М. Павлович.
ВОССТАНИЕ В ИСПАНСКОМ МАРОККО И ЕГО МЕЖДУНАРОДНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

Наряду с планами овладения Рейном и расчленения Германии в целях утверждения французской гегемонии в Европе, французские империалисты преследуют план "округления" своих владений в Северной Африке путем захвата Танжера и испанской части Марокко в интересах завоевания французской гегемонии в западной части Средиземного моря. Оба эти плана теснейшим образом связаны между собой. Пока Англия господствует на великой военно-морской средиземной дороге и держит в своих руках Гибралтар, эти ворота Средиземного моря, сильнейшую морскую крепость, которую Англия собирается превратить и в самую сильную авиационную базу в мире, - до той поры Англия имеет возможность в любой момент отрезать Францию от всех ее колоний как азиатских, так и африканских и не допустить переброски цветных французских войск в Европу. Чтобы подорвать английскую гегемонию на Средиземном море и захватить господство в этих водах в свои руки, французские империалисты упорно стремятся к овладению Танжером, переход которого в руки Франции значительно ослабит значение Гибралтара*1.

Чтобы добиться своей цели, французские империалисты поддерживают восстание в испанском Марокко, смотря сквозь пальцы на контрабандный провоз оружия и снаряжения в район восстания через французские границы. Французские империалисты уже воспользовались борьбой между Испанией и Абд-эль-Керимом для расширения своей "зоны" путем захвата территории в области Рифа, что вызвало энергичный протест со стороны вождя рифских кабилов Абд-эль-Керима. Согласно корреспонденции в "Таймсе" из Танжера от 10 января 1924 г., вождь восставшего Рифа заявил, что ему нет дела до испано-французского договора, коим Марокко разделено на две зоны влияния. "Правительство Рифа никогда не признавало законности разделения Марокко на зоны влияния", заявил Абд-эль-Керим. По сообщениям английской и французской прессы, именно в связи с подобными заявлениями Абд-эль-Керима и громадным впечатлением, какое победы восставшего населения "испанской зоны" произвели на все Марокко, маршал Ляотей прервал свое пребывание в метрополии и поспешил в Марокко. Само собой разумеется, что факт поражения империалистической Испании с ее 25 миллионами населения и 200.000 армией в борьбе с маленьким народцем, численность которого, включая женщин, детей и стариков, не превышает 600.000, не может пройти бесследно для населения всей Африки и рано или поздно отзовется на усилении национально-революционного движения в Алжире, Тунисе и французской части Марокко. Не даром генерал-губернатор французского Марокко маршал Ляотей в своем интервью, опубликованном в "Таймсе" 9 ноября 1924 г., указывает на связь Абд-эль-Керима с Мустафой-Кемалем, победы которого над греками нашли свое отражение даже в таком отдаленном от Малой Азии углу Африки, как испанское Марокко. Генерал Ляотей подчеркнул, что все население Северной Африки с напряжением следит за борьбой малочисленной и плохо вооруженной армии туземцев против многочисленной и вооруженной всеми усовершенствованиями современной техники испанской армии и делает из факта непрерывного отступления испанских войск перед натиском туземцев выводы, крайне опасные для всех государств, имеющих интересы в мусульманском мире, и прежде всего для Англии и Франции. Ляотей указал, что если Испания потерпит окончательное поражение в борьбе с восставшими туземцами, "анархия и дух возмущения перебросятся далеко за пределы испанской зоны". Только "политическое единство" и самая искренняя совместная деятельность Англии и Франции, - закончил свое интервью Ляотей, - могут препятствовать роковым результатом испанского поражения.

В чем же должно заключаться это "политическое единство" и "искренняя совместная деятельность Англии и Франции", о которых так красноречиво говорил мароккский генерал-губернатор, маршал Ляотей? В признании Англией французского лозунга "неделимого Марокко" под верховной властью мароккского султана, жалкой марионетки в руках французского генерал-губернатора.

Миссия покончить с восстанием в испанском Марокко и потушить здесь костер, искры от которого могут зажечь пожар во всем мусульманском мире, должна быть возложена на Францию. Не даром французская колониальная печать подчеркивает, что испанское Марокко превратилось в кусок раскаленного железа, которое жжет руки испанцам, только кончиками пальцев удерживающим это железо в своих руках. Скоро раскаленное железо выпадет из рук испанцев, и тогда кто-нибудь другой должен будет взять на себя задачу охладить это раскаленное железо. Французская печать подчеркивает, что борьба с марокканцами не по силам Испании не только в военно-стратегическом, но и в финансовом отношении и перепечатывает из книги бывшего испанского премьера Романонеса обстоятельные данные о расходах Испании по борьбе с туземными повстанцами. Военные расходы Испании в Марокко за десятилетие 1913 - 1923 г.г. выражаются в следующих цифрах:

       1913 - 101.088.532 пезеты.
       1914 - 130.599.643   "
       1915 - 131.376.255   "
       1916 - 125.797.203   "
       1917 - 101.423.106   "
       1918 - 109.075.821   "
1919 - 1920 - 128.025.550   "
1920 - 1921 - 169.487.236   "
1921 - 1922 - 495.628.042   "
1922 - 1923 - 372.820.192   "
1923 - 1924 - 311.306.244   "
          _______________
            1.893.523.580   "

Расходы за 1924 - 1925 г.г. значительно превосходят расходы за предшествующие годы. Таким образом ясно, что дальнейшее продолжение мароккской авантюры грозит бедной Испании полным финансовым банкротством. Французские империалисты делают отсюда вывод, что водворение порядка в Марокко может быть по силам только такой державе, как Франция, располагающей на севере Африки громадной армией и много более богатой, чем Испания.

Ясно, что, несмотря на все красноречивые увещания Ляотеев и других французских империалистов, Англия добровольно не согласится допустить внедрения французов в "испанскую" зону влияния. Если Ллойд-Джордж убеждал испанское правительство после поражений 1921 г. оставить Марокко, то, конечно, не для того, чтобы отдать Марокко французам, а наоборот, чтобы самим англичанам забрать испанскую зону. Правда, испанское Марокко само по себе не нужно ни Англии, ни тем более Франции, которая не знает, что ей делать с своими собственными безграничными подпочвенными богатствами, но здесь как нельзя лучше оправдывается положение т. Ленина: "Для империализма характерно стремление к захвату земель не столько прямо для себя, сколько для ослабления противника и подрыва его гегемонии".

Перефразируя известное изречение русских империалистов в эпоху царизма: "Чем ближе мы будем в Азии к индийским границам Англии, тем сговорчивее будет Великобритания по отношению к нам в Европе", французские империалисты могли бы выразить свою точку зрения в словах: "Чем ближе мы будем в Африке к Англии (т.-е. к Танжеру и Гибралтару), тем сговорчивее будет Англия к нам в Руре".

И французские империалисты пользуются каждым удобным случаем, чтобы приблизить осуществление своего плана - овладения Танжером в целях усиления французского могущества не столько в Африке, сколько в самой Европе. Так, в связи с египетскими событиями в конце ноября 1924 г., в связи с убийством в Каире неизвестными бомбистами английского генерала Листека, главнокомандующего египетской армии и генерал-губернатора Судана, в связи с английским ультиматумом Египту и мятежом египетских полков в Судане, некоторые французские империалисты высказываются в пользу расширения англо-французского соглашения 1904 года. Тайный англо-французский договор, заключенный в апреле 1904 г., предоставлял Англии свободу действий в Египте в обмен за таковую же свободу Франции в Марокко. Правда, уже тогда лорд Розберри выразил опасение, что "державе, владеющей Гибралтаром, придется пожалеть, что она передала Марокко великой военной державе", т.-е. Франции, но Англии в интересах утверждения своего господства в Египте пришлось примириться со всеми возможными последствиями захвата Марокко Францией. И теперь, как высказывают эту надежду французские империалисты, Англии, владеющей Гибралтаром, в интересах сохранения ее господства в Египте и Судане, придется примириться с расширением французских владений в Марокко. Захватом Судана Англия расширяет права, предоставленные ей соглашением 1904 г. Французские империалисты не протестуют против этих действий Англии и готовы соблюдать самый благожелательный для Великобритании нейтралитет в египетском вопросе, но в виде компенсации за эту дружественную политику они требуют предоставления им права в свою очередь получить полную свободу действий в Марокко. Точку зрения французских империалистов формулировало агентство "Капитал" в следующем заявлении:

"Быть может, не далек день, когда бедственное положение испанцев в Марокко вынудит нас принять меры, чтобы обеспечить наше положение в северном направлении. Мы тогда будем иметь полное право потребовать от наших соседей по ту сторону Ламанша, чтобы они выполнили свои обязательства по отношению к нам точно так же, как мы выполняем свои по отношению к ним".

Разгром испанской армии в Марокко поставил на очередь вопрос о французской интервенции в этой зоне, для чего уже исподволь подготовляется общественное мнение.

Агентство "Эст Эроп" рассылало телеграммы из Лондона о том, что, по мнению английских политических кругов, Франция заменит Испанию в деле оккупации территории рифских кабилов, так как французско-английское соглашение 1904 г. позволяет надеяться, что Англия не будет возражать против расширения французских владений в Марокко.

Влиятельный орган французских экспортеров "Экспортатер Франсе" высказался в пользу такого же разрешения вопроса, ссылаясь на взаимные франко-английские обязательства, вытекающие из алжесирасского соглашения.

Целый ряд органов французской печати указывает на неизбежность операций французских войск в Марокко в связи с панисламистской опасностью, с которой-де будет покончено только после того, как гидра анархии и мусульманского мятежа в испанском Марокко будет раздавлена французскими войсками.

Возможно, что в 1925 г. или 1926 г. или позже Англии так же придется примириться с захватом французами области Рифа и Танжерской позиции, как примирилась она в 1904 г. с необходимостью предоставления Франции свободы действия в Марокко, а в 1923 г. в таком важнейшем в стратегическом и экономическом отношениях районе, как Рур. Будучи вынужденной пойти на эти уступки, английская дипломатия будет утешать себя расчетом, что Франция так же обожжет себе руки в испанском Марокко, как она обожгла их в Руре, и что неудача в области Рифа может поколебать устои французского могущества на всем севере Африки. Многие французские деятели из буржуазного мира предчувствуют всю опасность дальнейшего расширения французской зоны в Марокко. Вот почему наряду с голосами представителей колониальной французской партии в пользу создания англо-французского блока для борьбы против опасности восстания мусульманских колоний, население которых взволновано теперь, с одной стороны, победами рифских кабилов над испанцами, а с другой - событиями в Египте, раздаются голоса "деловых кругов" в пользу сугубо осторожной политики, чтобы не попасть на удочку английской провокации, в ловушку, подставленную британской дипломатией.

Первая точка зрения, точка зрения необходимости нового соглашения с Англией на почве нового раздела сфер влияния ("весь Египет, включая Судан - Англии, все Марокко, включая Риф - Франции"), подчеркивается особенно в органе правых "Аксион Франсэз", в органе торгово-промышленных кругов - "Журнэ Эндюстриэль" и в органе Клемансо "Омм Либр". Интересно отметить, что "Журнэ Эндюстриэль" подчеркивает, что прибытие французского посла в Москву усиливает позицию Франции в ее будущих переговорах с Англией по данному вопросу.

Орган беспартийных деловых кругов "Энформасион", влиятельнейшая финансовая газета, считая желательным франко-английское сотрудничество в Азии, Турции и Северной Африке, предостерегает против возможного вовлечения Франции в невыгодную сделку. Этой сделкою явилось бы молчаливое одобрение английских действий в Египте, взамен предоставления Франции свободы действий в области Риф (Марокко). "Эта область, - говорит газета, - является "осиным гнездом", вокруг которого лучше поставить стражу, чем войти в него".

Французская коммунистическая пресса подчеркивает возможность создания англо-французского империалистического блока против Востока и СССР. Свидание французского премьера Эррио с английским министром иностранных дел Чемберленом в начале декабря 1924 г., во время которого, по сообщениям французской прессы, была намечена общая линия поведения по отношению к СССР, подтверждает опасения французских коммунистов. Однако СССР не страшен этот проблематический единый империалистический фронт, проблематический потому, что, если бы капиталистические государства были способны к такому единству, Англия и Франция не вооружали бы Абд-эль-Керима винтовками и снаряжением для борьбы с Испанией, которая по договору и с Англией и с Францией получила "право" на свою зону. Не удастся англо-французскому блоку, если бы такой блок мог даже продержаться, остановить могучее революционно-освободительное движение колониальных народов.

Испанское Марокко с ее полунищим, малочисленным, плохо вооруженным населением превратилось в кусок раскаленного железа, которое Испания со всей ее 200-тысячной армией уже не в состоянии держать в своих обожженных до костей руках. Скоро вся Северная Африка с Алжиром, Тунисом, французским Марокко, Египтом, вся Азия с Персией, Индией, Афганистаном, Китаем превратится в одну гигантскую глыбу раскаленного металла, от прикосновения к которому расплавится все оружие международного капитализма. Тогда будет перебит позвоночный хребет империализма, и под напором революционных масс Европы и Америки рухнут устои прогнившего строя.


*1 О значении Танжера, как противовеса Гибралтару, см нашу работу: "Борьба за Азию и Африку". Издание Научной Ассоц. Востоковедения.