Акт 26-й. (О “Сказах” и “Сказках для взрослых” Гергенредера.)

Игорь Гергенредер… Насколько интересно было читать его “Комбинации против Хода Истории”, настолько скучно – “Сказки для взрослых”. И потому, что прямо демонстративная тут у Герегенредера разница, мне кажется, я понимаю, почему это. И это, по-моему, интересно.

“Про барона и Темнющий Лес” (http://www.magister.msk.ru/library/publicat/hergen/hergen09.htm).

Герои… Вспомнить их невозможно. Какая-то нечисть колдовская. Приходится специально выписывать, чтоб перечислить.

Дух Темнющего Леса “Флик дер Флит <…> в облезлом и рваном рысьем кафтане, подпоясанная поясом из волчьих хвостов. Существо покачивало босыми вымазанными глиной ногами и шевелило пальцами, корявыми и волосатыми. Ногти на них длиннее кожурок горохового стручка. В космах старухи свил гнездо кобчик. Он возился в гнезде и зло посверкивал глазом”.

Дух озера “Виллибальд <…> высокий толстяк с седыми кудрями, что сахарно сверкают в свете луны. Кожа его розовеет, словно он только что всласть попарился. На нём - искусно сработанный пояс из рыбьих пузырей, а на этом удивительном поясе висят красноглазые сазаны, толстенькие, как поросята. Ниже их - лещи шириной в ладонь силача, ещё ниже - караси, отливающие старым золотом, а затем - ерши, блестящие, точно перламутр, и колючие”.

Дух ручья “Адельхайд. У красотки множество тонких кос длиною до пят. Косы тянутся и вьются вдоль её нагого гибкого тела, точно подводные растения. Кожа девицы нет-нет да и прельстительно сверкнёт меж ними, покажется соблазнительное округлое бедро или прекрасная грудь...”

О. Только три, оказывается. Казалось – больше. Наверно, потому, что очень уж многообразны их проявления - духов: “мелкий тёплый дождик”, “аромат преющей прошлогодней листвы и хвои”, “обличье седого бобра”, “форель”, “казалось, что верещит сорока, стеняще вскрикивает выпь, пронзительно канючит канюк”, “червивые селёдочные головы”, “шипящие гадюки”, “лес угрюмо зароптал”, “облака заклубились, на глазах свиваясь в плотные крутящиеся жгуты”, “невиданно рогатая и изломистая, от середины неба и до самого края земли, зловещая молния”, “шорох камыша”, “низкие чёрные тучи”, “туман, казавшийся пухлой и тугой ватой”.

Кроме того, в противостояние между раздражающе шумящим в Темнющем Лесу бароном, его челядью и гостями, с одной стороны, и колдовской нечистью, с другой, вдруг вставлены пострадавшие от домашних безобразий барона необычайные птицы: говорящая ворона, говорящий павлин Пассик, умнющие фазаны. Они улетели в Темнющий Лес от хулиганящей компании и приняты там под попечительство нечисти.

В нечисть превращен поганью и погнавшийся за птицами барон – в Рыбакляч, “чудовище: акула с тощим конским крупом, который продолжал акулий, опять же, хвост. Из пасти, усаженной острыми зубами, торчали предлинные кабаньи клыки. Чудище стояло на лошадиных ногах, над сбитыми копытами шевелились человеческие пальцы: по пять над каждым”.

Развесистая клюква подробностей, выписанная, по-моему, в стиле изложения Куном мифов Древней Греции. Смотрите:

<< Бог Пан не остался жить с богами на Олимпе. Он ушел в тенистые леса, в горы. Там пасет он стада, играя на звучной свирели. Лишь только услышат нимфы чудные звуки свирели Пана, как толпами спешат они к нему, окружают его, и вскоре веселый хоровод движется по зеленой уединенной долине, под звуки музыки Пана. Пан и сам любит принимать участие в танцах нимф. Когда Пан развеселится, тогда веселый шум поднимается в лесах по склонам гор. Весело резвятся нимфы и сатиры вместе с шумливым козлоногим Паном. Когда же наступает жаркий полдень, Пан удаляется в густую чащу леса или в прохладный грот и там отдыхает. Опасно беспокоить тогда Пана; он вспыльчив, он может в гневе послать тяжелый давящий сон, он может, неожиданно появившись, испугать потревожившего его путника. Наконец, может он наслать и панический страх, такой ужас, когда человек опрометью бросается бежать, не разбирая дороги, через леса, через горы, по краю пропастей, не замечая, что бегство ежеминутно грозит ему гибелью. Случалось, что Пан целому войску внушал подобный страх, и оно обращалось в неудержимое бегство. Не следует раздражать Пана - когда вспылит, он грозен. Но если Пан не гневается, то милостив он и добродушен. Много благ посылает он пастухам. Бережет и холит стада греков великий Пан, веселый участник плясок неистовых менад, частый спутник бога вина Диониса>> (http://mify.org/kun/49.shtml).

А вот Гергенредер:

“Флик дер Флит - косматая старуха в облезлом и рваном кафтане из рысьих шкур. Во рту торчит трубка между клыками, длинными, исчерна-жёлтыми: двумя верхними и двумя нижними. Но иной раз трубка оказывалась засунутой за пояс из волчьих хвостов, а старая держала в руках табакерку: набивала ноздри костлявого рябого носа табачком, до того душистым, что у человека, какой случился поблизости, начинало приятно щекотать в носу. Но чихнуть он никак не мог, и оттого у него текли слёзы, а потом он и вовсе забывал о приятном. Казалось, перед его лицом держат ушат с толчёным луком.

А когда чихал Флик дер Флит, начинался мелкий тёплый дождик. Разносился аромат преющей прошлогодней листвы и хвои, тянуло горьковатым и сладостным запахом омываемых мшистых валежин, и до чего быстро и густо росли грибы! То-то раздолье для грибников!”

У Куна – умиротворенное одушевление природных явлений: утренняя пастьба жвачных животных, полуденный сон, пугающая неестественно себя ведущих чаща. Поэтизация прекрасного и всем абсолютно известного. А у Гергенредера не то плохо, что поэтизируются безобразные и не совсем знакомые миазмы лесной чащи и произрастание растительных паразитов, а то, что дезориентировано повествование. Полезна эта Флик дер Флит или вредна, добра или зла?

Такая же спутанная и фабула сказки: барон неумно хулиганит в замке, в лесу на охоте; растревоженная лесная нечисть его пугает; он откупается, но теперь обязан по четвергам в лесу не хохотать от своих безобразий; опять хулиганит в замке; бунтуют и спасаются в лесу его птицы; он гонится, безобразит, забыв, что четверг, и наказан.

Так терпима, вообще-то, нечисть к безобразиям как таковым, или не терпима?

Почему-то облагодетельствован нечистью страдавший от проделок барона слуга, в лесу изловивший барону павлина. Почему-то наказана страдавшая от издевательств барона служанка, ничем не провинившаяся перед Темнющим Лесом.

Прочтешь и пожмешь плечами. Станешь читать следующую сказку – такая же галиматья. Плюешься и прекращаешь себя нудить.

И я б не стал об этом писать, если б не наткнулся на “Сказы” Гергенредера (http://www.magister.msk.ru/library/publicat/hergen/hergen17.htm)?

В вышеназванных “Сказках для взрослых” рассказчиком выступает все ж почти наш культурный современник, типа Куна (1912-1981), филолога и историка, в общем, гуманитария, от которого, можно думать, и сам автор, писатель Гергенредер, недалеко ушел. Оттого скучно, когда от имени такого рассказчика (“В старые-престарые времена на Турьей Горе…”, т. е. рассказчик поближе к нам) нам выдается нечто дезориентирующее. (Скучно нам, обычным людям, а не продвинутым в постмодернизм, исповедующий Дезориентированность.)

В “Сказах” же Гергенредер спрятался за рассказчиком немыслимо темным. Потому немыслимо, что это бывший гражданин СССР (поскольку автор русскоязычный писатель), где была культурная революция, неграмотных не осталось, и только в дебрях сибирской тайги случайно нашли одну семью старообрядцев, ушедших от людей еще до первой мировой войны и не ведавших про ХХ век ни-че-го. Субъект повествования у Гергенредера выдается “знающим правду”, кто такие на самом деле Сталин и Ленин. В духе моды на “Совершенно секретно” или “Как это было”... Ну и – в духе моды на разнузданное издевательство так называемых демократов над нашей историей и ее историческими деятелями. И, конечно же, - со скабрезностями выше ноздрей.

Я прочел, и мне стало ясно, что не зря Гергенредер выбрал стиль сказа. Ему стыдно такого рассказчика. Вернее, не то, чтоб стыдно. Было б просто стыдно – он бы не писал сказ, и баста. А Гергенредер выставил своего повествователя на позор.

Чтоб меня поняли насчет позора, я должен рассказать о себе. Нет для меня человека, более страшного для нашей истории, чем Сталин. И я очень и очень не понимаю людей, пусть даже и темных изрядно, когда они носят его портреты на демонстрациях как символ былого величия страны. Я считаю Ленина антиподом Сталина, и в первые годы издевательств у нас над его памятью мне было неприятно. Теперь привык, не реагирую.

Так вот такому мне кажется выставлением на позор сказителя, издевающегося над действительными болезнями бывших вождей и их жен (спасибо Курицыну за наводку: “Вот про картавого, à âîò ïðî колчерукого”.) : какое-то отвердение мозга у Ленина, какая-то паранойя у Сталина, бесплодие у Крупской и, пусть не болезнь Алилуевой, но то состояние, которое довело ее до самоубийства.

Издеваться над этим – стыдно.

Так отчего Гергенредер и предоставил субъекту своего повествования функцию несусветного издевательства, и максимально удалил его образ от образа автора?

Да оттого, что Гергенредер идейно дезориентирован. Как и все - через несколько лет после реставрации капитализма - разочаровавшиеся в России демократы. Ибо не только не стало в России лучше, но и стало намного хуже. Вымирает физически. Морально деградирует. И выхода не видно.

Тогда-то и понял я поглубже скучную сказку “Про барона и Темнющий Лес”. Дезориентация.

Я только одного не понимаю. “Комбинации против Хода Истории” - 1997 год, “Сказы” - 1999 год. “Сказки для взрослых” - 2001 год. – Сколько времени Игорь Гергенредер продержится в искусстве (не прикладном), не соскользнет в околоискусство, год за годом творя без идеала?

10 декабря 2003 г.

Натания. Израиль.