дальше. Других догонять. Мягкой посадки!” (http://www.magister.ru/library/publicat/astafiev/perp105.htm).

Чем не саркастическая параллель с гоголевский Русью-тройкой? Гоголю стало ясно, что кончился самый счастливый для России XVIII век (победа над Наполеоном была хронологически неточным, так сказать, завершением того счастливого века). Теперь – новое смутное время для России. И чем Игорь Астафьев не новый Николай Гоголь на новом повороте ее истории?

Так я отвечу,- принципиально (как я и заявлял в предыдущей заметке) не оценивая никакого художника, а вникая лишь, ЗАЧЕМ ТАК он поступил. И ответ мой, простите, будет крутой.

Гоголь, как известно, улетел вон от художественной деятельности (первая часть “Мертвых душ” была последним его художественным деянием, и вторую часть, видно, уже не художественную, Гоголь-художник сжег). Его тянуло в проповедь “Выбранных мест из переписки с друзьями”. Так сильна была страсть от видящегося ему отчаянного состояния России!.. Надо было ее спасать. А художественное произведение – слишком подспудно действует, слишком медленно. Гоголя можно понять. И понять можно, что срывы в проповедь желаемого случаться стали уже в “Мертвых душах” - то же лирическое отступление “Русь-тройка”, например…

Так и Игорь Астафьев - в похожем состоянии. И его тянет в публицистику. (А публицистика – не есть художественная деятельность. На нее не распространяется психологический закон художественности Выготского: идея, обязательно смутная, овладевшая всем существом художника, его сознанием и подсознанием, побуждает его выражаться поневоле неясно - сталкивать противоречивые элементы произведения; и от них в душах читателя рождаются сочувствие и противочувствие; они взаимоуничтожаются и дают равнодействующую, которую нельзя процитировать, дают катарсис, сотворчество, сооткрытие художественного смысла, близкого к тому переживанию, которое двигало художником).

Но может,- возразите вы,- Игорь Астафьев потому и ёрничает: “не страна, а указующий перст”,- что мечтает об отказе России от мессианской миссии и переходе на обычный, мещанский путь - “жить, чтобы есть”. Вон:

А думать вредно. И для общего тонуса и вообще по жизни. Меньше думаешь – лучше живешь и наоборот” (http://www.magister.msk.ru/library/publicat/astafiev/perp101.htm).

Или - в этих:

Устроиться поудобнее в соплях - и порядок” (http://www.magister.msk.ru/library/publicat/astafiev/perp105.htm).

Впрочем, я все это писал, - призна`юсь, - пока читал первые пять глав “Перпендикуляра”.

Дальше – какая там публицистика!? – Прямое издевательство над читателем. В сущности, то, что вытворял молодой Маяковский-футурист в 10-х годах прошлого столетия, разочарованный в откате масс от революции и не способный смириться с этим и перестроиться, – Маяковский стремился своим поэтическим выступлением перед отвратительными предателями-слушателями вызвать скандал.

Сколько можно терпеть высокоумное словоблудие персонажей Игоря Астафьева?!.

Начав читать Астафьева, я стал было прикидывать, что кончу эту свою статью похвалой Игорю Астафьеву за то, что он – в словах “От автора” - назвал свою вещь “невесть что”. За то похвалить, что он (сам или вместе с Магистром сайта?) не постеснялся отрекомендоваться не писателем, а журналистом. Правильно-де: журналисту, а не писателю пристало впадать в публицистичность, а она уже “не·есть ·то ”.