В. Мотылев.
ОБ ОСНОВНЫХ ПРОБЛЕМАХ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ СОЦИАЛИЗМА.

Развертывающаяся социальная революция придала характер актуальности и злободневности проблемам экономической теории социализма. Начавшаяся уже марксистская разработка этих проблем постепенно развертывается в ширь и в глубь. Проблемы эти приобретают, однако, одновременно, актуальный и злободневный характер и для идеологов капитализма. Переход к практическому строительству социализма должен неминуемо усилить и ободрить теоретическую борьбу буржуазной научной мысли с ненавистными социалистическими учениями и положениями. Естественно поэтому, что хозяйственные неудачи периода военного коммунизма и частичный возврат к капиталистическим формам хозяйства должны были ободрить критическую мысль буржуазных ученых и вызвать с их стороны ряд новых попыток теоретического "низвержения" социализма. Одной из таких попыток являются статьи г. Бруцкуса*1, посвященные критике, - в свете опыта российской революции, - социализма, как социально-экономической системы, и марксизма, как теории научного социализма. Статьи эти не блещут оригинальностью, - носят поверхностный и фельетонный характер и в другое время вряд ли заслуживали бы внимания. Но в современных условиях они приобретают интерес, ибо характеризуют выпукло и четко идеологические и теоретические позиции научных апологетов капитализма. С другой стороны, они могут и должны быть использованы в качестве оселка для положительного освещения некоторых проблем. Мы остановимся, поэтому, лишь на тех частях статей, которые заслуживают внимания с этой точки зрения.

I.

Г. Бруцкус констатирует факт, что марксизм не разработал теории социалистического строя и конкретного плана строительства социализма. Этот факт г. Бруцкус об'ясняет отчасти тем обстоятельством, что марксизм был поглощен критикой капиталистического строя и анализом тенденций его развития, - что для организации единого интернационального рабочего движения и для борьбы за социальную революцию - углубленная разработка теории социалистического хозяйства не была безусловно необходимой. Однако такое об'яснение кажется нашему критику недостаточным. Ведь социальная революция все время приближалась, и вопрос о творчестве нового строя становился все более актуальным! Глубокие причины неразработанности социализма как положительного учения г. Бруцкус усматривает в том, что категории марксизма несостоятельны и оказываются неприменимыми при попытке разработки теории социализма, - в том, что само социалистическое хозяйство в том виде, как оно понимается марксистами, неосуществимо.

Какова, однако, действительная причина "поразительного факта" неразработанности социализма как положительного учения? - Г. Бруцкус не уяснил себе основного различия между марксистами и социалистами-утопистами! Марксизм с достаточной полнотой определил, - как это вынужден признать и критик, - основные принципы социалистического хозяйства и основные пути строительства в переходную эпоху. Марксизму совершенно чуждо было, однако, стремление утопистов теоретически конструировать заблаговременно отвлеченным умозрительным путем подробное строение, социалистического хозяйства и конкретный план переходных мероприятий. С точки зрения марксизма вполне очевидно, что все это будет определяться в каждый данный момент и в каждой данной стране - уровнем развития производительных сил, социальной структурой общества, особенностями развития других стран, - что конкретный план этот будет твориться и совершенствоваться в длительную переходную эпоху. Г. Бруцкус имеет, однако, против такой точки зрения серьезное возражение:

"От разработки такой теории марксизм не имел достаточных оснований отказываться. Поставив во главу угла принцип эволюции, Маркс тем не менее не перестал быть революционером. В известном споре между К.Каутским и В.И.Лениным о том, предусматривает ли Маркс превращение капиталистического общества в социалистическое в форме медленного процесса, складывающегося из ряда частичных реформ, как полагает первый, или в форме единовременного переворота, как полагает второй, мы решительно должны стать на точку зрения В.И.Ленина" (N 1, стр. 49).

Действительно ли, однако, Маркс предусматривает превращение капиталистического общества в социалистическое в форме "единовременного переворота"? В том-то и дело, что спор между Лениным и Каутским шел не по вопросу возможно ли "единовременное" превращение капит. общества в социалистическое, или неизбежна более или менее длительная переходная эпоха! Спор шел о том, каким путем, при какой тактике пролетариата вообще возможен переход к социализму: путем ли революционных действий гражданской войны, диктатуры пролетариата, или путем соглашательства и реформизма. Под "единовременным переворотом" понимается лишь установление диктатуры пролетариата и ее укрепление!

"Мы говорим рабочим: вам придется пережить 15, 20, 50 лет гражданских войн и битв народов не только, чтоб изменить общественный строй, но чтоб изменить и самих себя и сделаться способными к политическому господству" (Маркс, "Кельнский процесс коммунистов").

Очевидно, и по Марксу дело не так просто! Очевидно, капиталистическое хозяйство не превращается "единовременно в социалистическое, и отделяет их друг от друга более или менее продолжительная эпоха.

Стремление г. Бруцкуса изобразить переход к социализму как "единовременный переворот", конечно, не случайно и имеет "глубокие причины". Нашему критику такая постановка вопроса потому так нравится, - что облегчает критику ненавистного социализма! Это проявляется особенно ярко в его отношении к периоду военного коммунизма в России. Г. Бруцкус силится представить дело таким образом, будто период военного коммунизма представляет собою осуществление того развернутого социалистического строя, к которому стремились марксисты. Неосуществимость социализма он доказывает фактами затруднений, болезненных искажений и разрухи периода военного коммунизма. Эти явления, по его мнению, характерны всегда и вообще для всяких попыток строительства социализма, - имманентны социализму, как таковому. - Г. Бруцкусу будто бы непонятно, что период военного коммунизма с его крайностями и губительным влиянием на состояние народного хозяйства России был обусловлен напряженной борьбой на фронтах и в тылу с классом, к которому он принадлежит и идеологию которого он формулирует, а также разрухой, которую оставили его единомышленники в наследство восставшему пролетариату!.. - Г. Бруцкусу будто бы неизвестно, что развернутый социализм может появиться лишь в результате переходной эпохи как ее продукт, - что план и методы строительства социализма будут совершенствоваться, а предпосылки социализма - создаваться целую длительную переходную эпоху, - что факторы и регулирующие формы капиталистического хозяйства будут лишь постепенно заменяться социалистическими по мере совершенствования последних!.. Г. Бруцкусу будто бы непонятно, что в России, как в стране отсталой, изолированно поднявшей знамя революции, - творчество социализма должно было искажаться и задерживаться рядом неустранимых препятствий и что, поэтому, опыт России в области хозяйственного социалистического строительства не всегда может служить основанием для суждений о социализме, как таковом!..

II.

Основной проблемой строительства социалистического хозяйства г. Бруцкус справедливо считает проблему "ценностного" учета. Всякая хозяйственная деятельность, как общее правило, должна быть подчинена принципу соответствия между затратами и результатами. Но установление такого соответствия возможно лишь при наличии единицы "ценностного" соизмерения затрат и результатов. При капитализме задача установления ценности выполняется стихийным процессом при посредстве денег. Возможна ли, однако, система безденежного "ценностного" учета? Г. Бруцкус полагает, что - нет. Разберемся.

Как известно, одна из первых в России попыток разработки системы безденежного учета, - однако, не "ценностного", а натурального, - принадлежит А.В.Чаянову*2.

Так как предложенная им система, встретившая возражения со стороны марксистов, считается и г. Бруцкусом ошибочной, то на ней мы останавливаться не будем.

Все марксисты, занимавшиеся разработкой этой проблемы в России в период военного коммунизма, когда она временно приобрела большую остроту, - сходятся в том, что в основу построения системы безденежного "ценностного" учета при социализме следует положить трудовую единицу измерения и соизмерения производимых благ*3. Таким образом, при практическом подходе к проблеме выявилась правильность указаний Маркса и Энгельса, что при социализме производимые блага будут измеряться непосредственно рабочим временем.

"Коль скоро общество вступает во владение средствами производства и применяет их в непосредственно общественном производстве, - труд каждого лица становится сам по себе непосредственно общественным трудом. Для того, чтоб определить в таком случае количество заключающегося в продукте общественного труда, не надо теперь прибегать к косвенному пути; ежедневный опыт непосредственно указывает, какое количество его необходимо в среднем. Общество может просто учесть, сколько часов труда воплощено в паровой машине, в гектолитре пшеницы последнего урожая, в ста кв. метрах сукна известного качества" (Энгельс, "Анти-Дюринг").

Итак, если при капитализме трудовая стоимость определяла цены как общественное отношение, складывающееся и развивающееся в стихийном процессе за спиною производителей, то при социализме определение трудовой "стоимости" должно производиться рациональным, сознательным путем. Проблемы, возникающие отсюда, настолько очевидны, что г. Бруцкусу не составило труда их перечислить и формулировать в качестве возражений.

Остановимся, прежде всего, на проблеме редукции - сведения сложного труда к простому. При капитализме "различные пропорции, в которых различные виды труда сводятся к простому труду, как к единице их измерения, устанавливаются общественным процессом за спиной производителей" (Маркс). Как произвести это сведение рациональным путем? Г. Бруцкус спешит превратить этот вопрос в возражение! Он недоуменно спрашивает, как определить коэффициенты перевода сложного труда в простой.

Относительно способов определения коэффициентов перевода - в марксистской политической экономии существует, однако, в настоящее время ясная и определенная точка зрения, хотя в деталях еще имеются расхождения. Труд квалифицированный, как источник стоимости, тем отличается от труда неквалифицированного, что он есть труд обученного рабочего, в котором овеществлены трудовые издержки его производства, как квалифицированной рабочей силы, т.-е. рабочее время, потраченное как им, так и его учителями на обучение его квалификации плюс трудовая стоимость средств существования, потребленных им за период обучения. Естественно, что он за равный промежуток времени производит большую стоимость, чем неквалифицированный рабочий, ибо в производимых им предметах воплощается не только рабочее время, непосредственно затраченное им на их производство, но и некоторая часть трудовых издержек его производства как квалифицированного рабочего. Все количество рабочего времени, затраченного им лично и его учителями на обучение его квалификации, а также воплощенное в потребленных им за период обучения средствах существования, - переносится по частям в течение периода его работы как квалифицированного рабочего на производимые им предметы. - При уточнении вычисления "издержек обучения" следует в них включать кроме трех вышеуказанных также и прочие, более мелкие, - стоимость орудий и материалов обучения и т.п. С другой стороны, - и это очень важно, - если в период обучения обучающийся используется как простая рабочая сила или создает отчасти вещи, то соответственное количество рабочего времени надо вычесть из общей суммы трудовых издержек его обучения, ибо тем самым он в соответственной части уменьшает общую затрату рабочего времени на его обучение*4. Таким образом, путь рационального сведения сложного труда к простому ясен. Необходимо вычислить по каждой профессии в среднем чистые трудовые издержки обучения и на основании этого вычислить коэффициенты перевода различных видов сложного труда к простому.

Г. Бруцкус указывает, что такие коэффициенты будут весьма условны, и притом принципиально неприменимы, если высшая квалификация обусловлена природными дарованиями. Но что касается нормальных средних различий в природных дарованиях, то, как мы увидим ниже, их роль учитывается при учете разницы в ловкости и интенсивности труда. Указание на неизбежную условность коэффициентов явно несерьезно: ведь при капитализме в любом крупном предприятии производятся с большой точностью гораздо более сложные наблюдения и вычисления.

Но допустим даже, что при исчислении коэффициентов могут быть первое время допущены ошибки. Имеют ли они существенное значение? Прав т. Варга, указывающий, что "ошибочная оценка различных видов труда может служить лишь незначительным источником ошибки, так как она распространяет свое действие только до пределов степени различия отношения между необученными, обученными рабочими и рабочими специалистами".

Не менее важно отметить, что существенная разница между квалифицированным и неквалифицированным трудом может иметь место лишь на первых ступенях социалистического строя. При развернутом социализме разница эта почти исчезнет, ибо всесторонняя механизация производства устранит необходимость в простой рабочей силе в ее современном понимании. С другой стороны, специальное обучение и общее обучение сольются в единую синтетическую систему трудовой школы; - все будут проходить курс обучения равной продолжительности. Все это означает, что необходимость редукции - временное явление. При развернутом социализме разница между рабочими по "издержкам обучения" исчезнет, а значит исчезнет и необходимость редукции.

Не более сложна и проблема различий в производительности труда, обусловленных различиями в интенсивности и ловкости. Тов. Варга формулирует ясно простое правило учета таких различий:

"Для всякого рода работ установлена норма, при чем эта система норм постоянно совершенствуется. Тот рабочий час, который дает нормальную выработку, считается простым часом. Если рабочий вырабатывает двойную норму, то его рабочий час считается за два рабочих часа. Число часов умножается на коэффициент производительности" (Варга. Упом. статья).

Очевидно, что тем самым решается и вопрос об учете нормальных различий в природных дарованиях, поскольку они проявляются в большей производительности вследствие большей интенсивности или ловкости. Это не относится, конечно, к выдающимся талантам.

Чувствуя, что принципиальная осуществимость трудового учета очевидна, г. Бруцкус пробует запутать неизбежностью многочисленных "условностей" и сложностью задачи, - необходимостью одновременного производства учета на всем протяжении народного хозяйства, так как каждое производство пользуется материалами и орудиями, полученными извне. Но ведь каждое предприятие, производя трудовой учет своего продукта, тем самым облегчает такой учет тем предприятиям, для которых этот продукт служит средством производства или сырым материалом, топливом. Особенно легок будет трудовой учет "стоимости" производства в предприятиях, добывающих сырье и топливо и применяющих наименьшее число элементов производства. Зная же "стоимость" сырья и топлива, нетрудно вычислить стоимость производимых орудий производства. Следует отметить, что всю эту предварительную работу можно и должно осуществить в первые же периоды переходной эпохи, когда еще действует денежный ценностный учет.

III.

Трудовой учет при его осуществлении дал бы определение трудовых затрат производства каждого блага. Он не разрешил бы, однако, ряда других проблем. Какая часть производительных сил должна быть уделена на производство предметов потребления? Какая на производство орудий производства, сырья, топлива? Какая подлежит накоплению? Какие конкретные потребительные ценности и в каком количественном отношении производить?

Все эти основные вопросы могут найти свое разрешение лишь при систематическом текущем учете потребностей в потребительных и производительных благах и осуществлении единого хозяйственного плана на основе соразмерения трудовых затрат и полезности. Путем изучения потребностей определяется степень напряженности каждой потребности по отношению к различным количествам соответственных благ и степень настоятельности потребностей в сравнении друг с другом. Задача построения единого хозяйственного плана заключается в таком распределении производительных сил между различными отраслями народного хозяйства, чтобы трудовые затраты соответствовали степени полезности; вернее - необходимости производимых благ. Единый хозяйственный план в его общей формулировке дает лишь общие директивы отдельным отраслям производства, которые на основе более тщательного учета конкретных потребностей в соответственных продуктах - определяют свою конкретную производственную программу*5.

Г. Бруцкус приятно поражен тем обстоятельством, что марксисты при попытке определить принципы хозяйственного строительства при социализме заговорили об учете степени полезности благ и о соразмерении трудовых затрат со степенью полезности. Не дав себе труда вникнуть в сущность этих формулировок, - г. Бруцкус радостно констатирует, что марксисты вынуждены были признать верность теории ценности Австрийской школы и синтетической формулы Туган-Барановского для социалистического строя, - что марксист Струмилин вынужден был "ввести понятие полезности хозяйственных благ".

Г. профессор в своем критическом усердии договорился здесь до явной чепухи! Понятие полезности, потребительной стоимости является основным понятием теории стоимости Маркса. Полезность предметов является условием и предпосылкой их стоимости. Больше того, - по Марксу товары могут реализовать свою стоимость полностью, если их количество соответствует общественной потребности, т.-е. если общественный труд распределен между различными сферами производства пропорционально, соответственно с общественными, количественно определенными потребностями. (Но ведь для установления именно такого соответствия и необходимо при социализме соразмерение трудовых затрат и полезности!) Положение это четко формулировано Марксом и в I т. "Капитала" (стр. 76 и 77, изд. 1920 г.), и в III т. "Капитала" (стр. 172 и 173, изд. 1908 г.), и в "Теориях прибавочной стоимости". Больше того, - Маркс и Энгельс сами четко формулировали способы применения этого положения при построении социалистического хозяйства:

"В будущем обществе, где исчезнет антагонизм классов, где не будет и самих классов, не потребление будет зависеть от минимума времени, необходимого на производство, а, наоборот, количество времени, которое будут посвящать на производство того или другого предмета, будет определяться степенью его полезности" (Маркс, "Нищета философии").

"Оно (соц. общество. В.М.) должно будет выработать план производства, сообразуясь со средствами производства, к которым в частности принадлежат также и рабочие силы. Степень полезности различных предметов потребления, приравненных друг к другу, согласно необходимым для их воспроизведения количествам труда, определит окончательно этот план" (Энгельс, "Анти-Дюринг").

Тождественны ли, однако, эти положения по существу с положениями Австрийской школы и Туган-Барановского? Разберемся.

Взаимное сходство этих принципов г. Бруцкус усматривает в учете степени полезности, в построении скалы потребностей и в соразмерении полезности и трудовых затрат. Но, во-первых, у австрийцев это - процесс психических суб'ективных оценок индивидуумов, из столкновения которых на рынке рождается цена. В нашей же формулировке это - об'ективно-статистический анализ потребностей членов общества, а значит и полезности и необходимости различных предметов, производимый хозяйственными органами на основе данных различных наук и обследований. Во-вторых, у австрийцев эти положения играют роль первичного исходного звена их построений. У нас же - все построения австрийцев были бы неприменимы даже при тождестве исходных положений (чего в действительности нет!), ввиду отсутствия рынка, цен и даже категории ценности-стоимости в ее капиталистическом смысле. Таким образом, учет полезности в формулировке Энгельса не имеет по существу никаких элементов сходства с теорией предельной полезности. То же, да не то же! Сходство чисто словесное, формальное! Все это относится и к "синтетической" формуле Туган-Барановского, пытающегося установить пропорциональность между суб'ективной и индивидуалистической категорий предельной полезности и об'ективным явлением - уровнем трудовой стоимости. Такого соответствия между категорией индивидуального хозяйства и категорией социального хозяйства не может быть при капитализме; ничего подобного нет и при социализме, ибо полезность понимается не в смысле суб'ективной предельной полезности! Что же касается психического явления суб'ективной ценности, то следует отметить, что она и при социализме, - вплоть до его высшей ступени - коммунизма, - будет определяться об'ективным фактом, уровнем трудовой затраты, ибо доход членов общества будет фиксирован и реализовываться он будет в общественных магазинах путем покупки предметов по их об'ективным трудовым "стоимостям"!..

Г. Бруцкус пытается доказать, далее, что априорный учет потребностей неосуществим. Потребности людей чрезвычайно индивидуальны и изменчивы. В области питания наука до сих пор не в силах дать точное определение состава элементов, необходимого различным лицам в зависимости от их профессии, возраста, психических и физических особенностей и т.д. Еще более изменчивы и индивидуальны потребности в одежде. Не легче и учет иных потребностей.

Дело, однако, в том, что г. Бруцкус путает, прежде всего, нормирование размера потребления с нормированием самих элементов и предметов потребления. В период военного коммунизма мы вынуждены были временно ввести нормирование элементов и предметов потребления (пайка!). Г. Бруцкус притворяется непонимающим, что при социализме нормировываться будут лишь размеры потребления, а не его предметы.

Каждому лицу будет открыт в идеальных деньгах счет определенного размера в общественных магазинах, в пределах которого оно сможет свободно выбирать предметы потребления. Таким образом, при социализме априорный учет потребностей будет корректироваться движением спроса, быстро учитываемого усовершенствованными статистическими методами. С другой стороны, научные исследования уже недалеки от точного и исчерпывающего определения потребностей людей в элементах пищи. Наконец, и это не менее важно, - при социализме все производство потребительных благ будет подчинено указаниям науки и искусства и, таким образом, производство будет итти впереди потребностей и их развивать и совершенствовать. Определяемость потребностей и потребления развитием производства, формулированная Марксом в "Введении к критике политической экономии", - является бесспорным законом и для эпохи социализма. Динамика потребностей будет и при социализме определяться, как это имеет место при капитализме, - динамикой производства!..

Обратимся теперь к невыясненным еще нами проблемам трудового учета, прежде всего к различиям в степени механизации производства и в общественно-необходимом рабочем времени. Г. Бруцкус полагает, что когда имеется на-лицо разница в этих условиях, то трудовой учет теряет какое бы то ни было значение, ибо не может служить основанием для суждений о выгодности предприятий. Как поступит, спрашивает он, социалистическое общество, находящееся в блокаде и испытывающее голод и холод, с кружевными фабриками, если затрата труда на них значительно ниже общественно-необходимой? Как поступит оно с малопродуктивными фабриками кос, работающих с затратой труда, превышающей общественно-среднюю? Что будет оно развивать, - канатные фабрики или канатные кустарные мастерские, работающие с затратой, превышающей общественно-необходимое рабочее время? Трудовой учет сам по себе на эти вопросы ответить бессилен и г. Бруцкус усматривает в этом его несостоятельность.

Ошибочность этих примеров критика заключается, однако, в том, что он требует от трудового учета таких указаний, которые должен дать не он, а учет потребностей, учет элементов производства, построение хозяйственного плана. Поддерживать ли кружевные фабрики, малопродуктивные фабрики кос, кустарные канатные мастерские, - все это вопросы, которые легко будет решить путем учета наличия необходимых элементов производства, с одной стороны, - учета насущных потребностей, с другой стороны, - и пропорционального распределения производительных сил между отраслями производства. Роль трудового учета заключается, таким образом, в том, чтобы выявить трудовую затрату производства. Сопоставление же этой трудовой затраты с другими условиями даст возможность решить любой конкретный хозяйственный вопрос. Разница же в общественно-необходимом рабочем времени выявляется трудовым учетом*6.

Чтобы покончить с возражениями г. Бруцкуса по вопросам трудового учета, нам надо остановиться еще на роли издержек транспорта и различий в естественных условиях производства. После всего вышесказанного ответить на эти вопросы нетрудно. Что касается транспортных издержек, то при определении трудовой "стоимости" продукта необходимо будет начислять трудовую стоимость его перевозки*7. Таким образом, при сравнении трудовых затрат двух продуктов издержки перевозки будут учитываться. Что же касается различий в естественных условиях (плодородие, рудоносность и т.п.), то, очевидно, нужно будет разделить все участки по их естественным свойствам на разные группы с разными минимальными нормами производительности. Последняя задача несомненно трудна и сложна, но принципиально вполне разрешима.

IV.

Следуя примеру "австрийцев" - Бем-Баверка, Визера и др., г. Бруцкус пытается доказать, что явления и процессы, соответствующие категориям капитала, ренты, прибыли, процента на капитал и т.п. - сохранятся и при социализме, - а значит, категории эти не исторические, как утверждают марксисты, - а логические. Г. Бруцкусу нужно стереть грань между капитализмом и социализмом, "опорочить" тем самым социализм и поднять идейный престиж капитализма! При социализме, утверждает г. Бруцкус, рабочие тоже не будут получать полный продукт своего труда, хотя социалисты и марксисты это обещают (!). За равный промежуток времени одни группы рабочих, работающие в более механизированных предприятиях или на более плодородных или рудоносных участках земли, произведут больше продукта, чем такой же численности группы рабочих, работающих на слабо механизированных предприятиях, на малоплодородных и менее рудоносных участках. Если первые группы рабочих не получат соответственно большую заработную плату, то, таким образом, общество получит с предприятий прибыль, а с участков - ренту, - рабочие же не получат продукта своего труда. Разберемся!

Прежде всего, неверно, будто марксисты стремятся каждому обеспечить полный продукт его личного труда.

Г-н Бруцкус, оказывается, не знает, что марксисты считают эту идею мелко-буржуазной и категорически ее отвергают. Социалистическое общество, требуя от каждого трудящегося выработки определенной нормы в соответствии с естественными условиями и степенью механизации его производства, обеспечивает каждому своему члену доход, соответствующий степени богатства общества в целом. Все отдельные виды труда представляют собою органические части совокупного общественного труда, и задача заключается в том, чтобы так распределить этот труд между сферами производства, чтобы непрерывно шел процесс производства, воспроизводства и потребления. Все, что производится совокупным общественным трудом, за вычетом части, идущей на расширение производства и на восстановление средств производства, - идет в фонд потребления, распределяемый между всеми членами общества. Социалистическое общество уже потому хотя бы не получает "ренты" и "прибыли", что весь производимый общественный продукт образует единый фонд, распределяемый и используемый указанным выше образом. Не менее важна и другая сторона вопроса. Представим себе даже на минуту, что общество действительно получает ту прибыль и ренту, которые указаны в примерах критика. Кто получает эту "прибыль" и "ренту"? Единое общество, все его члены в лице хозяйственных органов общества. Как будет использована эта "прибыль" и "рента"? Очевидно для удовлетворения потребностей общества. Кто получает ренту и прибыль при капитализме? Особые классы, нетрудовые группы, в результате присвоения неоплаченного труда рабочих. Как используется ими эта рента и прибыль? Для удовлетворения личных потребностей и для накопления капитала. Разница, как видит читатель, настолько существенная и глубокая, что об'единить обе группы явлений под одной категорией "ренты" и "прибыли" и об'явить их на этом основании логическими категориями можно, лишь совершенно потеряв способность разбираться в социально-экономических явлениях! Между тем г. Бруцкус заявляет, что такое отвлечение от классовых отношений безусловно необходимо, так как они своим влиянием на эмоциональную сторону обычно затемняют вопрос. Близорукость и ограниченность нашего критика поразительны! Он отвлекается от того, что составляет сущность капитализма и его категорий и затем с триумфом устанавливает логический характер этих категорий! Своеобразный научный метод! Таким путем г. Бруцкусу нетрудно было доказать логический характер категорий ценности (стоимости)*8, капитала, процента на капитал...

Остановимся в заключение бегло на некоторых других рассуждениях критика.

Преимущество капитализма над социализмом г. Бруцкус усматривает в хозяйственной свободе и свободной конкуренции. Но ведь это не характерно для развитого капитализма: капитализм трестов и синдикатов уничтожает свободу конкуренции и стесняет свободу хозяйственной инициативы и тем не менее развивается. Очевидно, эти "свободы" на определенной ступени социального развития оказываются ненужными! На таком же забвении истинного положения вещей при капитализме основано утверждение критика, что при капитализме предприятиями управляют предприниматели-капиталисты, лично заинтересованные в результатах производства, - при социализме же будут управлять чиновники-бюрократы, не заинтересованные лично в ходе производства. Ведь общеизвестно, что в эпохи финансового капитала не только государственными и коммунальными, но и частными предприятиями управляют те же директора-чиновники и управляют хорошо. Почему же это даст плохой результат при социализме? Ведь основные стимулы, побуждающие чиновников-директоров проявлять инициативу и предусмотрительность, - можно будет в переходную эпоху сохранить, а при социализме - утончить и усложнить соответственно новой психологии людей!

Свободу труда г. Бруцкус считает несовместимой с социализмом, - исходя из опыта периода военного коммунизма и учитывая необходимость распределения труда людей соответственно хозяйственному плану. Наш критик будто бы не понимает, что принудительная организация труда в период военного коммунизма обусловлена была военной обстановкой и голодом, а не принципами социалистического хозяйства! Чрезмерное же применение принудительных методов организации труда и чрезмерное увлечение ими в идеологии являлось временной ошибкой, навеянной военным строем и военными условиями борющегося пролетарского государства. При социализме обстановка труда будет такова, что люди сами будут направлять свой труд соответственно велениям хозяйственного плана, без суб'ективного ощущения вынужденности. В тех же случаях, когда какие-либо работы все же будут испытывать недостаток рабочей силы, - общество найдет способы привлечения как материального свойства, так и морального.

Поучительную бедность мыслей и ограниченность понимания проявил г. Бруцкус, - специалист по аграрному вопросу, - в рассуждениях о сельском хозяйстве и социализме. В его представлении марксисты-коммунисты хотят приблизить сельское хозяйство к социализму лишь путем кооперации и принудительного превращения крестьян в батраков (!). Г-ну Бруцкусу неизвестно, что первому способу марксисты придают лишь частичное значение, а второй категорически отвергают. О главном же г. Бруцкус даже не упоминает: марксисты всегда говорили и говорят ныне, что лишь механизация и электрификация сельского хозяйства создадут предпосылки коллективизма в деревне, что задача приближения сельского хозяйства к социализму лежит на промышленности!

Г-н Бруцкус предусматривает возможность перерождения социализма в классовое общество путем захвата управляющими хозяйством верхами производительных сил!.. Он никак не может понять, что социализм приходит на смену капитализму лишь потому, что мощный уровень развития производительных сил, коллективизм производства взрывает душащие его и несоответствующие ему капиталистические производственные отношения. Как же может быть, чтоб еще более мощный уровень развития производительных сил, характерный для социализма, мог привести к возрождению архаических капиталистических отношений собственности?!

Наконец, - и это особенно любопытно, г. Бруцкус приписывает марксистам-коммунистам мещанскую оценку социализма и коммунизма, как совершенного строя, блаженного состояния, где личности уж нечего больше творить. Воистину чудовищная нелепость! Такой взгляд он приписывает диалектическим материалистам!.. Марксисты-коммунисты прекрасно понимают, что социализм и коммунизм не являются конечным и совершенным обществом. Наоборот, они открывают безграничный простор совершенствованию общества и личности. Развитие техники, меняя производственные отношения, будет вести общество к новым высшим формам социальной жизни! Росту техники будет соответствовать и рост подчинения природы человеку, рост мощи и совершенства личности!..


*1 Бруцкус, "Проблемы народного хозяйства при социалистическом строе". Статьи в журнале "Экономист" NN 1, 2, 3. Петроград 1922 г.

*2 А. Чаянов "Методы безденежного учета хозяйственных предприятий", 1921 г. Сокращенное изложение этой книжки Чаянов дает в "Эконом. Жизни" за 1920 г. NN 225, 231, 247. Марксистскую критику Чаянова смотр. в статьях Струмилина, там же NN 237, 284, 290 и в статье Е. Варги, там же N 259.

*3 Слова "ценность" и "стоимость" и их производные употребляются нами в применении к социализму в ином, конечно, смысле, чем в применении к капитализму. Ниже мы на этом вопросе кратко остановимся. Проблема трудового учета с марксистской точки зрения освещена в след. статьях: 1) Струмилина - в "Эконом. Жизни" 1920 г. NN 237, 284, 290; 2) Е. Варги, там же N 259; 3) В. Сарабьянова - в "Народном Хозяйстве" 1921 г. N 4.

*4 О. Бауэр в своей обстоятельной статье, посвященной проблеме редукции, - "Квалифицированный труд и капитализм", не учитывает этого последнего обстоятельства. Между тем при капитализме является почти правилом, что подростки используются на заводах в процессе обучения как простая рабочая сила и по мере обучения специальности - во все увеличивающемся размере принимают участие в создании товаров, воплощая в них свой труд. - Любопытно, что вполне по-марксистски трактует проблему редукции при социализме г. Туган-Барановский, развивая точку зрения, аналогичную Бауэру (Туг.-Бар., "Социализм, как положит. учение", стр.102). - Перевод статьи Бауэра напечатан в недавно вышедшем под ред. т.т. Дволайцкого и Рубина сборнике "Основные проблемы полит. экономии", - Е. Варга в упом. статье предлагает при сведении считаться лишь с рабочим временем, потраченным самим обучающимся. Мы считаем, однако, что из современной теоретической постановки проблемы вытекает след. формула сведения: рабочее время, потраченное обучающимся, плюс раб. время, потрач. учителями, плюс трудовая стоимость средств существования обучающегося, плюс стоимость материалов обучения, минус рабочее время, которое обучающийся использовывался во время обучения, как рабочая сила.

*5 Об едином хозяйств. плане смотр. след. статьи: 1) С. Струмилина - в "Эконом. Жизни", 1920 г. N 284; 2) Е. Варги, там же N 293; 3) В. Милютина - в "Народном Хозяйстве", 1920 г. N 4.

*6 Разница в степени механизации предприятий дала повод М. Смит и С. Клепикову предложить "энергетическую" единицу измерения. См. их статьи в "Народном Хозяйстве" за 1920 г. N 3. Обстоятельную марксистскую критику их предложений см. там же в N 4, в статье т. В. Сарабьянова.

*7 О приемах исчисления в трудовых единицах транспортных издержек см. статью В. Толстопятова: "О новом ценностном измерителе для учета ж.-д. хоз.", "Эконом. Жизнь", 1920 г. N 276.

*8 Взглядом на категорию ценности-стоимости, как на логическую категорию, грешат в упом. статьях т.т. Струмилин, Сарабьянов, а также А. Богданов. Но ведь из того факта, что трудовая затрата является логической категорией, не следует, что таковой категорией является ценность-стоимость. Ценностью-стоимостью мы называем специфические формы действия, проявления и обнаружения, которые трудовая затрата принимает при капитализме, скрываясь за ценой, ценой производства, рыночной стоимостью и т.п. и регулируя распределение труда стихийным путем, а цену товаров - косвенным модифицированным образом. При социализме эти специфические формы отпадут, а значит - отпадет и эта категория. Из того, что слова "ценность" и "стоимость" могут остаться в разговорной речи, нельзя делать вывода, что категория "ценность-стоимость" сохранится. См. Энгельс, "Анти-Дюринг", IV главу III-го отдела.