Николай Рерих

ДОСТИЖЕНИЯ

Пишут. Сообщают.

Пастушата нашли пещеры с фресками, а от пещер идут подземные ходы.

В старой турецкой крепости открыта комната, полная цветных изразцов.

Из косогора сами вылезли кости какого-то особенного животного, породы плезиозавра.

Выпахан клад арабских монет в серебряной чаше. По бокам чаши - охота на вепря.

При торфяных работах вскрыты костяные орудия.

Спускалась к реке баба - споткнулась о сасанидское блюдо. Там же были три серебряных обруча и чашечка.

Собака объездчика вырыла в барсучьем бугре череп, а при черепе - серьга с птичками из эмали.

Для печной трубы отбивали штукатурку в церкви и обнаружили фрески.

Много разных известий. Все случайно. Все само в руки далось. Каждый сообщает по-своему, в пределах своих знаний. Слышится или простодушие, или гордость, или удивление.

Летом, солнцем согретые, поверьте. Загоритесь протянуть руку. Взять кусок красоты, раздаваемой без счета.

В нашу обычную видимость, в наши будни может войти что-то чудесное, веками освященное, всегда радостное.

И входит. Хотя и с трудом, но подлинное, новое понимание красоты входит в жизнь нашу.

Пошли по забытым путям. Вышли многие руководящие, культурные издания. Оценены справедливо, разбираются охотно. Мелкие споры уступают дружному изучению.

"Старые годы", "Русская икона", "София", "История живописи" Бенуа, "История русского искусства" Грабаря... Сколько их! Сколько заботливости, и обдуманности, и любви!

В каждом доме одно из хороших изданий должно находиться. К этому идет.

Молодежь в складчину, на скудные копейки, стремится выписать хорошую книгу. Трогательно. Заманчиво.

Даже повседневные журналы расширили круг понимания искусства. Поняли. Собираются коллекции. Появляется - вернее, возобновляется - благородный обычай жертвовать прекрасные вещи в общее пользование.

Школы искусства заполнены. Это уже не мода. Только искреннее массовое устремление создает такое наполнение. Аудитории лекций об искусстве, аудитории археологических институтов, тех, которые поживее, вроде московского, полны.

Сознательное поколение обернулось к искусству, к живой древности. Но не только старшие вспомнили о красоте, о самопознании. Устремление пошло глубже.

Средняя школа, с младших ступеней, задумалась Чад тем, что еще недавно оставалось откинутым. Считалось смешным.

Созданное для смысла жизни, для красоты входит в кругозор младших школьников.

Это уже победа! Очарование перейдет в жизнь. Очень радуюсь. Смотрю на книжечку. Мы с вами таких книг не видели. Появиться она могла только теперь.

"Учебно-вспомогательные учреждения гимназии и реального училища К. И. Мая, под редакцией директора А. Л. Липовского. I. Исторический кабинет".

Я давно знаю светлую работу Александра Лаврентьевича Липовского и радуюсь, что именно он руководит в новых завоеваниях средней школы в области истории и искусства.

Просмотрите книжечку. Посмотрите, чем вооружает гимназия своих питомцев с первых ступеней сознательного кругозора.

Все лучшие издания налицо. Все вспомогательные таблицы. Воспроизведения картин лучших художников. Живое единение древности с современным искусством.

Заботливо вливаются в художественную обстановку личные работы учеников: лепка, рисунки... Воображаю, сколько радости малышам прилагать свое умение к такому строительству.

Кроме изданий, картин и моделей, при кабинете есть свой музейчик подлинных вещей.

Эту сторону кабинета можно развить еще обширнее. Если каждый ученик принесет хоть по одному предмету искусства и старины, - сколько сот вещей сразу прибавится! А ученики понесут. Каждому интересно оставить хоть одну вещь на общую пользу и радость.

Сами принесут. Сами научатся живо и точно описать вещь и охранить ее прочно.

Живое дело. Нас не подпускали к нему. Перед молодежью новые пути. Этими путями обновится вся жизнь, и надо всеми силами помочь средней школе наилучшими мерами расширить задачи, которые поведут к завоеваниям прекрасным.

Радуюсь я движению средней школы и потому, что, сходя до малых, захватывая широкий круг, изучение искусства и древности выйдет за пределы чего-то особенного, за пределы патриотизма и национализма и перейдет, подобно обычной грамотности, в широкую область чувств и знаний общечеловеческих.

Перейдет к мудрой, спокойной оценке и радости.

Пока значение искусства укрепится, если кто скажет, что во имя искусства упрекают его и злословят, скажем:

"Разве враждующие могут помешать радоваться, работать, творить? Помешать знать и творить не может никто".