Ил. Вардин
РЕВОЛЮЦИЯ И ЛИТЕРАТУРА

(Две главы из книги)

О большевистской критике и гражданине Правдухине.

В своей статье, напечатанной в "Правде" тов. Варейкис пишет:

- За исключением основательных, (но больше академических) общественно-критических обзоров "Красной Нови", в остальных журналах (еще в большей мере это можно сказать о газетах), мы имеем крайне слабую, зачастую не имеющую ничего общего с марксизмом, ленинизмом, критику и библиологию о художественной литературе.

Критические статьи "Красной Нови" можно признать "основательными" разве только по размерам, по части марксизма и ленинизма в них дела столь же неблагополучны, как и во всей нашей антинапостовской критической литературе. На страницах "Красной Нови" тов. Воронский, возвращая нас к временам доисторическим пробавляется разговорами об об'ективной истине, содержащейся в об'ективно познающей жизнь литературе. И когда тов. Варейкис говорит святую правду о пользе выдержанной марксистско-ленинской критике, то мы спешим напомнить о необходимости начать утверждение этой критики с "Красной Нови", командующего на фронте литературы журнала.

Один из наиболее ярых врагов нашего журнала, тов. Осинский, настроен чрезвычайно воинственно: где мы должны иметь гегомонию - это в области критики - вто это ясно, как божий день. На счет гегомонии критики Осинский не только написал, но и собственноручно подчеркнул. Очень хорошо, - неправда ли? А дальше еще лучше. Слушайте.

- Из наиболее заостренной формулировки ленинской позиции для литературы должна собственно вытекать такая точка зрения. Коммунисты - на позиции литературной критики! Оружием критики заставьте литераторов, вышедших и выходящих из старых культурных слоев, создать вам "коммунистическую литературу чужими руками". Переработайте всех этих Пильнясов, Вс. Ивановых, Н. Никитиных в строителей коммунистического общества!" ("Правда", 11/II-925 г.).

Сказано, как видите, совсем не плохо, - в одном только пункте звучит фальшиво: сколько бы ни старалась наша критика, не получим мы "коммунистическую литературу чужими руками". Это - преувеличение. Действительно нашу литературу мы получим из наших собственных рук. Но что роль критики в смысле переработки в смысле приближения к нам лучших из попутчиков, громадна, это вне всякого сомнения, в этом Осинский безусловно прав.

Да, коммунисты должны стоять "на позиции литературной критики"; да, никакому критспецу этой позиции поручать нельзя; да, революционно-марксистская выдержанность критики нам должна быть обеспечена. Эта командная высота целиком наша. Здесь нам "попутчики", как общее правило, не нужны, - здесь нам необходимы только соратники.

Итак, до этого пункта мы единодушны, - здесь даже Осинский, - даже Осинский! - Одинаково с нами рассуждает... Одинаково? В своем недавнем литературном фельетоне он патетически восклицает:

Вспомните практику "напостовцев", вспомните, как она оглушала дубиной всех до одного, какие только ни печатались, попутчиков; как они занесли дубину и над Сейфуллиной, но затем, - единственный случай, - призадумались. Вспомните историю с Правдухиным, письмо которого и Ем. Ярославского вы, наверное, читали в "Правде". Отвратительная травля Правдухина - дело рук никого иного, как в конечном счете тов. Вардина" (Правда 11-II-25 г.).

Потише, потише, милейший Осино-Каляковский! Чего вы разволновались? Критическая практика напостовцев была большевистской - по содержанию и общему характеру. Напостовцы защищали революцию от литературной клеветы и искажений. Напостовцы вкладывали в свою критическую борьбу революционную страсть и энергию. Вы за это нас обвиняете. У вас страсть и темперамент появляется только в борьбе с нами, - а когда речь заходит о попутчиках, - тогда вы - "один из культурнейших коммунистов", тогда вы - деликатны и приятны, даже в тех случаях, когда браните Бабеля, Пильняка и др.

Почему это так происходит? Дело об'ясняется очень просто. Для Осинского литература - предмет наслаждения, отдохновения, для нас литература - поле борьбы. Осинский подходит к литературе с точки зрения прекрасного знатока сладких блюд, мы - в качестве политических борцов, часто, вероятно, не особенно деликатных. Нашей борьбой мы Осинскому - и всем вообще снобам, всем ком- и совснобам - портим приятное послеобеденное расположение духа. Вот, между прочим, одна из причин расхождения между напостовцами и разного рода "поклонниками" "литературы вообще".

Но вернемся к вопросу о "напостовской дубине". Какая же это была "дубинка?" В чем ее основная характерная черта? Почему ее возненавидели все оппозиционные, обывательские антиреволюционные элементы? Какие принципиальные ошибки были допущены напостовцами? Скажите ясно, точно, для всех вразумительно. - В чем дело?

Ответа нет, - раздаются только лицемерные жалобы о нехорошем "тоне", о нехороших "манерах" напостовцев. Мы повторяем: это - лицемерие, это - трусливое лицемерие, ибо "тон" не может быть предметом острой политической борьбы, из-за "тона" не подвергают целое литературное направление беспощадной травле, из-за "тона" немыслимо создание единого фронта от кадетов до Воронского включительно.

Говорят о тоне, а имеют в виду большевистскую линию, занятую напостовцами в вопросах литературы. В этом - суть дела. На прошлогоднем майском совещании в Отделе Печати ЦКРКП было оглашено письмо так называемых "попутчиков". В этом письме, между прочим, встречаются такие строки:

- Мы протестуем против огульных нападок на нас. Тон таких журналов, как "На Посту", и их критика, выдаваемые при том ими за мнение РКП в целом, подходят к нашей литературной работе заведомо предвзято и неверно. Мы считаем нужным заявить, что такое отношение к литературе недостойно ни литературы, ни революции и деморализует писательские и читательские массы...*1

Вы видите, тут разговоры о тоне являются просто ширмой, просто прикрытием для политического нападения на напостовцев. "Попутчики" недовольны линией напостовцев. Их раздражает содержание напостовской критики. Их выводит из равновесия четкая позиция, занятая нами. Воронским попутчики всецело довольны. Его тон их не коробит потому, что Воронский выступает не как представитель воинствующего большевизма, а как олицетворение бесхребетной интеллигентщины.

Теперь, если уж угодно, то мы готовы поговорить о тоне. Напостовцы пишут в привычном для большевиков тоне. Худо ли, хорошо ли, но они прошли не только политическую, но и литературную школу Ленина, и никакая сила в мире не заставит их говорить трусливым интеллигентским языком, говорить в тоне жалких, обывательских причитаний. Напостовцы ведут литературно-политическую борьбу, и тон их выступлений всецело зависит от степени остроты этой борьбы. Во всяком случае, тоном старых баб, языком беззубых шамкающих старцев они никогда не заговорят. Благочестиво-ханжеский тон пусть будет уделом представителей умирающих классов.

Однако вернемся к тов. Осинскому. Практика напостовцев ужасна. Они "оглушают дубиной" всех литературных попутчиков. Они подняли "отвратительную травлю Правдухина". Правдухина? О чем вы говорите, тов. Осинский? Правдухин ведь критик, Правдухин ведь только критик! Но ведь вы же сами говорите, что в области критики коммунисты должны иметь бесспорную гегемонию. А Правдухин не коммунист, не марксист. Так что это за двурушничество? Что это за двойная бухгалтерия? Ведь ваши разговоры о коммунистической гегемонии в области критики, после вашей категорической защиты Правдухина, являются сплошным лицемерием? Кого вы, тов. Осинский, хотите обмануть? Зачем вы пытаетесь нам глаза замазать? Никакой гегемонии в области критики вы не хотите и неспособны осуществить. Здесь у вас такое же смешение идеологических рядов, такая же капитуляция перед некоммунистической интеллигенцией, как и во всех других областях. На позициях литературной критики вы будете биться плечом к плечу с Правдухиным, т.-е. с точно такими же представителями непролетарской интеллигенции, какими являются Пильняки, Никитины, Эренбурги и т. д. и т. д. И такая критика будет способствовать коммунистической переработке попутчиков? Такая критика приблизит их к коммунизму? Полно, тов. Осинский! Хоть мы по вашей барской терминологии, и "сопливенькие", но обмануть нас не так легко. Вашу фальшь, ваш обман, ваше лицемерие мы видим насквозь.

Итак, Правдухин - один из столпов большевистской критики! Мы дожили до таких времен, когда, в связи с нашей партийной линией, в области критики приходится говорить о гражданине Правдухине, который имеет с большевизмом то общее, что он сотрудничает с Воронским, до неприличия неумеренно восхваляет Троцкого и вообще в наших печатных органах "занимается литературой". О Правдухине необходимо говорить потому, что в связи с вопросом об этом гражданине выясняется совершенно недопустимая для большевика "терпимость", проявляемая рядом товарищей, в отношении лиц, которых можно назвать идеологически примазавшимися.

В Госиздате вышла книга Правдухина "Литературная современность". Мы хотели бы посмотреть на того большевика, который отважится печатно солидаризироваться с этой основной книгой Правдухина. Ничего общего с коммунизмом это критическое произведение не имеет. На анализе этой книги мы очень легко могли бы показать, что Правдухин совершенно чуждый нам человек. Но по ряду причин мы предпочитаем, чтобы эту работу проделали вместо нас другие. В данном случае характеризовать гражданина Правдухина мы предоставляем журналу "Сибирские Огни", - журналу, одним из редакторов которого Правдухин долгое время являлся, журналу, который и сейчас считает Правдухина в числе своих ближайших сотрудников. В декабрьской (1924 года) книжке "Сибирских Огней" помещена обстоятельная статья, посвященная разбору правдухинской книги "Литературная современность". Вот как "Сибирские Огни" излагают содержание "труда" Правдухина:

Что должно делать искусство: итти ли за победной колесницей класса-победителя и воскурять ему фимиам, ждать завершения революционного бытия, или смело ринуться в бой за идеалы новой, более совершенной культуры?

Искусство революции не должно быть искусством только одного класса. Задачи искусства определяются задачами революции. Революция Октября несет с собой на острие своего победного штыка более совершенную внеклассовую культуру.

Искусство - это аппарат, не уживающийся в рамках класса или в условиях той или иной группировки. Искусство шире класса. Художник смотрит дальше своего класса. Искусство подчиняется своим, одному ему присущим законам.

Каждый раз, когда хотят искусство использовать в интересах класса, оно мстит этому классу за попытки его ограничить"*2.

Тут все ясно. Самый пошлый буржуазный взгляд на внеклассовость искусства - на-лицо. "Сибирские Огни" продолжают:

Мы должны для характеристики воззрений В. Правдухина заметить, что они ни разу, насколько мы помним, не употребил выражения "буржуазное искусство"; он везде употребляет "искусство буржуазной эпохи". Это характерно. Искусство призвано служить человечеству, поэтому оно не может быть ни буржуазным, ни пролетарским: оно может только брать материал из той или иной эпохи, но искусство отмечено перстом человечества. В искусстве революции оставлено только общечеловеческое, народное.

Опять-таки тут все ясно. Комментарии излишни. С своей стороны, "Сибирские Огни" подчеркивают, что Правдухин своей теорией общечеловеческого искусства становится на чрезвычайно опасный с теоритической и практической точки зрения путь. А Правдухин рассуждает, примерно, таким образом: Белинский был социалистом, даже больше - он был пролетарским революционером, стоял на общечеловеческой точке зрения. Передовые представители русского общества после Белинского продолжали его линию, т.-е. стояли за пролетарскую, общечеловеческую революцию. Вот линии Белинского, Чернышевского, Михайловского, Плеханова и продолжает гражданин Правдухин! Да что Белинский! Даже маршала Даву и генерала Растопчина наш несровненный социолог Правдухин пристегивает каким-то образом к общечеловеческой, пролетарской социалистической и т. д. и т. п. революции. "Сибирские Огни" по поводу этих замечательных рассуждений Правдухина меланхолически замечают:

"Если с точки зрения социальности подойти к творчеству писателя, утверждающего, что маршал Даву и генерал Растопчин в сущности уже не такие плохие люди, то можно сказать, что у него социальность какая-то рафинированная, маниловско-айхенвальдовская. Такой социальности в природе нет. Когда обще-человеческие идеалы пытаются притянуть к современной классовой действительности, то этим самым хотят или прибегнуть к своеобразному тактическому приему, вуалирования классовой сущности своей программы, или свернуть с реальной почвы классовых отношений в область безбрежных мечтаний".

Вот именно. Здесь весь Правдухин. Вся его критическая работа, это - "вуалирование классовой сущности своей программы". Некоторые добрые большевики этого не понимают и оказываются простым орудием в руках граждан Правдухиных... "Сибирские Огни" очень близко подошли к разгадыванию сущности творчества нашего замечательного критика. Они пишут:

"Выдвигая на первый план общечеловеческие задачи в области искусства, Правдухин невольно и, может быть, бессознательно попадает в лагерь оппозиции по отношению к современной классовой действительности".

Это бесспорно. Об'ективно Правдухин - представитель оппозиционной по отношению к пролетарской диктатуре литературы. Это сказали мы в свое время. Это прикрывает Воронский. За это указание готов нас распять Осинский. Пусть, тем скорее он разоблачит себя. "Сибирские Огни" продолжают:

"Писатель, теряющий ариаднину нить современной действительности, зовущей всех в святой храм человечества, не может претендовать на то, что его творчеству присущ внутренний запах революции. Наоборот, его общечеловеческие мечты - если бы они и были программой максимум революции, неизбежно превратятся в барьер, препятствующий правильному пониманию "внутреннего запаха революции". Не зовите нас в храм в тот момент, когда мы идем на баррикады".

Таков Правдухин в изложении "Сибирских Огней". Неправда ли, портрет получается замечательный? Неправда ли, хорошего соратника имеют Осинский и Воронский "на позициях литературной критики?". Неправда ли, - такие критики как раз и будут перерабатывать в коммунистическом духе неустойчивых, колеблящихся попутчиков?

Итак, как видите, "Сибирские Огни" очень хорошо знают своего сотрудника Правдухина. Иллюзий относительно этого гражданина у главного сибирского журнала как будто бы нет. И все-таки, посмотрите, какими словами кончается эта замечательная статья о Правдухине:

"Люди с таким богатым материалом нужны революции. Творчество В. Правдухина дает основание надеяться, что он в скором времени преодолеет барьеры, мешающие ему поставить точку над i, и во всеоружии и блеске своего литературного гнева ринется в открытое море классовой борьбы с лозунгом: "Через пролетариат к человечеству!"

Это чорт знает что такое! Это такая сног-сшибательная беспринципность, соединенная с непроходимой маниловщиной, ("айхенвальдовская" ли эта маниловщина?), это такое кричащее отсутствие самого элементарного чувства политической брезгливости, что прямо руками разводишь. Люди с таким "богатым материалом", как Правдухин, "нужны революции!". Да, чорт возьми, тогда почему же не нужны революции десятки еще более ярких, еще более талантливых не-коммунистических публицистов, разбросанных в эмиграции. Чем по существу Правдухин лучше того же самого Айхенвальда которого в 22 году Советская власть выгнала из России? Правдухин хуже Айхенвальдов потому, что его такие беспринципные и бесхребетные политики, как Воронский и Осинский, берут себе в сотрудники. Айхенвальд открытый и обезвреженный враг, а Правдухин скрытый и нисколько еще, к несчастью, не обезвреженный враг.

Но, разумеется, опасен сам по себе не Правдухин. Бесконечно опасно и бесконечно тревожно то, что он может фактически вести за собой многих коммунистов, что находятся большевики, которые берут его под свою защиту. Опасно и тревожно отсутствие политического чутья, опасно и тревожно неумение ряда наших товарищей разглядеть, распознать в Правдухиных органически чуждое и враждебное.

Итак, перед нами проблема критики. Даже Осинский говорит о нашей гегемонии в области критики. Но гегемония с Правдухиным это - обман, это - издевательство над партией. И тут мы должны со всей откровенностью сказать: "люди, у которых нет политического чутья настолько, чтобы решительно отмежеваться от Правдухина, - такие люди не смогут обеспечить нам большевистской линии в критике. На этот счет не должно быть никаких иллюзий.

II. Большевистская организация или анархо-меньшевистская каша?

Нужна ли пролетарским писателям своя классовая писательская организация? Мы говорим, - она необходима. Но противники кричат нам: писательская организация, это - пролеткультизм, это - богдановщина. Вы "выдумываете" новую форму организации, вы грешите против марксизма и ленинизма!" Мы грешим против марксизма и ленинизма? Хорошо! В 1907 г. Ленин писал:

"Марксизм отличается от всех примитивных форм социализма тем, что он не связывает движения с какой-либо одной определенной формой борьбы. Он признает самые различные формы борьбы, при чем не выдумывает их, а лишь обобщает, организует, придает сознательность тем формам борьбы революционных классов, которые возникают сами собой в ходе движения. Марксизм безусловно не зарекается ни от каких форм борьбы. Марксизм ни в коем случае не ограничивается возможными и существующими только в данный момент формами борьбы, признавая неизбежность новых, неведомых для деталей данного периода форм борьбы*3".

После политической победы, после укрепления своей власти и экономики пролетариат вступает в борьбу на новом, идеологически-культурном фронте. Он пытается вытеснить буржуазию из еще оставшихся в ее руках позиций, он пытается подняться на новую, высшую ступень. Так это или не так? Или, может быть, пролетариат ограничивается захватом власти и командующих высот в экономике? Нет, не ограничивается и не может ограничиться, ибо, его задача заключается в том, чтобы построить все общество снизу и до самого верха. А это значит, что пролетариат должен господствовать во всех областях общественно-культурной жизни. Должен господствовать. Но это господство нужно завоевать! В результате перед пролетариатом новый культурный фронт. Возможна ли победа пролетариата на этом новом фронте без того, чтобы он не создал новых добавочных организаций, - организаций, которые ему до захвата власти не только не были нужны, но могли быть вредны, поскольку распыляли его силы, отвлекали его внимание от основной, центральной, все поглащающей борьбы за власть. Нет, без новых добавочных организацей пролетарская победа на новом культурном фронте невозможна, и мы видим, что рабочий класс стихийно выдвигает эти организации. Рабкоровское движение, организации пролетписателей и т. д., и т. п., является частью некоей новой широкой организации, которая будет охватывать главнейшие стороны проявления культурной борьбы пролетариата.

Примечание. Редакция еще предполагает вернуться к обсуждению этого вопроса.

Когда сложится эта организация? В какие формы она выльется, мы этого не знаем. Мы тут ничего "выдумывать" не хотим ясно лишь то, что опыт нынешнего пролеткульта оказался в этом отношении неудачным.

Да, организация пролетписателей - только будущей широкой культурной пролетарской организации. Но, понятно, мы не можем ждать пока эта широкая организация сложится. Сегодня мы должны оформлять то, что уже созрело, что уже подготовлено жизнью. Об'единение пролетарских писателей "не выдумано", а именно подготовлено жизнью.

Для чего необходима организация пролетписателей? Для того, чтобы защитить самостоятельность пролетарского литературного движения, для того, чтобы противодействовать влиянию и давлению буржуазной литературы, которая все еще сильнее литературы пролетарской, для того, чтобы создать обстановку для учебы, для творческого закала, организованно и целесообразно решать бытовые и материальные вопросы пролетарской литературы, для того, наконец, чтобы облегчить партии руководство пролетарской литературой, ибо руководить можно только тем, что более или менее организованно.

Но организация пролетписателей, - не должна ли она быть "чисто рабочей" по своему составу? Среди нас есть отдельные товарищи, которые считают, что пролетарским писателем может быть только рабочий по профессии или по происхождению. Это, разумеется, грубая ошибка. Пролетарским писателем является тот, кто смотрит на мир "глазами пролетариата", кто проникнут пролетарскими идеалами, мировоззрением, мироощущением. Таким писателем может быть рабочий, интеллигент, крестьянин, красноармеец. Ясно, что тут во главе угла может стоять не профессия, не социальное происхождение, а точка зрения, идеология. Писатель, по происхождению и даже по профессии крестьянин, порвавший однако, с крестьянской идеологией и принявший идеологию пролетарскую, принявший программу и тактику пролетарской партии, входящий и подчиняющийся пролетарской организации. - Такой писатель является желательным членом пролетписательской организации. Но основное ядро пролетарской литературы точно также как и основное ядро пролетарской партии, должны разумеется составлять рабочие - писатели. И к социальному составу, организации пролетарских писателей мы должны относится с такой же внимательностью, с какой партия относится к своему социальному составу.

Да, организация пролетписателей необходима и с этой точки зрения та подлинная травля, ВАПП'а и напостовцев, которой предаются Осинский и Воронский является прямой услугой буржуазной литературе, которая даже в условиях пролетарской литературы сумела сохранить свои классовые диктатурные организации. Мы клеймим борьбу против ВАПП'а, против организации пролетарских писателей, но мы нисколько не возражаем против того, чтобы внутри этой организации происходили столкновения различных точек зрения. И когда Осинский заявляет, "что задачей всех разумных членов партии, причастных к литературе и писательству, должно стать" уничтожение перевеса напостовцев в ВАПП'е, то это заявление мы можем только приветствовать. Попробуйте, попробуйте, друзья, уничтожить напостовские влияние в ВАПП'е! Попробуйте внутри пролетписательской организации противопоставить этому влиянию свое влияние. Мы давно это вам предлагаем. Но мы боимся что вы не осмелитесь принять бой внутри Вапп'а. Вы будете нападать на ВАПП извне - из союза писателей где вы находитесь в бесчестной коалиции с буржуазной литературой. Попробуйте побороть напостовцев изнутри! Мы ставим вам только одно предварительное условие - разорвать бесчестную коалицию, уйти из союза писателей, порвать политическую связь с кадетами и эс-эрами от литературы. Выбирайте, либо там, либо здесь.

Однако, вернемся к вопросу о задачах организации пролетарских писателей. Пролетарская литература, разумеется, не может замкнуться сама в себе. Она не должна повторять ошибок Богданова и Пролеткульта. Она обязана воздействовать на другие классовые отряды литературы, воздействовать прежде всего на промежуточные колеблящиеся слои писателей. И вот - вторая задача, которая выпадает на организацию пролетписателей, заключается именно в том, чтобы она стала центром протяжения для промежуточных писателей.

Но тут мы слышим различного рода возражения. Сердитый барин Осинский восклицает: "Не бывать тому, чтобы напостовская группа трех сопливеньких управляла художественной литературой!"

Таким образом, здесь на сцену снова выплывает пресловутое "передоверие".

Что означает "передоверие"? На деле "передоверие" могло бы означать только следующее. Редакции журналов и альманахов, правления издательств формируются ВАПП'ом. Материальными средствами литературы распоряжается ВАПП. Вопросы редакционно-издательской политики решаются ВАПП'ом. - Вот это означало бы "передоверие". Но разве кто-либо когда либо такую нелепость предлагал? Конечно, нет. Где и в чем Осинский усмотрел претензии напоставцев "управлять" литературой?

Конечно, речь идет не о "передоверии", не об организационном управлении литературой, речь идет о том, что руководимая партией организация пролетписателей естественно станет центром для воздействия, для общего руководства промежуточными писателями. Речь идет о том, что при помощи ВАПП'а партия будет откалывать колеблящихся попутчиков от такого организационного центра буржуазной литературы, как союз писателей, от таких редакционных центров, как журналы "Россия" и "Русский современник". Вот этого как раз не хочет Осинский и поэтому он обрушивается на напоставцев. Осинский об'ективно выступает, как проводник влияния буржуазной литературы на литературу пролетарскую.

В отношении попутчиков роль руководимого партией ВАПП'а неизбежно ограничивается общим политическим воздействием, созданием литературно-культурной среды, притягивающей к себе попутчиков. Но в отношении пролетарских писателей ВАПП должен явиться центром и организационного руководства. Правильно это, или нет? Или, быть может вместо единой организации нам нужна анархо-меньшевистская каша, чтобы буржуазной литературе легче было подчинить своему влиянию молодые силы пролетарской литературы? Думаем, что с точки зрения пролетарской диктатуры мы в этом случае должны стоять за создание прочной организации пролетарских писателей.

Вопрос стоит так: либо партия укрепляет организацию пролетарских писателей, при ее помощи консолидирует пролетарскую литературу и воздействует на промежуточных писателей, либо дезорганизованные пролетписатели в большей своей части подвергаются разлагающему влиянию буржуазной литературы, а промежуточные писатели почти полностью оказываются добычей нашей внутренней эмиграции. Как во всех других случаях, так и в данном случае организационная проблема неотделима от политической.


*1 См. брошюру: "К вопросу о политике РКП(б) в худож. литературе". Из-во "Кр. Новь", стр. 106.

*2 "Сиб. Огни", декабрь, 1924 г.

*3 Соч., том VII, ч. 2., стр. 77.